Эрина Морен – Скоростной шторм (страница 6)

При въезде на кладбище, вижу множество мотоциклов, среди которых узнаю знакомые. Например, черный BMW, принадлежащий Эвану Слоуну, который когда-то участвовал в заездах вместе с Фином. Среди всех байков, вижу серый Kawasaki Ninja, с уже знакомой наклейкой «57» на поверхности и лицо сразу украшает хмурая гримаса.

Конечно, я знала, что многих членов сообщества гонщиков также пригласили на церемонию, но для чего он здесь? Он никогда не катался с Фином, черт возьми, скорее всего, они даже не были знакомы. Как бы то ни было, мне все равно с какой целью он сюда явился. Я еще не забыла его безмолвную грубость по отношению ко мне после крайней гонки.

Неспешно выбираюсь из авто, следуя к толпе, одетой в мотоциклетную экипировку, которая вероятнее всего здесь для того же, для чего и я. Все время, что я нахожусь здесь, моя паранойя словно усилила свою мощь в десятикратном размере, и я ощущаю на себе прожигающий взгляд, но никого не наблюдаю вокруг себя, кто мог бы смотреть.

– Привет, семнадцать. – без тени улыбки говорит Майк Денвер, катающийся под номером 93, подзывая к ним. Я переминаюсь с ноги на ногу из-за неудобных туфель и все же приближаюсь к ним.

– Сочувствуем. Знаю, ты была близка с ним. – продолжает он, но почему-то я не могу выдавить из себя даже слог, поэтому просто киваю.

Я, Майк и еще трое парней подходим к месту, где будут проходить похороны. Атмосфера здесь угнетающая, оно и понятно. Кладбища никогда не могут быть местом праздника.

По правые и левые стороны от прохода стоят черные стулья, вставленные в несколько рядов. Проходя чуть дальше останавливаюсь, не в силах пройти дальше. Фотография Фина в рамке. На ней он еще улыбающийся, с искоркой и добротой в глазах, чуть выше которых ниспадают светлые волосы и широкой искренней улыбкой, украшающей его лицо. Он тут живой, полон энергии, с поставленными целями и мечтами. Глядя на это, я чувствую как глаза начинают стекленеть.

На моё плечо мягко ложится рука Майка, мягко подталкивая меня двигаться дальше, и я все же продолжаю идти, занимая место во втором ряду.

Воздух густеет, когда свою речь произносит мать Фина. Мы были знакомы с этой женщиной, и виделись всего один раз, но даже из гуманности мне чертовски жаль её. Не могу даже представить каково женщине, которая вынашивала ребенка девять месяцев, растила его, кормила, оберегала, защищала и любила, а в одночасье кто-то решил забрать его жизнь.

Не зря говорят, что мать и ребенок это одно целое, и я уверена, что с Фином умерла и половина её души.

И все же, все то время пока я сидела и слушала речи, стараясь сдерживать слёзы, я не переставала ощущать на себе леденящий душу и в то же время прожигающий взгляд. Незаметно, несколько раз я оглядывалась по сторонам, а после лишь пожимала плечами, списывая это чувство на свою паранойю.

Достав из сумочки листок, с прощанием для Фина, который я написала вчера вечером, еще раз перечитываю его, готовясь к выступлению.

Всем когда-то приходится прощаться, как бы тяжело ни было.

Глава 6. Кайл

Что такое скорбь? Возможно-ли ощущать скорбь из-за смерти человека? Вообще, понятие скорбь для всех одно, но справляются с ней по разному. Каждый человек по своему. Кто-то безудержно рыдает, кто-то скрывает все за улыбкой или находит утишение на дне бутылки какого-нибудь дешевого пойла.

Мне это чуждо. Не понимаю, как можно лить крокодиловы слезы от того, что человеку стало лучше? Возможно лучше. Никто не знает, что становится с тобой после смерти. Но то дерьмо, что человек оказывается на Божьем Суде и попадает в рай или ад, которое пытаются навязать нам с самого рождения – чушь собачья.

Как можно верить в то, чего сам не видел? Человеку нужно во что-то верить, чтобы находить в себе силы двигаться дальше. А для некоторых людей просто удобно найти крайнего в лице какой-то гребаной Божественной силы, и заниматься самобичеванием ночами с вопросом «За что?».

В своем жизненном пути нельзя изменить только две вещи: дату рождения и дату смерти. Можно изменить в роли кого ты будешь горбатиться всю жизнь, с кем будешь трахаться, а кого будешь защищать. И все эти выборы влияют на твою дальнейшую жизнь. Как и в случае с этим проклятым Фином. Идиот сам пред решил свою судьбу, захотев мою лисичку.

Я не испытываю чувство любви по отношению к ней, но каждый раз, когда я вижу чужие руки и даже глаза на ней, мне хочется их вырвать. Заставить человека пожалеть о содеянном и молить о пощаде, наслаждаясь этой музыкой, зная, что в конечном итоге он все равно не получит этого. Иначе в чем все удовольствие?

Игра разума. Конкуренция с ней вывела меня из колеи, и теперь, я не оставлю её в покое, пока она не сойдет с дистанции.

Два дня назад я слышал запах её страха, и признаться честно, теперь это мой любимый запах. Возможно, она не осознавала его, но он отчетливо ощущался. Если бы была возможность собрать его в пузырек и носить его с собой на шее, я бы так и поступил.

Еще рано. Я хочу поиграть с ней, держать её в постоянном напряжении и упиваться её волнением.

Поэтому, я выжидаю время, стоя между стволов деревьев, наблюдая за тем, как она стоит у трибуны, толкая свою миленькую речь для своего дружка. Может быть, мне удалось выдавить из себя хотя бы одну слезинку, если бы мне было не все равно. Ублюдок не знал, что он прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Она тоже не знает об этом, пока что, но всему свое время. Я человек, обладающий большим запасом терпения. Тем более, вид её боли приносит мне чертовское удовольствие.

Сжимая руки в кулаки, наблюдаю, как она не может справиться с эмоциями, смахивая единственную слезу. Внутренне смеюсь, понимая что это её первая слеза, принадлежавшая мне. И так будет с каждой последующей, пока их не останется совсем. Даже когда они закончатся, я все равно выжму их из её красивых серых глаз.

Её уводит парнишка, с которым мы катались в крайнем заезде, и я уже думаю над тем как с ним поступить. На этот раз мне нужно быть более аккуратным и не оставлять тело просто так на улице, как это было с первым другом моей лисички. Думаю, сначала я перережу его сухожилия, чтобы он не смог убежать, а затем переломаю каждую фалангу пальцев руки, которая сейчас лежит на её плече.

Многие могут посчитать это кощунством. Прийти на похороны человека, которого убил собственными руками и сейчас спокойно держать их в карманах толстовки? Да, возможно это насмехательство, но никто не знает, что именно я это сделал. Так и работает презумпция невиновности, не пойман – не вор.

Моя лисичка – умная девочка и не села сегодня за руль. В таком состоянии управлять мотоциклом слишком опасно, а если с ней что-то случится это разрушит мои планы. Она садится в такси, и я понимаю, что пришло время играть.

Незаметно сквозь деревья направляюсь к парковке к своему Kawasaki, слыша только шелест травы под ногами. Как только машина с ней внутри отъехала от кладбища, я вставляю ключ в замок зажигания, ощущая тихий гул двигателя и приложив все усилия чтобы оставаться вне поля зрения следую за машиной.

Занятно, что после похорон она поехала не домой, а в бар. Передо мной предстает небольшое здание из слегка пошарпанного белого кирпича с неоновой вывеской «Орион». Скорее это ночной клуб, но сейчас едва после полудня, поэтому он работает как паб. Вхожу внутрь, садясь за столик в самом углу этого Богом забытое заведение. Здесь не отделанные стены, даже нет штукатурки, только голый кирпич. Несколько круглых столиков с приставленными к ним стульями и барная стойка. Сам стеллаж, на котором стоять всевозможные бутылки с алкоголем, также окантован неоном по периметру. Господи, зная суммы, хранящие на её счету, она могла выбрать место лучше, но я не жалуюсь.

Уже вижу лисичку, ожидающую своего заказа. Она покачивает ногой в такт музыке, и с первого взгляда по ней не скажешь, что она приехала с похорон. Это даже забавно, «с корабля на бал». Бармен приветливо улыбается ей и толкает бокал. Судя по цвету содержимого и соляным ободком по краю, это маргарита.

Фия буквально опрокинула бокал, заливая яд в горло, будто это вода и от этого зрелища я едва сдерживаю смех. Бойкая. Это даже дает повод для фантазий. Будет ли она сопротивляться, зная, что никогда не избавится от меня просто так?

С течением времени она уже сидит на барном стуле не так ровно, движения размашистые, плечи опущены, а голова слегка наклонена вниз. Я не буду убивать бармена за его приветливость, раз он вызвал ей такси. При обычных обстоятельствах я бы мог это сделать, но, своим жестом он способствует продвижению моего сценария на сегодняшний вечер. Было бы несправедливо, если из-за выпитого спиртного она проспала все представление.

Она даже сама мне помогает, успешно добираясь до своей квартиры самостоятельно. Стоя на улице, вижу как из в ее окне загорается свет и почти сразу же тухнет. Засекаю на часах десять минут.

Представляю все варианты развития событий. Как она себя поведет? Испугается как маленькая лиса и убежит, в точности как в складе, а может закричит? Боже, не терпится услышать этот звук. Уверен, её крик будет музыкой для моих ушей. Что если в ней откуда ни возьмись появится вагон смелости за спиной, и она попытается дать отпор? Только, это не гоночная трасса, и здесь я владею преимуществами. Но ничего, скоро и в заездах я буду иметь над ней верх.