Эрл Биггерс – Семь ключей от Болдпейта (страница 9)

– Увлекательное занятие, – рассмеялся мистер Мэги. – Я рад, что вы рассказали мне об этом, и буду с интересом следить за успехами вашего труда. Хотя не могу сказать, что полностью с вами согласен. Кое-где встречаются женщины, которые с лихвой искупают все те беды, что причинили их сестры. Одна, к примеру, с золотистыми волосами и глазами, которые, когда плачут…

– Вы молоды, – перебил его человечек, поднимаясь. – Нет смысла спорить с вами. С тем же успехом я мог бы спорить со штормом в море. Некоторые мужчины сохраняют эту иллюзию до конца своих дней, и надеюсь, вы – один из них. Пойду-ка я разведу вам огонь.

Он вышел в гостиную, и мистер Мэги несколько мгновений лежал, прислушиваясь к его возне у камина. «Вот он, комфорт», – подумал он. И все же что-то было не так. Может, растущее чувство пустоты внутри? Несомненно. Он сел в постели и, наклонившись, заглянул в корзинку отшельника. Вид свертков в ней сделал его чувство голода еще острее.

– Послушайте, мистер Питерс! – крикнул он, вскакивая с кровати и вбегая в комнату, где отшельник раздувал слабое пламя. – У меня идея. Вы ведь умеете готовить?

– Готовить? – переспросил отшельник. – Ну да, пришлось кое-чему научиться, живя вдали от ресторанов.

– Вы – тот, кто нам нужен! – обрадовался мистер Мэги. – Вы должны остаться здесь и готовить для меня… то есть для нас.

– Для нас? – уставился на него отшельник.

– Да. Я забыл вам сказать. После того как мистер Куимби ушел от меня вчера вечером, на горизонте показались еще два «отшельника-любителя». Один – галантерейщик с разбитым сердцем…

– Женщина! – торжествующе воскликнул Питерс.

– Имя ей – Арабелла, – рассмеялся Мэги. – Другой – профессор колледжа, неосторожно высказавшийся о блондинках. Уверен, они вам не помешают, а может, даже помогут в вашем великом труде.

– Не знаю, что скажет Куимби, – призадумался отшельник. – Сдается мне, он их выставит. Он против такого – пожара боится.

– Куимби придет позже, – заверил его мистер Мэги, натягивая халат. – А сейчас главное – немного воды в ту ванну и славный завтрак после. Обещаю, это принесет вам куда больше пользы, чем продажа открыток романтичным дамам. Я не оторву вас от труда, которого жаждет весь мир, не возместив вам это с лихвой. Как у вас обстоят дела с кофе?

– Вот попробуете – узнаете, – обнадежил его Питерс. – Сейчас принесу вам воды.

Он направился к двери, но мистер Мэги опередил его.

– Галантерейщик, – пояснил он, – спит внизу, и он человек нервный. Чего доброго, совершит ужасную ошибку и подстрелит единственного повара на всю гору Болдпейт.

Мистер Мэги вышел в коридор и окликнул Блэнда, уже полностью облаченного в свои кричащие одежды, которые в утреннем свете выглядели дешево и помято.

– Я уже несколько часов на ногах, – заметил тот. – Слышал, как кто-то возится на кухне, но что-то не приметил завтрака на серебряном подносе. Внутри у меня пусто, как в Мамонтовой пещере.

Мистер Мэги представил ему отшельника Болдпейта.

– Очень приятно, – буркнул Блэнд. – Видать, вас я и слышал на кухне. Значит, будете обслуживать нашу избранную компанию? Поверьте, чем скорее вы приступите к делу, тем лучше для меня.

Из соседней двери вышел облаченный в черное профессор Тадеуш Болтон, и его мистер Мэги тоже включил в церемонию знакомства. После того как отшельник исчез внизу, нагруженный корзиной и припасами, что Мэги привез накануне, трое любителей отшельничества собрались у огня в седьмом номере, и мистер Блэнд проникновенно произнес:

– Не знаю, где вы откопали этого повара, но от меня вам – нижайший поклон. Он кто – ходячая реклама средства для роста волос?

– Он отшельник, – пояснил Мэги, – живет в хижине у вершины. Отшельникам и парикмахерам смешиваться не положено. А еще он автор – пишет книгу, в которой возлагает все беды веков на женские плечи. Пожалуйста, относитесь к нему с уважением, которого требуют все эти почтенные занятия.

– Писатель, говорите? – прокомментировал профессор Болтон. – Будем надеяться, это не повредит его кулинарным способностям. Ибо даже я, человек не склонный к заботам о мирском, вынужден признать наличие гложущего голода.

Говорили они мало, как и полагается голодным мужчинам, пока Джейк Питерс разворачивал деятельность на кухне и таскал наверх ведра с водой. Мистер Мэги попросил горячей воды для бритья, чем вызвал у своих спутников смешанные чувства.

– Юбок вы здесь не увидите, – пообещал ему мистер Блэнд. А мистер Питерс, притащив воду, не упустил случая заметить, что бритье – одна из тех мужских напастей, что напрямую вызваны присутствием женщин в этом мире.

Наконец отшельник позвал их к завтраку, и когда они спускались по широкой лестнице, божественный аромат кофе согрел их сердца. Питерс развел жаркий огонь в камине напротив стойки администратора и поставил перед ним стол, суливший сытную трапезу. Когда троица уселась, мистер Блэнд произнес:

– Не знаю как вы, господа, а я готов пасть на грудь мистеру Питерсу и назвать его благословенным.

Упомянутый джентльмен радушно прислуживал им. Мистеру Мэги, в котором он признал коллегу по перу, он принес свежий номер нью-йоркской газеты – по его словам, он забирал ее каждое утро у начальника станции, и она очень помогала ему в вечных поисках «той самой женщины». Пока шел завтрак, мистер Мэги просматривал ее. Дважды он отрывался от чтения, чтобы пристально изучить своих странных спутников. Наконец он протянул газету через стол галантерейщику. Тусклое желтое солнце зимнего утра пробивалось снаружи; огонь весело потрескивал в камине. К тому же страсть мистера Питерса к литературе ничуть не мешала его поварскому таланту. Троица закончила трапезу в прекрасном расположении духа, и мистер Мэги раздал сигары.

– Господа, – заметил он, отодвигая стул, – мы оказались в весьма любопытном положении. Трое одиноких мужчин, ничего не знающих друг о друге, почти в один и тот же миг нашли приют в стенах отеля «Болдпейт». Почему? Вчера вечером, до вашего прихода, профессор Болтон, мистер Блэнд рассказал мне историю об Арабелле как причину своего появления здесь. Позже я в шутку присвоил ее и выдал за свою. Мистеру Блэнду же я скормил байку о художнике и осаждающих его романистах. Когда пришли вы, мы обменялись этими историями – таков наш милый способ выразить недоверие словам друг друга. Подобное могло показаться дурным тоном. Как бы то ни было, в свете утреннего солнца я склонен вернуть мистеру Блэнду его Арабеллу без лишних вопросов. Он снова – убитый горем галантерейщик. А вашей истории, профессор, я склонен верить безоговорочно. Таково мое предложение: никаких сомнений друг в друге. Мы здесь по тем причинам, которые сами называем.

Профессор важно кивнул.

– Вчера вечером, – продолжил мистер Мэги, – между мной и мистером Блэндом шел разговор о том, что одному из нас придется покинуть отель. Мистер Блэнд настаивал на этом. Надеюсь, сегодня утром он смотрит на вещи иначе. Лично мне было бы жаль, если бы он уехал.

– Я передумал, – бросил мистер Блэнд. Выражение его худого лица было не из приятных.

– Очень хорошо, – подхватил Мэги. – Не вижу причин, почему бы нам не поладить. Мистер Питерс согласился готовить для нас. Его, без сомнения, можно будет уговорить позаботиться и о других наших нуждах. За его услуги мы будем платить щедро, учитывая обстоятельства. Что касается Куимби – предоставляю вам самим уладить с ним дела.

– У меня есть письмо к мистеру Куимби от моего старого друга Джона Бентли, – сказал профессор, – которое, я уверен, обеспечит мне теплое расположение смотрителя.

Мистер Мэги перевел взгляд на Блэнда.

– Я свяжусь с Энди Раттером по телефону, – ответил тот. – Думаю, Куимби к нему прислушается.

– Возможно, – небрежно заметил Мэги. – А кто такой Раттер?

– Управляющий отеля, когда тот открыт, – ответил Блэнд и подозрительно покосился на Мэги. – Я знаком с ним лишь шапочно, – добавил он.

– Эти вопросы вы уладите сами, – продолжал мистер Мэги. – Я буду рад вашей компании, если вам удастся остаться. Верьте или нет – ах да, мы же договорились верить, верно? – я здесь ради того, чтобы писать. Сейчас я поднимусь к себе немного поработать. Единственное, о чем я вас прошу как о сослужении: воздержитесь от стрельбы друг в друга в мое отсутствие. Понимаете, я стараюсь изгнать дешевую мелодраму из своих текстов.

– Уверен, – заметил профессор Болтон, – что использование огнестрельного оружия в качестве светского развлечения между мной и мистером Блэндом совершенно исключено.

– Надеюсь на это, – отозвался Мэги. – Стало быть, на том и порешим. Мы здесь – и точка. – Он помедлил, словно в нерешительности. Затем решительным жестом притянул к себе нью-йоркскую газету. Не сводя глаз с заголовков на первой полосе, он продолжил: – Я не стану требовать дальнейших объяснений. И, кроме этого единственного раза, я больше не сошлюсь на газетную заметку о том, что вчера рано утром в лаборатории одного из ведущих университетов был найден мертвым молодой ассистент при весьма странных обстоятельствах. – Он проницательно взглянул на лысоватого человечка напротив. – И я не стану делать темой для светской беседы тот факт, – добавил он, – что профессор химии этого университета, человек в летах, глубоко уважаемый в академических кругах, бесследно исчез.