Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 63)

Полицейский взял конверт в руки.

— Подождите минутку, — остановил его Мейсон. — Вам совсем необязательно слушать мои советы. И девушку не нужно слушать. У вас же есть окружной прокурор. Вот и позвоните ему. И спросите у него, что вам делать.

— Дельная мысль! — обрадовался Бум и пошел к телефону.

— Передайте ему мое предложение, — продолжал говорить Мейсон. — Я считаю, что конверт нужно вскрывать только в присутствии оценщика из налоговой инспекции, который будет заниматься оценкой наследуемого имущества. Также, если вы опасаетесь, что с содержимым конверта что-то может случиться, он должен быть сдан на хранение. Я предлагаю вам надежно обеспечить его сохранность.

— Что вы имеете в виду?

— Письмо лежит в шкатулке. Положите шкатулку в сейф. Но вы должны проявлять большую осторожность и проследить, чтобы никто даже не касался конверта и уж тем более его содержимого.

— Он нарочно болтает, чтобы отвлечь вас от выполнения ваших обязанностей. Не позволяйте ему вас отвлекать! — закричала Мейбел Нордж. — Открывайте конверт и доставайте доказательства.

Мейсон зевнул.

— Как это утомительно! Я не собираюсь с вами пререкаться. Я хочу лишь, чтобы конверт доставили в окружную прокуратуру. А для этого нужно принять элементарные меры предосторожности, чтобы конверт раньше времени не вскрыло никакое неуполномоченное на это лицо.

— Дайте мне наконец поговорить с прокурором! — рявкнул Бум.

Он снял трубку, а когда его соединили с окружным прокурором, сообщил:

— Говорит Сидней Бум. Я сейчас в Парадайсе. Извините, что беспокою в такое позднее время, но у меня срочный вопрос. Умер Эд Дейвенпорт. Я сейчас разговариваю с адвокатом, который утверждает, что уполномочен заниматься имущественными вопросами. В конторе Дейвенпорта оставлено письмо, которое нужно вскрыть в случае его смерти. Адвокат, представляющий интересы вдовы, утверждает, что никто не имеет права его вскрывать, кроме как в присутствии оценщика из налоговой инспекции, который будет заниматься оценкой наследуемого имущества… Нет, оно не адресовано полиции. На конверте просто написано: «Вскрыть в случае моей смерти и передать содержимое властям».

— Скажите ему, что письмо было отдано мне и находилось у меня, — влезла Мейбел Нордж.

— Оно находилось не у вас, а в вашем письменном столе, — поправил ее Мейсон. — А вы здесь больше не работаете.

— Да замолчите же, наконец! Как я вас ненавижу! — крикнула девушка.

— Охотно верю, что это так и есть, — заявил ей Мейсон.

— И скажите окружному прокурору, что какая-то женщина записывает все, что здесь говорится, — добавила Мейбел Нордж, обращаясь к полицейскому.

— Тихо! Мне ничего не слышно! — прошипел Бум.

Какое-то время Бум слушал, что ему говорили, потом снова заговорил сам:

— Адвоката зовут Перри Мейсон… О, вы про него слышали?.. Да, мне имя тоже кажется знакомым… Да, все так и есть… Он не возражает, чтобы конверт, который лежит в шкатулке, хранился у вас в сейфе, пока его не вскроют в суде в присутствии судьи и оценщика. Он предполагает, что там деньги… Хорошо.

Бум положил трубку.

— Конечно, вы, мистер Бум, лично несете за этот конверт ответственность, — сказал Мейсон.

— Да, я забираю эту шкатулку под свою ответственность.

— Вы доставите ее в прокуратуру и передадите окружному прокурору?

— Да, я прослежу, чтобы она попала к окружному прокурору.

— Вы прямо сейчас ее отвезете?

— Нет, у меня еще много дел сегодня. Завтра отдам ему. Прокурор сказал, что с этим можно подождать до завтра. Но я приму меры, чтобы с конвертом за это время ничего не случилось.

— Ну что ж, — вздохнул Мейсон. — Я возражаю против того, чтобы вы забирали конверт, но раз вы так настаиваете, я ожидаю, что вы проследите, чтобы конверт никто не вскрывал.

— Я забираю его с собой, — объявил Бум. — На всякий случай мне нужна ваша визитка. Но если вдруг окажется, что вы не представляете вдову… Хотя вы же адвокат. Не мне вам объяснять про вашу ответственность.

— Вы абсолютно правы. Мне не нужно это объяснять, — весело произнес Мейсон. — Вот моя визитка.

Сидней Бум отправился к своей машине, держа шкатулку под мышкой.

— Я еду с вами, — объявила Мейбел Нордж.

Делла Стрит подождала, пока не хлопнула входная дверь, затем посмотрела на Перри Мейсона.

— Быстро сними чайник с плиты, — велел Мейсон. — И протри его какой-нибудь тряпкой, чтобы на нем не осталось никаких отпечатков пальцев. И по ручкам тоже тряпкой пройдись. Они могут вернуться, а если увидят чайник на плите, то могут и сообразить, чем мы тут занимались.

Делла Стрит бросилась в кухню, вернулась через несколько минут и доложила:

— Все в порядке.

— Замечательно, — кивнул Мейсон. — Гасим свет и уходим.

— Шеф, эта секретарша может уговорить Бума вскрыть конверт.

— Надеюсь, что не сразу, — ответил Мейсон. — Наша главная проблема, Делла, заключается в том, чтобы к письму не прикасались до тех пор, пока клей полностью не высохнет. Если же его попытаются прочитать в ближайшее время, то поймут, что конверт вскрывали над паром, а потом снова заклеили.

— Боюсь, она все-таки уговорит Бума его вскрыть.

— Не раньше, чем он доберется до окружного прокурора.

— Хочешь поспорить? — предложила Делла Стрит.

Внезапно тишину прорезал телефонный звонок. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит.

Телефон продолжал звонить.

— Отвечать будем? — спросила Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

— Сними трубку, Делла. Отвечай уклончиво. Вначале постарайся выяснить, кто звонит.

Делла Стрит подняла трубку.

— Алло! — произнесла она, потом молчала несколько секунд, слушая, наконец сказала: — Да. — После этого она прикрыла микрофон рукой и шепнула Мейсону: — Звонят из Бейкерсфилда, из уличной телефонной будки. Слышно, как бросают монетки.

— А как-то представились? — уточнил Мейсон.

— Телефонистка сказала, что этот номер вызывает Бейкерсфилд, номер без указания лица, — сообщила Делла, потом резко сняла руку с микрофона. — Алло!

Некоторое время она явно слушала в растерянности, затем схватила карандаш и что-то записала на листке бумаги. Потом Делла Стрит недоуменно взглянула на Мейсона.

— Алло! Алло… алло… Говорите! Девушка, нас, кажется, разъединили. Я разговаривала с Бейкерсфилдом… Вы уверены?

Делла Стрит положила трубку на рычаг.

— Кто это был? — спросил Мейсон.

— Когда я ответила, послышался мужской голос, — сообщила Делла Стрит. — Звонили из телефонной будки в Бейкерсфилде, телефонистке назвали только номер, без фамилии абонента. Потом этот мужчина сказал: «”Тихоокеанские палисады”, мотель в Сан-Бернардино, тринадцатый домик». Сразу же после этого связь оборвалась. Я подумала, что нас разъединили, но телефонистка сказала, что он повесил трубку.

— Черт побери! — воскликнул Мейсон. — Он не представился?

— Нет. Сказал только одну эту фразу.

— Звонили из уличной будки и телефонистке назвали только номер?

— Да.

Мейсон поднялся с кресла и принялся мерить шагами помещение. Делла Стрит с беспокойством наблюдала за ним.

— Что случится, если Мейбел Нордж убедит Бума вскрыть конверт? — спросила она.

— Тогда нам придется туго. Когда конверт откроют, решат, что я забрал оттуда страницы, содержащие улики, подозрения, выводы и обвинения, уничтожил их и заменил чистыми листами бумаги.

— А можно определить, что конверт вскрывали над паром? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Конечно. А анализ клея на клапане покажет, что он из этого тюбика, а не тот клей, которым обычно смазывают клапаны конвертов при их изготовлении.