Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 55)

Склонив голову, Виктор внимательно рассмотрел портрет на мольберте и поморщился.

– Конечно, ты не бесталанна, но неужели ты правда считаешь, что оказалась лучшей среди всех художников дальних и ближних земель?

– Да, – ответила я вне себя от возмущения.

Братья переглянулись, и я разозлилась еще сильнее:

– Я хорошая художница.

Жюлиан разочарованно хмыкнул:

– Без обид, но в лучшем случае ты весьма неплоха. Средненькая художница, которая поспешно обручилась с сыном герцога. Неужели тебя никогда не удивляло удачное стечение обстоятельств? Признайся, ведь в глубине души тебя очень смущало стремительное развитие событий? Быстрая помолвка – и тут же начало приготовлений к свадьбе…

Виктор добродушно улыбнулся:

– Не вини себя, если не хотела видеть очевидного. Мы неделями наблюдали, как ты щеголяешь в новых платьях, новых шелковых ночных рубашках, с новыми духами.

Я напряглась, заметив его ухмылку.

– Милая девочка вдали от дома. Девочка со страшной тайной. Девочка, потратившаяся до последнего флорета. Можно на многое закрыть глаза, если тебе предлагают целый новый мир.

Мне хотелось возразить, но я не нашлась что ответить. Во многом он был прав. Жерар никогда не просил приданого. Дофина настаивала на том, чтобы они платили за все. Она утверждала, что ей доставляет удовольствие дарить будущей невестке все самое лучшее в Блеме, и я соглашалась, молчаливая и послушная, как тряпичная кукла. Они, словно искусные садовники, взращивали меня по своему усмотрению, а я, боясь проявить самостоятельность и живя в вечном страхе разоблачения, позволяла им это.

По спине пробежал холодок, будто я вошла в ледяной утренний туман.

– Алекс любит меня, – прошептала я.

В этом я не сомневалась. Что бы ни натворили его родители, какие бы планы ни вынашивал его отец, приглашая меня сюда, я была уверена, что Алекс ничего не знал об этом. Алекс влюбился в меня. По-настоящему полюбил именно меня. Не мой дар… или проклятие. Только меня.

Я ухватилась за эту мысль, согревающую сердце, и не желала сомневаться в ее правдивости. Но на Жюлиана мои слова явно не произвели впечатления.

– Уверен, он так и думает. Однако все события с момента твоего появления в этом доме были тщательно спланированы. Ты и Александр не более чем привитые побеги, пересаженные корни на отцовском рабочем столе. Он экспериментирует со всем, что его окружает. Со своим домом, растениями, семьей. Отсеивает неугодное, прививает желанные черты. Это смысл его жизни.

– Но с какой целью?

Жюлиан вздохнул, как будто моя непонятливость причиняла ему физическую боль, и поднял вверх указательный палец.

– Цель – это ты, – сказал он, затем поднял другой палец, – и Александр. Он свел пальцы вместе. – Вероятно, он рассчитывает, что от вашего союза появится новое, особенное потомство.

У меня пересохло во рту. Я вспомнила Констанс и ее особенных детей.

– Но это же абсурдно… И… мы даже не знаем, ну… может ли Алекс… – Я покраснела и замолкла.

Виктор расхохотался:

– После всего, что ты здесь видела, ты все еще думаешь, что такая досадная мелочь, как паралич нижних конечностей, остановит Жерара Лорана?

– Но как он может! – возмутилась я. – Я не могу себе представить…

Жюлиан закатил глаза:

– Прошу, не будь такой наивной. Ты выглядишь глупо.

– Ну, значит, я и правда глупа, – огрызнулась я. Меня начинала раздражать его снисходительность.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – ответил он, проигнорировав мой язвительный тон. – Но ты все равно особенная. Достаточно особенная, чтобы отец считал тебя достойной его любимого сына.

Я вспомнила ручку ребенка, похожую на лист папоротника, и меня затошнило. Жерар что-то сделал с ними и с Констанс. У меня не было другого объяснения их внешнего вида. И если он так поступил со своей любовницей, с бастардами, которых никогда не признает, то что он собирался сделать со мной? Как он представлял продолжение рода Лоранов?

– А как они выглядят, призраки? – внезапно оживился Виктор.

Я так сильно сцепила пальцы, что кончики сначала побелели, а затем стали ярко-красными. На этот раз от вопросов было не отвертеться. Они знали слишком много.

– Ну, я… Я сначала даже не понимала, что они призраки.

Жюлиан заинтересованно наклонил голову:

– Как это?

– Они не такие, как мы представляем. Ну, без лязгающих цепей или мистического тумана.

– Но как они выглядят? – не унимался Виктор.

– Как ты или я, – сказала я и потрогала себя за руку. – Они могут быть такими же осязаемыми, как и мы. Только… не всегда. Я всю жизнь считала себя нормальной, как все, – продолжала я, опустив руку. – Но потом я увидела двух своих мертвых сестер и… узнала правду.

Виктор понимающе кивнул:

– И поэтому ты здесь. Ты сбежала, узнав правду о себе.

Я вжалась в высокую мягкую спинку кресла – мне хотелось раствориться в воздухе, только бы избавиться от пристального внимания близнецов.

– Моя сестра… герцогиня… никогда не хотела, чтобы кто-то узнал о моем… проклятии.

– То есть даре, – мягко поправил Жюлиан. Впервые за все время он постарался смягчить формулировку, и я даже подняла голову, осмелившись взглянуть ему в глаза.

– Я больше не могла оставаться в Хаймуре, в ее доме. Иначе она держала бы меня взаперти до конца моих дней.

Медленно, словно приближаясь к дикому зверю, Виктор встал с дивана и сел передо мной на колени, опершись локтями на ручки кресла. Он снова вторгся в мое пространство, и мне было некомфортно от этой близости, но я была не в силах возразить. Я вспомнила, как он целовал меня, и во мне вновь предательски вспыхнуло желание.

Я бросила взгляд на Жюлиана, торопливо отгоняя эти мысли, но его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и прежде. Виктор придвинулся еще ближе и опустил голову, будто внезапно смутившись.

– Вер, на самом деле мы очень похожи: ты, я, Жюлиан. У нас много общего. Наши семьи хотели спрятать нас, сделать вид, что нас не существует, но мы здесь. И огонь внутри нас горит ярче обычного. Ты поможешь нам?

– Помочь вам? – переспросила я.

Меня не покидало желание отстраниться, отодвинуться как можно дальше и избежать его настойчивой близости, не думать о его дурманящем запахе, напоминающем об осенних листьях, кострах и опасности. Но тут Виктор поднял взгляд, и я замерла на месте.

– Прошу тебя.

– Как я могу помочь?

– Мы ищем документы, – объяснил Жюлиан.

Я отодвинулась от Виктора и прижалась к спинке кресла, чтобы отвоевать хоть немного личного пространства.

– Какие?

– Свидетельства о рождении, заметки, дневниковые записи. Отец, несомненно, подделал все важные документы, но все равно: может, удастся найти хоть что-то, доказывающее наше происхождение? Мое происхождение.

Меня осенило.

– Вы хотите доказать, что вы сыновья Жерара.

Жюлиан кивнул:

– И конечно, наследники Шонтилаль.

Я вскинула брови:

– Что? – и посмотрела на Виктора, не веря своим ушам. – Но наследник – Александр!

Виктор покачал головой:

– Наш маленький братик точно не первый в очереди. Я – средний сын, Жюлиан – старший. Первенец, наследник отца. Это он будущий герцог.

Жюлиан закинул ногу на ногу и поправил отворот брюк.

– Так вот почему вы вернулись в Шонтилаль, – догадалась я, чувствуя подступающую тошноту. До этого я слушала братьев, искренне им сочувствуя. Но теперь, когда я узнала, что их единственная цель – убрать Алекса и заполучить герцогский титул, я почувствовала себя предательницей по отношению к нам обоим. – То есть вы собираетесь претендовать на титул, наследство и все остальное?