Эрл Гарднер – Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице (страница 78)

— Нет.

— Вообще ничего?

— Нет.

— И даже не приставал?

— Нет.

— Странный парень, — заметил Мейсон. — Но я не могу точно определить, в чем его странность. Теперь надо послушать, что скажет Этель Фурлонг.

Они нашли нужный им дом на западной стороне улицы. Делла Стрит прочитала список жильцов и узнала, что Этель Фурлонг живет в квартире номер девятьсот двадцать шесть. Она несколько раз нажала на звонок.

Ответа не последовало.

— Какая неудача! Ее нет дома, Делла. Попробуй еще какую-нибудь квартиру. Может, нам все-таки удастся войти.

Делла Стрит наугад нажала на два или три звонка, и через какое-то время послышался ответный сигнал: кто-то у себя в квартире нажал на кнопку, открывающую входную дверь.

Делла Стрит и Мейсон вошли в здание и на лифте поднялись на девятый этаж.

Когда они приблизились к квартире девятьсот двадцать шесть, Делла заметила:

— К двери прикреплен конверт. На нем твое имя.

— Он адресован мне? — в голосе Мейсона прозвучало удивление.

— Да.

Делла Стрит передала ему конверт, на котором ровным четким почерком образованного человека были выведены слова «Мистеру Перри Мейсону».

Мейсон разорвал конверт.

— Еще влажный, — заметил адвокат. — Его заклеили не более чем пару минут назад.

Он развернул записку, прочитал и внезапно расхохотался.

— В чем дело? — спросила Делла Стрит.

— Вот послушай:

«Уважаемый мистер Мейсон!

Большое спасибо за подсказку, которая помогла нам добраться до Этель Фурлонг до того, как вы все успели запутать. Лейтенант Трэгг позвонил в отдел утверждения завещаний и получил у секретаря ее имя и адрес. Благодаря вашей эрудированной беседе с глубокоуважаемой мисс Стрит я смог предвидеть ваши планы. Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что я получал высшие баллы по судебным прениям и был членом команды, которая в двадцать девятом году выиграла соревнования по дебатам между колледжами. Мою физиономию сильно исказили, потому что в свое время я ошибочно считал, что смогу сделать карьеру боксера. Не беспокойтесь насчет Этель Фурлонг. Она в надежных руках, а к тому времени, когда мы с нею закончим, у нас уже будет на бумаге весь ее рассказ с подписью в конце. А уж после этого вам его изменить не удастся.

С наилучшими пожеланиями

водитель машины номер девяносто один».

— Бесстыжий… — начала Делла.

— Нам наглядно показали, что нельзя судить о людях по их внешности, — широко улыбаясь, перебил ее Мейсон. — Он сидел с видом полного идиота и узнал все наши планы.

— Так что же нам теперь делать? — спросила Делла Стрит.

— На какое-то время мы оказываемся в затруднительном положении, — вздохнул Мейсон.

— Каковы ближайшие планы?

— Возвращаемся в контору и снова вызываем Пола Дрейка. Ему придется много поработать ногами. А в следующий раз, когда встретим полицейского, который на первый взгляд кажется полным идиотом, забудем о сломанном носе, изуродованной ушной раковине и внимательно посмотрим, нет ли у него на ремешке для часов брелка, свидетельствующего о принадлежности к «Фи Бета Каппа». Поехали.

Глава 12

Оба брата и сестра покойного Эндикотта поселились в огромном особняке, который достался им по завещанию Джорджа Эндикотта.

Много лет назад дом был одной из достопримечательностей города. Теперь он стал анахронизмом: массивное деревянное строение, два крыльца по бокам, обширная территория, деревья, создающие тень, лужайки, садовые беседки, террасы, извивающиеся аллеи и глубокие пруды. Дом больше напоминал музей, чем жилище.

Мейсон завернул машину на подъезд к дому, который вместе с большим гаражом был пристроен в последние годы. Дорога с твердым покрытием представляла собой прямую линию, нигде не пересекавшуюся с извилистыми тропинками между газонами.

Адвокат остановил машину под портиком над бывшим въездом для карет, вышел из нее, поднялся по трем ступенькам и позвонил. Звонок гулко разнесся в темных недрах древнего дома.

Мейсону пришлось позвонить еще раз, прежде чем он услышал неторопливые шаги. Дверь открыл почти лысый мужчина с остатками седых волос. Наблюдательные и проницательные глаза, нос, словно клюв, и тонкие губы делали его похожим на хищника.

— Мне хотелось бы встретиться с кем-либо из Эндикоттов, — сказал Мейсон.

— Я — Ральф Эндикотт.

Мейсон вручил ему свою визитку.

— Перри Мейсон, адвокат, — представился он.

— Я слышал о вас. Проходите, пожалуйста.

— Спасибо.

Мейсон проследовал за Эндикоттом через мрачный, обшитый панелями коридор, напоминающий о великолепии ушедших времен.

Хозяин открыл двери и пригласил:

— Пожалуйста, заходите сюда, мистер Мейсон.

Комната по стилю полностью соответствовала остальной части дома: огромная, просторная библиотека, в середине которой стоял массивный стол из красного дерева с тремя громадными настольными лампами. Абажуры, около четырех футов в диаметре в нижней части, были сделаны из кожи, лампы освещали широченный стол и бросали лучи света в темные углы.

У стола стояли стулья, два из которых оказались заняты, а третий, на котором, очевидно, сидел Ральф Эндикотт перед тем, как пойти открывать дверь, был слегка отодвинут.

Мужчина и женщина, имевшие заметное семейное сходство, сразу же повернулись к Мейсону.

Падающий из огромных настольных ламп свет бросал отблески на их лица. Казалось, что от них исходит какое-то белое свечение на фоне мрачных книжных стеллажей.

— Мистер Мейсон, разрешите мне представить вам моих брата и сестру, — заговорил Ральф Эндикотт. — Миссис Парсонс — мистер Мейсон, адвокат. Мой брат, Палмер Эндикотт.

— Добрый вечер, — Мейсон постарался изобразить теплую улыбку. — Очень рад познакомиться с вами.

Хозяева холодно поклонились.

— Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

— Спасибо.

Ральф Эндикотт указал Мейсону на стул прямо напротив сидевших за столом, а затем сам опустился на свободный стул между своими родственниками.

У Мейсона была возможность оценить брата и сестру, пока Ральф усаживался.

Палмер Эндикотт оказался семидесятилетним стариком с узким лицом и густыми волосами. Видимо, он всегда и ко всему относился со скептицизмом. Лоррен Эндикотт Парсонс явно уделяла много внимания своей внешности, однако ее лицо покрывали морщины и волосы уже полностью поседели, подбородок был высоко поднят. Она сидела очень прямо с надменным, свирепым, бескомпромиссным видом и казалась холодной, безжалостной, уверенной в своей правоте женщиной. Все они выглядели потрепанными аристократами, что еще более усиливало семейное сходство. Все трое были одеты в темную, сильно поношенную одежду старомодного покроя.

— Чем мы можем быть вам полезны, мистер Мейсон? — спросил Ральф Эндикотт.

— Я — адвокат и представляю интересы противной стороны, — начал Мейсон. — У вас также есть адвокат, Паддингтон К. Найлс. Я пытался созвониться с ним. Его секретарша сказала, что он отправился сюда. Я предпочел бы беседовать с вами, когда он появится здесь.

— А что вы собираетесь обсуждать? — спросил Ральф Эндикотт.

— Роза Килинг мертва. Я хотел бы спросить вас о некоторых обстоятельствах, которые могли привести к ее смерти, или…

— Роза Килинг мертва! — прервала его миссис Парсонс в холодном неверии. — Не может быть! Это ставит нас в затруднительное положение. Вы уверены в том, что говорите, мистер Мейсон?

Она смотрела на него, словно ожидала, что он сейчас скорчится и поползет под стол под воздействием ее неодобрительного взгляда.

— Да, она мертва, — подтвердил Мейсон. — Кто-то воткнул в нее нож, когда она выходила из ванной. Я расследую это убийство, и время не ждет. Мне хотелось бы узнать, не общался ли кто из вас с ней в последнее время. Единственное, что мне нужно от вас, — это выяснить, не виделись ли вы с ней сегодня, не звонили ли ей, а если да, то когда.