Эрл Гарднер – Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице (страница 76)

— Коэффициент умственного развития нашего уважаемого современника, представителя правительственной службы правопорядка, кажется ограниченным местным диалектом.

— И? — подбодрила его Делла Стрит.

Мейсон взглянул на ничего не выражающее лицо полицейского и продолжал:

— Можем попробовать многосложные парафразы. Уничтожение одного из подписавшихся усиливает важность оставшегося члена троицы, присутствовавшей во время составления завещания для его официального утверждения.

— Эй, что за чертовщина? — запротестовал полицейский.

— Требуются какие-либо лечебные меры с нашей стороны? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Не обязательно лечебные, — ответил Мейсон. — Достаточно профилактических.

— Каких?

— Принимая во внимание каллиграфию, поступившую вчера, может быть неплохо уточнить определенные детали у оставшегося в живых из присутствовавших на церемониях, чтобы легализовать причину спорных моментов в свидетельских показаниях, а в случае, если мне придется задержаться и с этим ничего нельзя будет поделать, на твои плечи ляжет необходимость ускорить продвижение в том направлении перед допросами…

— Прекратите немедленно! — закричал полицейский. — Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я применил власть?

— Но вы же не станете вставлять кляпы нам в рот только потому, что Трэгг хочет задержать нас на какое-то время как важных свидетелей и наши показания могут иметь существенное значение?

— Ну откуда, черт побери, мне знать, зачем вы ему нужны? — спросил полицейский. — Но я могу надеть на вас наручники, мистер Мейсон, и пристегнуть к столбу на крыльце. А если вы намереваетесь попробовать смотаться отсюда раньше, чем разрешит лейтенант, то облегчите мою задачу. Я просто скажу шефу, что был вынужден принять меры предосторожности. Я ему, естественно, доложу, что вы тут все время пытались сбить меня с толку своей непонятной болтовней, и вам наверняка придется задержаться подольше.

— В произнесенных словах есть смысл, — заметила Делла. — По крайней мере, это единственный вопрос, по которому не требуется никаких пояснений.

— Вы с кем разговариваете? Со мной? — спросил полицейский.

Делла Стрит кивнула.

— Когда вы захотите мне что-нибудь спеть, пусть это будет чистое соло. Никаких трелей, просто песня.

— Извините, забыла, — засмеялась Делла.

— Забыли что?

— Ничего.

Делла Стрит повернулась к Мейсону:

— Возможно возникновение неотложного дела в результате оформления сделки, и тебе придется передать часть…

— Хватит! — закричал полицейский. — Вы сами напросились. Еще одно слово — и я рассажу вас по разным машинам, чтобы у вас не было возможности разговаривать.

Он опять пересел вперед, нажал на кнопку, включил рацию и сказал:

— Говорит девяносто первый, говорит девяносто первый. Позвоните лейтенанту Трэггу. Сообщите, что две птички, которых я держу по его приказу, поют странные песни. Что мне с ними делать?

— Девяносто первый, прием, — ответил голос. — Передать вашу информацию лейтенанту Трэггу?

— Да. Вы знаете, где он. Там есть телефон. Позвоните ему.

— Вообще-то наш разговор был только… — начал Мейсон.

— Заткнись!

Мейсон пожал плечами и заметил:

— Ну, если вы так…

— Я сказал — заткнись!

Мейсон подмигнул Делле Стрит и замолчал.

Полицейский повернулся к адвокату и его секретарше и посмотрел на них своими маленькими, глубоко посаженными глазами, взгляд был угрюмым и оценивающим.

Через несколько минут открылась дверь дома, где убили Розу Килинг, по ступенькам сбежал лейтенант Трэгг и направился к машине.

— В чем дело? — спросил он.

Полицейский большим пальцем показал на сидевших сзади.

— Эти птички не перестают петь, — сказал он. — Я заставил их прекратить шептаться, и они начали трепаться на каком-то непонятном языке через мою голову, когда я сел между ними.

— Ясно. Мейсон, я думал, вы понимаете намеки, — обратился к нему Трэгг. — Теперь вижу, что нет. Вылезайте!

— Но, лейтенант, я просто…

— Вылезайте!

Полицейский открыл дверцу, схватил Мейсона за отвороты плаща и заявил:

— Когда лейтенант говорит «Вылезай!», это означает — вылезай. Ты слышал?

— Слышал, — ответил Мейсон.

— Пойдемте со мной, — приказал Трэгг.

Мейсон последовал за ним на крыльцо. Внезапно Трэгг остановился и сказал:

— Подождите, мне надо дать задание моему человеку.

Мейсон присел на перила, а Трэгг с полицейским отошли в сторону по цементной дорожке, которая вела от входа в дом к тротуару. Они посовещались шепотом пару минут, потом полицейский направился обратно к машине, а Трэгг вернулся к Мейсону.

— Чего вы добивались, Мейсон? — спросил лейтенант.

— Я считаю, что мне доставили уже массу неудобств, — ответил адвокат. — Я ведь рассказал вам все, что знаю, и меня ждет работа.

Трэгг кивнул.

— Более того, у мисс Стрит в офисе много неотложных дел, — продолжал Мейсон.

Трэгг поджал губы, уже собирался что-то сказать, но сдержался.

— Или ей, или мне надо вернуться в контору, — настаивал Мейсон.

Трэгг, очевидно, изменил первоначальное решение и внезапно крикнул полицейскому, сидевшему в машине:

— Отвези мисс Стрит к ним в контору, оставь ее там и следуй указаниям.

— Есть, — ответил тот и сразу же завел машину.

— А вы возвращайтесь со мной наверх, — обратился Трэгг к Мейсону. — Мне надо с вами еще кое-что обсудить.

— Рад быть вам полезен.

Большая полицейская машина с шумом отъехала.

— Я хотел бы, чтобы моя секретарша добралась до офиса в целости и сохранности.

— О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, — заверил Трэгг адвоката. — Мой человек будет обращаться с ней, как с коробкой яиц. Он у нас один из лучших водителей.

— Но неоправданно подозрительный.

— Это зависит от того, что понимать под словом «неоправданно». Он сказал, что вы шептались.

— Я хотел дать Делле указания по поводу одного дела.

— Вы можете доверять нашей благонадежности.