Эрл Стэнли Гарднер – Перри Мейсон: Дело о бархатных коготках. Дело о фальшивом глазе (страница 19)

– К-конечно, пьян. З-зачем я уезжал из дома? Ясно, ч-что п-пьян.

– Вы Карл Гриффин? – терпеливо спросил Хоффман.

– Ясно, ч-что Карл Гриффин.

– Тогда постарайтесь взять себя в руки. Ваш дядя убит.

На минуту воцарилась тишина. Молодой человек, все еще держась за машину, пару или тройку раз потряс головой, словно пытался разогнать скопившийся в ней туман.

Когда он снова заговорил, голос его звучал уже трезвее.

– Что вы сказали? – спросил он.

– Ваш дядя был убит час или полтора назад. Насколько я понимаю, Джордж Белтер был вашим дядей? – уточнил сержант.

Молодой человек, от которого несло виски, сделал два или три глубоких вдоха, пытаясь прийти в чувства.

– Вы пьяны, – сказал Карл Гриффин.

Сержант Хоффман улыбнулся.

– Нет, Гриффин, – неторопливо пояснил он. – Это вы пьяны, вы весь вечер шлялись по каким-то злачным местам. Пройдите в дом и постарайтесь прийти в себя.

– Вы сказали, что он убит? – переспросил молодой человек.

– Да, именно так я и сказал, – подтвердил сержант Хоффман.

Молодой человек неуверенно двинулся к дому. Он попытался выпрямить спину прямо и расправить плечи назад.

– Если его и убили, то сделал это та сука, – заявил Карл Гриффин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Кого вы имеете в виду? – спросил сержант Хоффман.

– Эта проститутка с невинным личиком. Его жена, – сказал молодой человек.

Хоффман взял Гриффина под руку и обратился к Перри Мейсону.

– Мейсон, будьте так добры: выключите двигатель и погасите фары.

Карл Гриффин остановился и неуверенно повернулся назад.

– И к-колесо с-смени, – сказал он. – П-правое п-переднее. Я ехал н-несколько м-миль на ободе. Н-нужно сменить.

Мейсон выключил двигатель и фары, захлопнул дверцу автомобиля, после чего быстро пошел назад к дому, чтобы догнать полицейского и Гриффина.

Адвокат оказался у входной двери как раз вовремя, чтобы открыть ее для Билла Хоффмана и повисшего на его руке молодого человека.

При ярком свете в прихожей Карл Гриффин оказался довольно симпатичным молодым человеком, хотя лицо у него раскраснелось от выпитого алкоголя, а глаза налились кровью и опухли. Он явно обладал врожденным чувством собственного достоинства, в его манере поведения чувствовалось воспитание и привитое умение держаться в светском обществе. Благодаря этим навыкам он постарался быстро прийти в себя, оказавшись в чрезвычайной ситуации. Билл Хоффман критически осмотрел молодого человека с головы до ног.

– Сколько времени вам нужно, Гриффин, чтобы протрезветь? – спросил полицейский. – Нам необходимо с вами побеседовать.

– М-минуточку. Сейчас буду в норме, – ответил Гриффин.

Он отодвинул сержанта Хоффмана в сторону и, пошатываясь, направился к двери из приемной, за которой находился туалет.

Хоффман посмотрел на Мейсона.

– Пьяный вдрызг, – сказал адвокат.

– Пьяный-то пьяный, но не в первый раз, – заметил Хоффман. – Похоже, у него в этом деле большой опыт. Это его привычное состояние. Он вел машину в гору, по скользкой дороге, да еще и со спущенным колесом.

– Да, он, вероятно, хороший водитель, – согласился Мейсон.

– Они с Евой Белтер явно не питают друг к другу теплых чувств, – заметил сержант Хоффман.

– Вы судите по тому, что он сказал о ней? – уточнил Мейсон.

– Конечно. По чему еще я могу судить?

– Он пьян, – напомнил Мейсон. – Вы ведь, надеюсь, не будете подозревать женщину на основании бездумного заявления пьяного человека?

– Да, он пьян, но добрался до дома на машине целым и невредимым, – заметил Хоффман. – Может, он умеет трезво мыслить, даже когда пьян.

Перри Мейсон пожал плечами.

– Ладно, пусть будет так, – равнодушно бросил он.

Из туалета до них донеслись неприятные звуки – Гриффина сильно рвало.

– Могу поспорить, что он даже протрезвев будет говорить об этой женщине то же самое, – заявил сержант Хоффман, недоверчиво наблюдая за Перри Мейсоном.

– А я могу поспорить, что он не может так быстро протрезветь, хотя всем будет казаться, что это так, – резким тоном ответил Мейсон. – Некоторые люди, даже в пьяном состоянии способны кого угодно ввести в заблуждение. Вроде ведут себя как трезвые, а на самом деле не соображают, что делают и говорят.

В глазах Билла Хоффмана появились появилась насмешливые огоньки.

– Уже заранее пытаетесь дискредитировать его показания, Мейсон? – усмехнулся полицейский.

– Я этого не говорил.

Хоффман рассмеялся:

– Нет, прямо не говорили.

– Карлу сейчас не помешало бы выпить чашечку крепкого черного кофе, – заметил Мейсон. – Поищу кухню и сварю ему кофе.

– В кухне должна быть экономка, – сказал Хоффман. – Не обижайтесь, Мейсон, но я хочу поговорить с Гриффином наедине. Я не совсем четко пока понимаю вашу роль в этом деле. Мне кажется, что вы одновременно и друг семьи, и адвокат.

– Все правильно, – с готовностью согласился Мейсон. – И я прекрасно вас понимаю, сержант. Это ваша работа. Но раз уж я здесь, то останусь.

Хоффман кивнул:

– Найдете экономку на кухне. Ее зовут миссис Вейтч. Мы уже допросили и женщину, и ее дочь. Попросите их сварить кофе. Много черного кофе. Думаю, парни, которые работают наверху, выпьют его с не меньшим удовольствием, чем Гриффин.

– Хорошо, – кивнул Мейсон.

Адвокат прошел сквозь раздвижные двери в столовую, толкнул дверь, ведущую в буфетную, куда ставили готовые к подаче блюда, а уже оттуда попал в кухню.

Кухня оказалась огромной, ярко освещалась и была оснащена современной техникой. На стульях с прямыми спинками сидели две женщины. Они тихо разговаривали, но увидев Перри Мейсона, резко замолчали.

Женщине постарше, одетой в черное платье, с короткими с проседью волосами и глубоко посаженными черными глазами, лишенными блеска, было на вид не больше пятидесяти. У нее было вытянутое лицо, четко очерченные губы и высокие скулы.

Вторая женщина была значительно моложе, примерно двадцать два или двадцать три года. У девушки были блестящие и черные как смоль волосы. Пламенный блеск ее черных глаз подчеркивал тусклость глубоко посаженных глаз ее соседки. Губы молодой женщины были пухлыми и ярко-красными, лицо умело нарумянено и припудрено. Брови были тонкими, темными и красиво изогнутыми, а ресницы длинными.

– Вы миссис Вейтч? – спросил Перри Мейсон, обращаясь к женщине постарше.

Она молча кивнула, поджав губы.

– А я Норма Вейтч, ее дочь, – представилась сидевшая рядом девушка глубоким хриплым голосом. – Что вы хотите? Мама очень расстроена и выбита из равновесия.

– Понимаю, – сказал Мейсон извиняющимся голосом. – Я пришел спросить, не могли бы вы сварить кофе? Карл Гриффин только что вернулся домой, и мне кажется, что чашечка крепкого кофе ему бы очень не помешала. Кроме того, наверху работают несколько полицейских, и они тоже с удовольствием выпили бы кофе.

Норма Вейтч встала со стула.

– Да, конечно. Можно, мама? – спросила она.

Девушка взглянула на миссис Вейтч, и та кивнула во второй раз.

– Я все сделаю, – сказала Норма.