Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 43)
Войдя в кухню, я наполнила чайник и нашла коробок спичек. Через несколько мгновений чайник оказался на плите. На небольшой полке вдоль одной из стен стояли банки с чаем, и я принялась читать написанные от руки этикетки, склонив голову.
Когда я наконец потянулась за ромашкой, в комнате вспыхнули газовые фонари, застав меня врасплох. Я повернулась, ожидая увидеть камердинера или лакея, а может быть, и повара, поднявшегося рано утром, чтобы приступить к выпечке хлеба, но это оказался Жерар.
– Верити! – воскликнул он, от неожиданности отпрыгнув назад и чуть не поскользнувшись на невысоких ступеньках. – Я не ожидал увидеть вас в такой час.
– Я слышала… звуки. Мне показалось, что кто-то кричал.
– Проклятые павлины, – пробормотал он, вытирая руки о рабочий фартук. – От них одни неприятности.
Фартук был покрыт яркими пятнами. Яркими кроваво-красными пятнами. В памяти прозвучал последний, самый пронзительный вопль, и я неосознанно отпрянула от него. Проследив за моим ошеломленным взглядом, Жерар оцепенел. Я судорожно оглядела кухню, прикидывая план побега. Но был только один выход: прямо за его спиной. На мгновение я задержала взгляд на комплекте ножей, и у меня пересохло в горле. Готова ли я использовать оружие против кого-либо? И успею ли я вообще взяться за нож раньше него?
И тут Жерар посмотрел на меня с грустной, полной сожаления улыбкой:
– Провозился полночи с новой свекольной грядкой в теплице, разминал свеклу для компоста. От нее всегда столько грязи…
Я нерешительно покачивалась на носках, готовясь в любую минуту броситься за ножом.
– После ужина? Так поздно? – с недоверием спросила я.
Голос немного дрогнул, но Жерар, кажется, не заметил.
– Как говорится, сумасшедшим нет покоя.
– Вы выглядите как крестьянин в день бойни, – заметила я, с облегчением разглядев свежую грязь у него под ногтями.
Жерар громко расхохотался:
– Вы думали, это кровь? Тогда неудивительно, что вы так побледнели. Милая Верити, вы будто увидели призрака!
– И не говорите, – пробормотала я, чувствуя себя полной дурой. Тревога постепенно начала отступать. Конечно, это свекольный сок. – А вы бы что подумали? Сначала какие-то крики в ночи, а потом появляетесь вы вот в таком виде.
– Ваша правда! – согласился Жерар. – Думаю, я бы незамедлительно позвал на помощь. Благодарю вас за проявленное благоразумие. После вчерашних хлопот слугам не хватало только криков в ночи… Убийца на свободе! Безумец в Шонтилаль!
Он снова рассмеялся, и я покраснела.
– Да уж… – Он смахнул слезинку, проступившую от смеха в уголке глаза, и оставил на щеке красный след. – А я вот шел перекусить. Праздничные меню Дофины не отличаются щедрыми порциями. Не желаете присоединиться?
Жерар отвернулся, чтобы вымыть руки. Черная земля и свекольный сок – да, теперь я в этом не сомневалась – капали в фарфоровую раковину и утекали в сток.
Я покачала головой:
– Я только хотела сделать чаю.
У меня за спиной как раз засвистел чайник.
– Что-нибудь для крепкого сна?
Я показала ему банку с ромашкой. Жерар в два счета оказался на другом конце кухни, выхватил ее у меня и принялся что-то искать в других банках. Я сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться, почувствовав исходивший от него запах. Едкий аромат земли и сырой плесени, густой запах пота и чего-то еще более ужасного, отвратительного, от чего у меня жгло ноздри и сводило желудок.
– Вот. Это как раз то, что нужно, – сказал наконец Жерар, протягивая мне шестигранную жестяную банку. – Вы когда-нибудь пробовали цветущий чай?
– Я даже никогда не слышала о нем, – призналась я, пытаясь найти способ незаметно прикрыть нос.
Жерар достал стеклянный заварочный чайник и опустил в него большой шар из веточек и листьев. Он с глухим стуком упал на дно, соскользнув по изогнутому центру, как насекомое. Высоко подняв кипящий чайник, Жерар залил диковинный шар кипятком.
– А теперь, – сказал он, ставя чайник на место и выключая огонь, – смотрите внимательно.
Я заглянула в чайник. Оказавшись в воде, темный шар как будто бы зашевелился. Из него показался листок, потом еще и еще один, и вдруг все это расцвело, превратившись в великолепный цветок. Лепестки расправились, кружась в воде, как маленький волчок.
– Невероятно, – пробормотала я.
Тем временем чай заварился, окрасив воду в ярко-голубой цвет.
– Какая красота!
Жерар кивнул, наблюдая за цветком:
– И гораздо эффективнее, чем та дрянь, которую делает Дофина. С ним вы познаете лучший сон в своей жизни, даже если проклятые павлины продолжат визжать.
Я улыбнулась:
– Странно, что вы не слышите их в этой части дома. Они кричали так громко, что я думала, вместе со мной проснулась половина усадьбы.
Жерар склонил голову, прислушиваясь, и достал с полки чашку и блюдце:
– Возможно, эти глупые создания наконец угомонились.
– Хотелось бы.
Он поставил на поднос заварочный чайник, чашку с блюдцем, ложку и маленькую баночку меда.
– Поначалу он может показаться горьким на вкус.
– Спасибо.
Я хотела взять у него чай, но Жерар придержал руками поднос, стоящий на столешнице:
– Верити… У меня не было возможности по-настоящему пообщаться с вами из-за всех этих волнительных событий, но я очень рад, что вы станете членом нашей семьи. Александр… особенный, и я всегда знал, что он сможет открыть свое сердце только такому же особенному человеку, – произнес Жерар и облизал губы. – Думаю, он сделал прекрасный выбор.
– Спасибо, лорд Лоран. Жерар, – поправилась я.
– Отец, – предложил он. – Хотя, возможно… это может быть… – Он замялся. – Брак может быть трудным делом даже при самых благоприятных обстоятельствах, и я рад, что вы смогли получить представление о нашей жизни здесь. Как дочь герцога и сестра герцогини вы понимаете, что… у таких семей, как наша, есть определенные обязанности, обязательства… Я полагаю, что в детстве вам давали уроки?
Я вспомнила свои школьные годы. Наша гувернантка без конца твердила о налогах и арендаторах, кладовых и управлении. Я кивнула.
– Хорошо. Хорошо. Отлично. Значит, вы знаете, как все передается от родителей детям в таких поместьях, как наше.
Я почувствовала, что густо краснею, и взмолилась Понту, чтобы Жерар решил поговорить о земельных владениях, а не о генетике. В памяти снова всплыли слова Камиллы, которые она прошипела в мой адрес в тот злополучный вечер:
– Конечно, – пробормотала я, когда стало ясно, что он ожидает услышать ответ.
– Как вы думаете, что могли бы передать потомкам вы?
Я похолодела. Сердце мучительно заколотилось, я чувствовала пульсацию крови даже в кончиках пальцев. Он знал. Он что-то знал. Но откуда?
– Вы имеете в виду приданое? – наконец выдавила я. – Я не знаю всех подробностей. А вот Камилла, разумеется, сможет дать вам подробный ответ.
– Конечно. – Жерар сделал паузу, словно подыскивая правильные слова. – Когда-нибудь вы станете прекрасной герцогиней.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент я придвинула поднос к себе.
– Мне приятно слышать, что вы признаете особенность Александра, – начала я, борясь с желанием убежать. – Возможно, вам следует говорить ему об этом чаще. Я думаю, для него это будет иметь большое значение.
Он удивленно уставился на меня, и я изо всех сил постаралась не отвести взгляд.
– Возможно, вы правы.
– Я в этом совершенно уверена. Кажется, мой чай остывает.
– О да. Да, конечно.
Он взъерошил пальцами серебристые волосы, оставив на них дорожку из капель свекольного сока.
– Приятнейших снов, Верити. Надеюсь, вы быстро заснете.
Я пожелала ему спокойной ночи и отнесла поднос наверх, стараясь, чтобы мои шаги были размеренными и неторопливыми и не вызвали подозрений. Я вовсе не сбегала от странной, опасной ситуации. Все было хорошо.
Чай оказался горьким, и горечь не удалось замаскировать даже огромной ложкой меда, но павлинов я больше не слышала.