Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 54)

Жюлиан усмехнулся. Его смех снова прозвучал пусто и неестественно.

– Нет, у Виктора другие… таланты.

Я осмелилась взглянуть на него.

– Какие?

– Я… – Он мрачно потупился.

Жюлиан нетерпеливо вздохнул:

– Просто покажи ей.

– Но…

– Ну раз уж мы решили выложить все карты на стол… Бесполезно что-либо скрывать.

Виктор поджал губы и указал на письменный стол в дальнем конце комнаты. Сначала я не поняла, что именно должна увидеть. Но вдруг заметила движение. Легкий танец пламени. Я снова обернулась к нему.

– Ты зажег свечу?

Он кивнул, и справа от стола зажглись огоньки канделябра. Затем свечи между окнами. Затем газовые лампы.

– Хватит! – скомандовала я.

Освещение стало невыносимо ярким, и я не видела смысла убеждать себя в том, что происходящее было не более чем иллюзией, чьим-то ловким трюком. Виктор пожал плечами, и огоньки погасли один за другим, словно затушенные невидимой рукой.

– Но как?

Он снова пожал плечами:

– Я просто концентрируюсь на своих чувствах, и…

Я пыталась подобрать правильные слова.

– Да нет, не как, а… – Я запнулась, и внезапно хаос и гул в моей голове сжались до одного-единственного вопроса, который действительно имел для меня значение. – Если вы братья Алекса и обладаете сверхспособностями… то в чем его сила?

Виктор снова пожал плечами:

– Отец выгнал нас из дома прежде, чем мы распознали его… дар.

– Выгнал?

Братья синхронно кивнули.

– И куда вы отправились? В пансионат? – предположила я, постепенно погружаясь в их историю.

Жюлиан покачал головой:

– О нет, мы были слишком малы для школы.

– Слишком малы, – повторил за ним Виктор. – Нам едва исполнилось четыре. Мы не понимали, что происходит и почему нам нельзя жить дома. Вчера мы были полной счастливой семьей, и вдруг…

– Нас отправили в изгнание, – подытожил Жюлиан.

Виктор рассмеялся:

– Ты говоришь так, будто нас отвели в лес и нас растили дикие псы. У нас были слуги, гувернеры. Лучшие из всех, кого можно было найти за деньги. Жюлиан говорит на восьми языках, – похвастался Виктор.

– На девяти, – невозмутимо поправил Жюлиан.

– Но, – продолжил Виктор, обводя рукой комнату, – у нас не было этого. Семьи, дома.

Я вспомнила все, что узнала вчера о Жераре и Дофине. Возможно, братьям Алекса в некотором смысле повезло.

Жюлиан постучал пальцами по коленям:

– На севере есть старое семейное имение. Нас отправили туда.

– Дом Мархиоли, – произнесла я и замерла. – Там недавно было происшествие, пожар… – Я бросила быстрый взгляд на Виктора.

– Клянусь, это не я.

– Это случилось во время грозы, – подтвердил Жюлиан. – Весной они бывают особенно сильными. Молния ударила в северную часть дома. В соседней деревне был праздник, свадьба. С нами осталось всего два человека из прислуги. Брамс…

– Он ужасно готовил, – сострил Виктор. – И Шеффилд, наш надзиратель. Он контролировал территорию, все выходы. Только у него были ключи от всех замков. Он следил за тем, чтобы никто и никогда не приезжал в Мархиоли.

– Или не уезжал, – вставил Жюлиан пустым и безразличным, как и его взгляд, голосом. – Но в ту ночь он обронил связку ключей в попытках потушить пожар. Я заметил их в коридоре, когда мы бежали за водой.

– Гроза послужила отличным прикрытием для побега, – сказал Виктор.

– И вы вернулись сюда? – спросила я, усаживаясь в кресло. Их история захватила меня. Я легко представила, как косой дождь заливал высокие окна поместья, как потрескивали угольки в камине и постепенно сгущался дым.

– А куда еще нам было деваться? – пожал плечами Жюлиан. – Шонтилаль – наш единственный настоящий дом.

Я представила их маленькими мальчиками – испуганными, слоняющимися по пустому безмолвному поместью только вдвоем, без какой-либо компании. Все это звучало до невозможности грустно, но мне никак не давало покоя одно обстоятельство – словно колючка, зацепившаяся за рукав.

– Я не могу понять одного: как Жерару могло прийти в голову избавиться от собственных детей?

В комнате повисло напряженное молчание, но меня не покидало отчетливое неприятное ощущение, что они каким-то образом общаются между собой.

– Почему же, они решили оставить сына. Своего любимого сына, – наконец с горечью произнес Виктор.

Легкий взмах пальцев – и все свечи в комнате загорелись пугающе ярким огнем.

– Прекрати, – шикнул Жюлиан.

Через несколько мгновений хищные красные языки пламени превратились в симпатичные огоньки. Виктор повернулся ко мне:

– Из обрывочных объяснений наших гувернеров я понял, что наши… таланты… могли привлечь слишком пристальное внимание благонадежного общества, в которое вхожа наша семья. А вот Александр был признан… куда более приемлемым.

Это звучало ужасно, но очень правдоподобно. Действительно, как Дофина объясняла бы выходки Виктора на очередном званом ужине?

– И вот теперь мне интересно… Все-таки ты провела с нашим братом достаточно много времени… – с напором подключился Жюлиан. – Ты замечала что-то… необычное?

– Нет.

Он прищурился.

– Подумай. Хорошенько подумай. Должно быть хотя бы что-то.

– Я не заметила за ним никаких необычных талантов. По крайней мере, таких, как у вас.

Жюлиан вздохнул:

– Должно же быть что-то. Иначе какой от тебя толк?

Я начала возражать, но он заставил меня замолкнуть одним лишь взглядом.

– Мисс Фавмант, вы видите призраков. Не стоит это отрицать. Здесь нечего стыдиться. Эти дарования лишь делают нас особенными.

– Может быть, в вашем случае это и правда. А меня за такое могут отправить в лечебницу для душевнобольных.

Жюлиан покачал головой:

– Отец никогда бы так не поступил. Ты вообще оказалась в этом доме только из-за этого.

– Дофина захотела, чтобы я написала портрет Алекса, – возразила я. – Это она меня выбрала!