Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 44)
— Продолжайте, — смущенно сказал Гамильтон Бергер. — Но попытайтесь все объяснять покороче.
— Мы сэкономим гораздо больше времени, если вы не будете меня перебивать, — отрезала она. — Так, на чем я остановилась? Ах, да. Когда я увидела, как эта женщина выходит из такси под густой вуалью, мне стало любопытно, и я решила за ней понаблюдать. Она отправилась в дамскую комнату, а оттуда вышла уже без вуали. Тут как раз прозвучало объявление — пассажиров приглашали занять места в автобусе, и я увидела, что эта женщина тоже садится в автобус. Мне удалось занять место в очереди сразу за ней, и тогда я впервые с ней заговорила. Потом какие-то пассажиры сошли во Фресно, а когда мы все снова садились в автобус во Фресно, мне удалось занять место рядом с ней. И тогда мы и начали с ней разговаривать. Признаюсь, мне хотелось о ней побольше разузнать. Мне было любопытно, почему она надевала густую вуаль.
— Вы спрашивали ее об этом? — уточнил Гамильтон Бергер.
— Ей представился подходящий случай. То есть я стала задавать ей наводящие вопросы, а она мне заявила, глядя прямо в глаза, что едет в этом автобусе от самого Лос-Анджелеса. Тут я подумала: «Ах, ты маленькая врунья. Ты…»
— Неважно, что вы подумали, — перебил Бергер, в голосе которого слышались торжество и удовлетворение. — Рассказывайте только то, что она вам говорила.
— Я это и делаю. Я спросила ее что-то про то, куда она едет. Мне хотелось выяснить, почему же так получилось, что она была в густой вуали, так торопилась на автобусный вокзал и…
— Не нужно общих слов. Говорите конкретно. Перескажите разговор, как вы его помните, — опять перебил свидетельницу Гамильтон Бергер.
— Ну, насколько я помню, я сказала, чтобы она не думала, будто я лезу в ее личные дела, но я очень любопытна по натуре. Она меня перебила и ответила, что она совсем не против поболтать, она рада, что теперь ей есть с кем поговорить, а то до этого она сидела рядом с мужчиной, который ехал из Лос-Анджелеса и был под градусом. Я тогда спросила, сильно он был пьян или слегка, она ответила, что вроде не так и сильно, но спиртным от него разило, и дыхание было несвежее, и ей чуть не стало дурно от такого соседства.
— Что-то еще?
— Да, сэр. Я решила ее проверить и спросила: «А где он сейчас? Я не вижу ни одного пьяного». Она стала оглядываться, будто его ищет, а потом заявила: «Он, вероятно, сошел в Бейкерсфилде». Сошел в Бейкерсфилде! — фыркнула миссис Мейнард. — Да его вообще в автобусе не было. Уж я-то знаю. Я ехала в автобусе от самого Лос-Анджелеса, и не было никаких пьяных. И ее самой не было.
— Вы в этом уверены?
— Уверена.
— Что еще произошло во время пути?
— Мы сидели с ней рядом на всем пути от Фресно до Стоктона, а там она вышла из автобуса, и вошли двое мужчин. Один из них попытался заставить меня поклясться, что эта женщина ехала в автобусе от Лос-Анджелеса. Я сразу поняла, что тут дело нечисто и…
— Оставьте ваши выводы при себе, — перебил Гамильтон Бергер. — И мы не спрашиваем вас о разговорах, которые имели место в отсутствие обвиняемой. О тех мужчинах мы сейчас тоже не говорим. Мы можем спросить вас о них позднее, а сейчас я хочу знать, сколько времени вы сидели рядом с обвиняемой в автобусе?
— На всем пути до Стоктона. Конечно, мы выходили на остановках, иногда автобус долго стоял, иногда остановки были очень короткими, но в пути я сидела рядом с ней от Фресно до Стоктона, и большую часть времени мы разговаривали.
— Вы обратили внимание на то, как она была одета?
— Довольно скромно, как и я сама. На самом деле я даже отметила, что мы с ней одеты похоже, и она со мной согласилась и сказала, что всегда скромно одевается в дорогу, но любит, чтобы все было со вкусом. Она сделала мне комплимент — похвалила мои вещи. Я точно не помню формулировку, но она сказала, что вещи подобраны со вкусом. Правда, она при этом еще упомянула, что я старше, и это мне не понравилось. Может, я и старше ее на год или два, но не сильно старше, и говорить об этом не следовало. Наоборот, мне всегда говорят, что я выгляжу моложе своих лет. Я…
— Да, разумеется, — сказал Гамильтон Бергер, повернулся к Мейсону, насмешливо сделал легкий поклон в его сторону и поинтересовался: — Не желаете ли прямо сейчас приступить к перекрестному допросу, мистер Мейсон?
— Желаю, — ответил Мейсон, встал из-за стола, отведенного адвокату, дружески улыбаясь, направился к свидетельнице и остановился примерно в десяти футах от нее. — Вы на самом деле не выглядите на свой возраст, миссис Мейнард, — заметил он.
— Откуда вы знаете? — огрызнулась она. — Я вам не говорила, сколько мне лет.
— Нет, не говорили. Но сколько бы вам ни было, вы все равно выглядите хорошо.
— Мне это не нравится! — воскликнула миссис Мейнард. — Ваши слова звучат как издевка.
— Я и не думал над вами издеваться, — заметил Мейсон. — Я вижу, что у вас что-то случилось с глазом, миссис Мейнард.
— Да, сэр. Какая-то инфекция попала. Я получила травму глаза, и он воспалился. Теперь приходится носить тугую повязку.
— Почему тугую? — спросил Мейсон.
— Чтобы надевать очки, — пояснила она. — Если не завязать туго, то очки сверху не наденешь. А так, да еще и закрепив ее пластырем, я могу носить очки.
— Стало быть, вы должны носить очки? — спросил Мейсон.
— Не должна. Хочу.
— Но вы их носите?
— Ношу. Да, сэр.
— И давно носите?
— Наверное, уже лет десять.
— Вы постоянно носите очки?
— Нет, сэр.
— Нет?
— Нет.
— А когда вы их снимаете?
— Когда ложусь спать, когда умываю лицо.
В зале суда послышался смех. Мейсон подождал, пока он не стихнет.
— В очках вы лучше видите и носите их, чтобы лучше видеть? — спросил адвокат.
— Я не ношу их для того, чтобы выпрямить нос! — рявкнула она.
Судья постучал молоточком.
— Свидетельница, отвечайте на вопросы по существу и относитесь к ним серьезно, — сказал судья.
— Тогда пусть он задает вопросы по существу, Ваша честь, — сердито ответила миссис Мейнард судье.
— Продолжайте, мистер Мейсон, — предложил судья и слегка улыбнулся.
— Вы хорошо видите в очках, миссис Мейнард?
— Конечно.
— А без очков?
— Естественно, хуже.
— Какие у вас проблемы с глазами?
— Нет у меня никаких проблем. Просто мне неудобно без очков.
— Пожалуйста, взгляните на часы в задней части зала, — предложил Мейсон. — Вы можете сказать, какое время они показывают?
— Конечно.
— А теперь снимите очки и скажите, видите ли вы стрелки.
— Минутку! — вмешался Гамильтон Бергер. — Ваша честь, я вижу, к чему клонит господин адвокат, но у него нет оснований задавать подобные вопросы. Если он собирается показать то, что я думаю, то вначале нужно представить доказательства, что свидетельница была
— Но я была в очках, — встряла миссис Мейнард. — Они все время были на мне, каждую минуту в то время, когда…
— Ваша честь, я думаю, что все-таки имею право получить от свидетельницы ответ на заданный вопрос. Я считаю важным установить, насколько хорошо свидетельница видит без очков.
Судья какое-то время колебался, потом обратился к свидетельнице:
— Миссис Мейнард, вы не возражаете, если вам на какое-то время придется снять очки?
— Ничуть.
Она сняла очки и, держа их в руке, посмотрела снизу вверх на судью.
— А теперь вы можете мне сказать, какое время показывают часы в дальней части зала суда? — спросил Мейсон.
Свидетельница моргнула незабинтованным глазом.
— Если вам так нужно знать, без очков я слепа, как сова. Так, минутку, я же под присягой. Я, конечно, не хотела сказать, что я совсем слепая, я имею в виду, что очень плохо вижу, я не могу обходиться без очков. Но я хочу, чтобы вы поняли: я была в очках все время, пока ехала в автобусе. Я все время была в очках, на всем пути от Лос-Анджелеса до Сакраменто.