Эрли Моури – Ваше Сиятельство #5 (страница 4)

— Ну так, хочешь продолжения?

— Да, — хрипло ответил я. Если бы мы были не в эрмимобиле и впереди не сидел извозчик, часто поглядывающий в зеркальце, то я бы тут же сорвал с нее одежду, поставил ее раком и беспощадно оттрахал.

— Нет, демон. Только если пойдешь со мной в «Ноттингем», — она убрала руку с моего члена, а мы между тем подъезжали к ее отелю — осталось полтора квартала.

— Пусть тебя трахает Теодор, — сказал я, пытаясь застегнуть джаны, хотя в данный момент это было почти невозможно.

— Не сердись, Алекс. Мы с тобой еще ни раз увидимся, — она глянула в окно, на проплывшую мимо статую Деметры, освещенную синими лучами прожекторами. За статуей огромной статуей, начиналась площадь Земледельцев — гостиница, где поселилась миссис Барнс был с другой стороны.

— Ты меня очень впечатлил, Алекс, — продолжила она, не глядя на меня. — Я не совсем понимаю, что там случилось в подвале, после того как я ушла, но знаю, что Майкл прав насчет тебя.

Я не стал уточнять, в чем именно он прав, но взял ее руку и сказал:

— Надеюсь, ты поняла насчет моей матери? Не смей замышлять что-то против нее. Ведь я все узнаю.

Эрмимобиль остановился на почти полной гостиничной парковке.

— Только не надо ковыряться в моих мыслях, — Элизабет вырвала руку. — Мы же можем делать друг другу приятное, зачем это портить неприятным? — видно настроение у миссис Барнс резко испортилось, она открыла дверь и, не прощаясь, вышла.

До Москворечья, если ехать через мост Литейщиков, отсюда можно было добраться минут за тридцать. Поглядывая на огни проплывающих мимо магазинов и ресторанчиков — а их здесь располагалось много — я окончательно расслабился. Снова отогнал зачавшиеся мысли об Артемиде, а вот мысли о миссис Барнс впустил. Они были свежи и где-то интересны, способны немного развлечь. Да, я ее сразу повесил на нее ярлык стервы. Той, которая наверняка легко манипулирует наивным в подобных вопросах братом, и мужа держит за дурака. Стервы беспринципной и жадной до удовольствий — вот последнее рано или поздно с ней может сыграть дурную шутку. Но вместе с тем стервы очень интересной. Возможно, я ее еще не очень хорошо понимал, и на самом деле миссис Барнс не во всем такая, как показалась мне сразу, не такая, какой ее выдали первые мысли. Ведь все мы бываем в какой-то момент времени, тем более на волне негативных эмоций, наполнены не очень приятными мыслями, но это не значит, что мы насквозь такие. Если бы я не был так занят, и не чувствовал вину перед Ольгой, то занялся бы ей на некоторое время. Возможно, я не в последний раз узнал сладость ее ротика или мокрой, дрожащей в конвульсиях вагины. Если такое будет, пусть будет. Для меня это имеет ценность, приблизительно как бокал хорошего вина, которое можно иногда позволить, а через несколько часов забыть о его вкусе. А может быть и нет. Может этот вкус меня увлечет.

Пискнул эйхос. Талия? Я захотел потренировать интуицию, вошел во разделенное внимание, сосредоточился… Нет, не Талия, и не Оля. И даже не Ленская. Майкл?.. Очень похоже, есть какие-то пересечения, но не он. Элизабет! Сука! Откуда у нее мой номер? Его мог дать только Майкл или мама. Но последнее очень вряд ли.

Я сделал громкость потише и нажал боковую пластину:

«Мой демон, забыла тебе сказать… Даже не хочется сейчас об этом думать, не хочется тебя расстраивать…» — она как актриса держала паузу, явно желая посильнее тронуть мои чувства, и сейчас ее сильный английский акцент делал ее речь какой-то таинственной и даже трагичной, — «в общем, я могла залетать», — продолжила она. — «Между нами было так много страсти, я просто не успела, не смогла предупредить, что в меня нельзя. А ты кончил два раза. Или три? Я не считала. Мне было так хорошо, что мне стало все равно, что будет потом. Кажется, из меня даже после душа текут твои соки. Это очень приятно и очень тревожно. Я вот о чем волнуюсь: Теодор бесплоден. По крайней мере до сих пор у нас не получалось с ребенком. И если мои опасения сбудутся, то я не смогу с ним объясниться. Надеюсь, ты не отвернешься от меня, мой демон. Поможешь как-то с Теодором?».

— Ах ты сука! — я это сказал вслух. Ведь она, в самом деле может использовать беременность или вымышленную беременность для каких-то своих целей, о которых я пока не имею понятия. Что она имеет в виду под «поможешь с Теодором»?

«Астерий, сколько раз ты обжигался на этом! Зачем суешь свой член, куда не следует?» — сказал я себе, зная, что этот вопрос для меня практически вечен, и через тысячу лет я буду его задавать себе. И самое смешное в том, что я этим членом думал наказать ее — сестру Майкла. Разве можно наказать самым жестоким трахом, такую суку как Элизабет? Ох, эта глупое мужское ощущение победителя — победителя в постели! Ведь я ее вовсе не наказал, а очень даже потешил, порадовал и дал теперь повод попробовать выжать выгоду из меня.

Глядя на огни одной из Имперских башен, уходящие в небо, я поднес эйхос ко рту и сказал:

«Знаешь, о чем я жалею, Элиз? О том, что воткнул тебе не в то отверстие. Сейчас бы одной проблемой было бы меньше. Что касается помощи… Если ты действительно залетишь — а это, как ты понимаешь, крайне нежелательный поворот для меня — то я тебе готов помочь только деньгами. Ты взрослая тетенька, почти на десять лет старше меня. Надеюсь, тебя не нужно вести по этой жизни за руку, чтобы ты решила подобную проблему? И я не совсем понял, о какой помощи с Теодором ты говоришь? Надеюсь, у тебя в порядке с головой и ты замышляешь каких-то особо радикальных решений».

— Сука… — еще раз повторил я. Вспомнилась Ленская, которая озаботилась тоже такой проблемой. Но Света — это совсем другой уровень отношений. Она уже стала близким мне человеком, которого приняло сердце. На Ленской я мог бы даже жениться — сделать ее второй женой при согласии Ольги. А эта чеширская блядь… Вот попробуй теперь, взгляни на жизнь под другим углом. Я все-таки надел на лицо улыбку и подумал, что когда-то буду смеяться над этой ситуацией, чем бы она не закончилась.

Мы подъезжали. Слева уже была Павелецкая площадь и гостиница «Божественная Высота», где меня с особым нетерпением ждала Талия Евклидовна, сияла голубыми огнями в ночном небе.

Зайдя в гостиницу, я не стал подходить к стойке распорядителя, чтобы лишний раз не обозначать свое присутствие. Ведь пока не было ясности, как мы будем удалять отсюда мертвое тело того парня. Направился прямо к подъемнику. Тут же преградивший мне путь охранник, отступил в сторону, когда я показал свой дворянских жетон и сказал:

— Граф Елецкий. К баронессе Евстафьевой.

Стоявший рядом привратник услужливо набрал двумя лимбами номер нужного этажа и объяснил, как пройти к апартаментам баронессы.

Талия открыла дверь сразу, словно дожидалась меня под ней. Обняла, прижалась и тут же отпустила, пояснив:

— У меня теперь Родерик. Прости, целоваться не могу, — потом добавила, мигом погрустнев. — Был Родерик, блядь. Саш, он же еще может вернуться? Скажи правду! Он же маг! Он не может меня оставить!

— Дорогая, будем надеяться, что да. Родерик знает, как противостоять потоку. Не думаю, что его унесло, — успокоил ее я, проходя в зал. — Давай пока не будем поднимать волну по твоему призраку, а разберемся с телом. Как ты его говоришь, звать? — по ее взгляду я догадался, где дверь в спальню.

— Ерофей. Барон, блядь. Кажется Семенов, — она пропустила меня к кровати. — Правда, урод такой? Как мог Родерик его выбрать⁈ Ебнуться можно!

Я включил еще один светильник на стене, чтобы лучше оглядеть труп. Затем стал на одно колено на кровать и дотянуться до его руки. Рука была холодной, суставы сгибались, но уже не так хорошо, значит, трупное окоченение началось. Обычно оно идет сверху вниз, значит с мышцами головы, шеи несколько хуже, чем рук.

— Вы пили спиртное? — спросил я, зная, что алкоголь и некоторые другие вещества могут значительно влиять на скорость и полноту окоченения.

— Да. Бутылку полугара выжрали и немного ликера. Он в основном пил, я три или четыре рюмочки, — Принцесса Ночи достала коробочку с «Никольскими» и протянула мне.

— В самом деле, чего Родерика угораздило влезть в это тело? — этот паренек мне тоже не особо нравился. Может он и хороший человек, даже скорее всего так, но внешне явно не покоритель человеческих сердец. — Расскажи, где Родерик его подобрал и вообще, как все было.

Я взял сигарету, прикурил, слушая сбивчивый рассказ Талии. Главное, что я понял: Родерик вселился в рыжего в Палатах Спасения, что Каменном спуске. И это очень хорошая новость: значит поступление барона Семенова в околосмертном состоянии там задокументирована, и дальше при любом раскладе, на Талию не повесят подозрение в убийстве.

— В общем так, — сказал я, выпуская струйку дыма. — Возможные варианты таковы… Первое, самое правильное, но в то же время не простое: сообщить в полицию. Мол, пришел к тебе в гости, выпил бутылку полугара и отчего-то отдал богам душу, что в общем-то и есть правда. Минус в том, что будет много вопросов. Приедут из канцелярии Надзора Чести и Права, все-таки какой-никакой барон, — я заметил, что Талия отрицательно качает головой, и перешел в следующему варианту, который ей тоже явно будет не по вкусу, но на всякий случай его тоже я решил озвучить: — Сообщить твоему отцу…