Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы (страница 57)
– Конечно. Мистер Роулинс так разволновался, что вел себя как безумец. Я закончила инвентаризацию и повезла панели. Мистера Стонтона дома не оказалось, дверь открыла его жена, и я сказала, что приехала из зоомагазина, чтобы вставить в аквариум новую панель, и отниму только минуту-две ее времени. Она была очень любезна и пригласила меня в дом. Сказала, что аквариум стоит в рабочем кабинете мужа. Еще сказала, что мужа нет дома, неизвестно, когда он вернется, и она предпочла бы, чтобы я вставила панель в аквариум, так как она не хочет брать на себя ответственность.
– И вы вошли в дом с панелями?
– Да, а когда попала в кабинет мистера Стонтона, то увидела аквариум, в котором плавали два вуалехвостых мавританских телескопа.
– Что вы предприняли?
– Я была так поражена, что не могла даже сдвинуться с места.
– А где была миссис Стонтон?
– Стояла рядом. Она проводила меня в кабинет и решила подождать, пока я сменю панели.
– Как вы поступили?
– Постояв с минуту, подошла к аквариуму, достала из него старую панель и установила новую, покрытую лекарством Тома. Потом я попыталась заговорить с миссис Стонтон о рыбках. Ну, понимаете, поговорить о том, какие они красивые, спросить, нет ли у мистера Стонтона других рыбок, как долго он ими занимается…
– Что ответила его жена?
– Она считает рыбок безобразными и прямо заявила об этом. Потом она сказала, что муж принес откуда-то этих рыбок, хотя никогда раньше не увлекался ими и ничего о них не знает. Она сказала, что эту пару рыбок мужу подарил какой-то приятель, и рыбки выглядели совсем плохо. Приятель снабдил мужа самыми подробными инструкциями. Потом она сказала, что предпочла бы, если бы муж для начала завел пару обычных золотых рыбок, что эти рыбки чересчур причудливые, у нее мурашки бегут по коже при взгляде на их развевающиеся черные плавники и хвосты, на их выпученные глаза и вообще, на их траурный цвет. Она сказала, что эти рыбки почему-то кажутся ей символом смерти. Ну, в этом ничего нового нет, поскольку эту разновидность давно называют «Рыбками смерти» из-за вековых суеверий и странного внешнего вида.
– Что потом? – спросил Мейсон.
– Мы стояли и болтали с ней где-то минуту. Я солгала ей, сказала, что болела недавно и что люди, работающие в зоомагазине, часто болеют. Я развивала эту тему, потом она сообщила, что серьезно болела в прошлом году, но после этого, слава Богу, ее даже головная боль не мучила. Она сказала, что после болезни стала делать холодные обливания и принимать витамины, и это сочетание на нее подействовало просто чудесно.
– А потом?
– Потом я вдруг испугалась, что вернется мистер Стонтон, и я не смогу избежать встречи с ним. Поэтому я постаралась уехать как можно быстрее. Я страшно опасалась, что жена расскажет ему о нашем разговоре, о вопросах, которые я задавала, и он постарается избавиться от рыбок или предпримет еще что-нибудь ужасное.
– Почему вы решили, что это рыбки Фолкнера?
– Я совершенно уверена в этом. Они были примерно такого же размера, полностью соответствовали описанию, к тому же страдали болезнью жабр, впрочем, сейчас они уже почти выздоровели. Рыбки этой разновидности, особенно телескопы, очень редко встречаются, и невозможно даже представить, что человек начинает собирать коллекцию именно с этих рыбок, к тому же больных. Мою уверенность подкрепила его ложь о болезни жены. Он готов был пойти на все, лишь бы мистер Роулинс не увидел рыбок.
– Вы рассказали об этом Тому?
– Нет, никому не рассказывала. Прямо от Стонтона я поехала к вам в контору и попыталась выяснить у ночного сторожа, как могу связаться с вами. Он ничего не сообщил мне – сказал, что не знает. К тому же и вид у меня, наверное, был безумный. Я вспомнила, что вашу секретаршу зовут Делла Стрит, но не смогла найти ее в телефонной книге. Потом я вспомнила, что вы говорили о мистере Дрейке как о главе «Детективного агентства Дрейка», и нашла в справочнике номер телефона его конторы. Я позвонила, и ночной дежурный сказал мне, что мистера Дрейка нет, но что он обычно заезжает в агентство по пути домой. Он предложил передать мистеру Дрейку номер моего телефона, если тот приедет в течение часа. Я продиктовала ему номер, но и сама продолжала звонить – боялась, что ему забудут сообщить о моем звонке.
– Вы никому ничего не рассказывали?
– Никому, даже мистеру Дрейку. Решила, что расскажу ему все только в том случае, если иначе не смогу с вами связаться.
– Тому Гридли вы ничего не рассказывали?
– Нет.
– Почему?
– Потому что Том очень расстроен. Каждый день у него поднималась температура. Как вы понимаете, мистер Фолкнер не терял времени даром.
– Он остановил платежи по чеку?
– Нет, он поступил по-другому. Сказал, что добьется моего ареста, как только я попытаюсь получить деньги по выписанному им чеку, обвинил меня в получении денег обманным путем. Он заявил, что Том изобрел препарат в рабочее время, и формула является частью дела, которое он приобрел.
– Он действительно выкупил дело?
– Да. Он заплатил Роулинсу две тысячи за зоомагазин, товарные запасы – в общем, за все, что там есть, и еще уговорил его остаться работать за маленькую зарплату. Роулинс ненавидит его. Я думаю, все его ненавидят, мистер Мейсон. В то же время сам Фолкнер уверен в своей правоте. Он считает, что бизнес бизнесом, а закон законом. Он, вероятно, полагает, что Том что-то утаивает от него, а я пыталась вытянуть с него деньги… Впрочем, именно это я и пыталась сделать.
– Он предложил как-нибудь договориться?
– О, да.
– Как?
– Том должен передать ему формулу, я – вернуть чек на пять тысяч долларов. Том должен согласиться работать в зоомагазине еще год и передавать Фолкнеру безвозмездно все препараты и другие изобретения, разработанные им за это время. Со своей стороны мистер Фолкнер обязуется выплатить Тому семьсот пятьдесят долларов и выплачивать в течение года его сегодняшнюю зарплату.
– Он так великодушен, не правда ли? Он не собирается предоставить Тому отпуск для лечения?
– Нет, и это особенно разозлило меня. Еще один год в этом зоомагазине, и Тому уже поздно будет лечиться.
– Фолкнер не принял эту проблему во внимание?
– Очевидно, нет. Он заявил, что Том сможет выезжать за город по выходным дням, а если он уже сейчас не может работать из-за болезни, то нет необходимости принимать это предложение. Он сказал также, что Том может уволиться в любое время, здоровье Тома – его личная проблема, абсолютно не интересующая Фолкнера. Фолкнер сказал еще, что, если бы он всю жизнь только и делал, что волновался о здоровье своих сотрудников, ему некогда было бы заниматься делом. О, мистер Мейсон, именно из-за таких, как Фолкнер, другим людям так тяжело жить и работать в этом мире!
– Вы не сообщили Фолкнеру о том, что нашли его рыбок?
– Нет.
– И не хотите сообщать?
Она посмотрела Мейсону в глаза и сказала:
– Я боюсь, что он обвинит меня в воровстве или еще в чем-нибудь. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом, мистер Мейсон. Мне почему-то кажется, что вам удастся обратить оружие Фолкнера против него самого и помочь Тому.
Мейсон улыбнулся и потянулся за шляпой.
– Вам понадобилось достаточно много времени, чтобы прямо сказать об этом вслух, – заметил он. – Поехали.
– Вам не кажется, что сейчас уже слишком поздно заниматься делами?
– Учиться никогда не поздно, – сказал адвокат. – И мы, по крайней мере, узнаем что-нибудь новое.
Глава 5
Стоял ясный и прохладный вечер. Мейсон ехал быстро – машин почти не было, за исключением автомобилей спешащих из театра домой зрителей.
– Может, было бы лучше приставить к дому Стонтона несколько детективов, чтобы он не мог перевезти рыбок? – предложила Салли Мэдисон. – А завтра вплотную заняться им?
Мейсон покачал головой.
– Мы должны сами все выяснить, – сказал он. – Это дело наконец-то заинтересовало меня.
Они молчали, пока Мейсон не притормозил у несколько вычурного оштукатуренного дома с широкими окнами под красной черепичной крышей.
– Вот нужный нам дом.
– Да, – подтвердила Салли. – Они еще не ложились. В боковом окне горит свет.
Мейсон остановился у края тротуара и выключил зажигание. Потом они прошли по бетонной дорожке к трем ступеням, ведущим на выложенное плитками крыльцо.
– Что вы собираетесь им сказать? – спросила Салли чуть более высоким, чем обычно, голосом.
– Не знаю. Все зависит от того, как будут развиваться события. Я привык планировать кампанию только после оценки клиента.
Мейсон нажал кнопку звонка рядом с дверью, и через несколько секунд на пороге появился высокий джентльмен лет пятидесяти.
– Мистер Джеймс Л. Стонтон? – поинтересовался Мейсон.
– Именно.
– Это – Салли Мэдисон из зоомагазина Роулинса, – сказал Мейсон. – Я – Перри Мейсон, адвокат.
– Ах да! К сожалению, меня не было дома, когда вы приезжали, мисс Мэдисон. Должен признать, результаты применения вашего препарата превзошли все ожидания. Я полагаю, вы хотели бы получить оставшиеся деньги. Я все уже подготовил.
Стонтон с серьезным видом отсчитал пятьдесят долларов и как бы вскользь заметил:
– Вы дадите мне расписку, мисс Мэдисон?
– Думаю, дело приняло несколько другой оборот, мистер Стонтон, – вступил в разговор Мейсон.