Эрл Гарднер – Дело «Нерешительная хостесса». Дело сердитой плакальщицы. Иллюзорная удача (страница 51)

— Что-что, а болтливым вас не назовешь.

Официант принес виски. Мейсон наклонился к девушке, и ее глаза взглянули на него поверх края бокала. Оценивающие глаза, таящие неуловимое, не поддающееся с ходу определению выражение.

Она была высока, изящна, с длинными темными ресницами и каштановыми, отливавшими в полумраке бронзой волосами. Ее губы были аккуратно подведены помадой и поэтому, казалось, всегда чуть-чуть улыбались, даже когда глаза светились осторожностью и недоверием.

Шоу закончилось, и оркестр заиграл танцевальную мелодию. Мейсон вскинул брови в молчаливом вопросе.

Ее кивок выглядел почти застенчиво.

Мейсон поднялся из-за стола, и мгновение спустя она уже скользила по танцплощадке в его объятиях.

Несколько минут оба молчали.

— Вы действительно хорошо танцуете, — наконец сказала она.

— Благодарю за комплимент, а то мне уже начало казаться, что я кружусь по паркету в обнимку с кустом репейника, — признался Мейсон.

Она засмеялась, на мгновение прильнув к нему крепче. Мейсон ясно ощутил изгибы скрытого под складками материи тела, и ему стало очевидно, что, помимо платья, бальных туфель и чулок, на ней не было надето абсолютно ничего.

— Вы любите танцевать, не так ли? — спросил адвокат.

— Обожаю, — ответила она, но потом задумчиво добавила: — С некоторыми. Мне… мне нравится танцевать не со всеми.

Она снова притихла, и по ее плавным движениям Мейсон понял, что она целиком растворилась в ритме музыки.

Когда они вернулись за столик, она принялась задумчиво рассматривать адвоката.

— Вы не такой, как все, — произнесла она.

Мейсон рассмеялся:

— По-моему, это вам мужчины должны постоянно говорить подобные слова!

Она нетерпеливо повела рукой:

— Давайте не будем перебивать друг друга.

— Согласен.

— Вы не такой, как все. Вы сильный, уверенный, вы настоящий мужчина. И вы не хищник.

— Это можно считать комплиментом?

— В том смысле, какой я в это вкладываю, — да.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

Но она замолчала.

Мейсон снова сделал знак официанту.

— В этом нет необходимости, — запротестовала она. — Мы отличаемся от девушек в обычных барах.

Официант наклонился к Петти:

— То же самое?

Она кивнула, добавив:

— Только сделайте менее крепким, Чарли.

Официант обернулся к Мейсону. Адвокат заказал двойной бренди.

Когда официант ушел, она объяснила:

— Для нас не имеет значения, заказывают ли клиенты напитки. Мы не работаем на комиссионных условиях.

— Интересно, — произнес Мейсон, — а как же вы работаете?

— Иначе, нежели полагает большинство.

Мейсон не отреагировал на ее слова.

— Мы часть атмосферы. Мы действительно хостессы, и не более, — продолжила она.

— И сколько вас?

— Когда как. Обычно мы приходим по предварительной договоренности с клиентом, но когда человек случайно заходит сюда и он одинок и… приятен, он может найти себе партнершу для танцев или собеседницу. Миссис Лавина считает, что если кто-то неприкаянно маячит в таком заведении, как наше, то общая картина портится, и на вилле не поощряют подобных одиночек, — пояснила она.

— Как не поощряют и слишком буйное веселье.

— Миссис Лавина хочет, чтобы люди чувствовали себя здесь естественно, чтобы они приятно проводили время, но она не любит шумной публики. Она стремится, чтобы…

— Продолжайте, мне интересно, — попросил Мейсон.

Едва Петти начала рассказывать о Марте Лавине,

лицо ее оживилось.

— Понимаете, ее ведь контролируют, и переступи, вернее, слишком переступи она черту дозволенного — и ее клубы моментально прикроют.

Мейсон кивнул, и уголки его рта расплылись в широкой улыбке.

— С другой стороны, здесь, конечно, отнюдь не воскресная школа, — спешно добавила девушка. — Марта Лавина умеет создать атмосферу, причем яркую атмосферу. И тот, кто приходит посмотреть на знаменитостей, никогда не остается недоволен.

Люди, сидящие за тем длинным столом, чрезвычайно интересны. Вон тот темноволосый человек в роговых очках во главе стола — замечательный художник. Это он написал картину «Девушка у изгороди из колючей проволоки». Рядом с ним очень симпатичная натурщица, она сейчас в моде. Говорят, она живет с…

— Не стоит воспроизводить мне весь каталог, — прервал ее Мейсон. — Меня не интересует атмосфера.

— Что же вас интересует?

— В данный момент — вы.

Она покачала головой:

— Я не продаюсь.

— Вы ведь работаете здесь?

— Но я не продаюсь.

— Я не о том спросил, — сказал Мейсон. — Просто мне очень хорошо с вами.

Она пристально посмотрела на него:

— Вы действительно не такой, как все. Вы… лучше.

Заиграл оркестр, и они снова пошли танцевать. На сей раз в движениях девушки прибавилось естественности. Она позволила Мейсону прижать себя крепче, и он почувствовал прикосновение ее упругих молодых бедер, ее гибкую, стройную талию.

— Как здорово, — произнесла она, когда музыка смолкла. — Вы мне начинаете нравиться. Нет, правда: вы мне определенно нравитесь!

— И это взаимно, — сказал Мейсон, — хотя со мной такое случается редко.

— Со мной такое тоже бывает нечасто. Я не слишком гожусь для своей работы. Я никогда не могу подойти к человеку, пока не присмотрюсь к нему как следует.

— Значит, и за мной вы тоже наблюдали, прежде чем подойти?

— Конечно.