Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 16)
Эзра ничего не ответил. С сомнением покачав головой, маг вышел.
Я же не покидал кабинета до самого вечера. Сначала собрал генералов, выслушал их донесения о передвижениях войск, о том, как укрепляются стены Веронтиса, о том, сколько припасов осталось в амбарах, а в казне — золота. Потом принимал гонцов с востока. Новости оказались тревожными, Альстэр действительно собирал армию, и число его сторонников росло быстрее, чем я предполагал.
Во двор я вышел уже на закате. Тело затекло и просило размяться. Короткий тренировочный бой с дежурным отрядом занял не более четверти часа. Вскоре все пятеро лежали на камнях и тяжело дышали, а я даже не запыхался.
— Вы слишком медлительные, — бросил я, убирая меч в ножны. — Завтра весь день будете бегать в полной амуниции.
Вот теперь можно было и отдохнуть. С этими мыслями я направился в купальню.
Горячий пар поднимался от воды, оседал на каменных стенах, делал воздух тяжёлым и влажным. Я сбросил одежду и спустился в бассейн, чувствуя, как тепло разливается по телу, расслабляет мышцы после долгого дня. Откинувшись на бортик, я понял, что чего-то не хватает. Или кого-то. Вошедшая служанка поставила возле меня поднос с мясом, сыром, фруктами и вином, но этого было мало, чтобы утолить мой голод.
— Привести принцессу, — распорядился я.
Кивнув, служанка передала мой приказ стражнику, дежурившему у дверей. Тело налилось жаром при одной мысли, что скоро перед моим взором предстанет Алианна, и я коснусь её нежной кожи, зароюсь пальцами в её волосы. Она будет принадлежать мне полностью, без остатка.
Принцесса, однако, не торопилась. Служанка привела её, держа за руку. Алианна шла за ней, опустив глаза и кусая губы. На ней было простое платье, а волосы рассыпались по плечам светлой волной.
— Помоги леди Алианне раздеться, — приказал я служанке
Та повиновалась быстро, ловко, не глядя на лицо принцессы. Алианна не сопротивлялась, но я видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в ткань сорочки. Ей было стыдно. Ничего, скоро от стыда не останется и следа.
— Можешь идти, — отпустил я служанку.
Дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Я протянул Алианне руку.
— Спускайся.
Она колебалась мгновение, затем шагнула на мраморные ступени, уходящие под воду. Её дрожащие пальцы коснулись моей ладони. Я помог ей спуститься, чувствуя, как напряжено её тело, как она старается не дотрагиваться до меня лишний раз и не смотреть в мою сторону.
Тёплая вода приняла в свои объятия нас двоих. Я прислонился к бортику, притянул принцессу к себе. Она не сопротивлялась, но и не расслаблялась, словно была из дерева. Я взял с блюда ломтик сыра и поднёс к её губам.
— Ешь, — прошептал ей на ухо.
Вздрогнув, Алианна посмотрела на меня. Её голубые глаза вновь приняли лиловый оттенок. Не такого эффекта я желал добиться. Глубоко вздохнув, я подавил вспыхнувшее было раздражение.
Я кормил её медленно. За сыром настал черёд фруктов. Я чуть не стонал от наслаждения, когда губы принцессы мягко касались моих пальцев. И вспоминал тот вечер, когда приказал привести ее на пир, чтобы показать всем, кому теперь принадлежит дочь павшего короля. Она тогда ничего не ела, сидела бледная, сжавшись в комок. Я опасался, что она свалится в обморок прямо за столом, и испортит мне всё удовольствие. Пришлось уговаривать, почти принуждать.
Сейчас она ела сама. Неохотно, но послушно. Это было лучше.
— Ты красивая, — сказал я, не понимая, зачем это говорю.
Она снова вздрогнула, подняла на меня непонимающий взгляд и тут же опустила глаза. Отвернулась. Я провёл пальцами по её щеке, по шее, по ключицам, наслаждаясь нежностью её кожи. Алианна вся была нежной. Хрупкой. И очень желанной.
Я наклонился, нашёл её губы. Она напряглась. Я чувствовал, как она борется с собой, как хочет отстраниться, но не смеет.
— Посмотри на меня, — прошептал я, отрываясь от её губ.
Она повиновалась. В её лиловых глазах плескался страх. И ненависть. Не то, что я хотел бы видеть. Закрыв глаза, я заглянул внутрь себя, туда, где в глубине пульсировало что-то живое, древнее и горячее. Я мысленно коснулся этого источника, и он отозвался яркой вспышкой. Я потянул его, заставляя жаром разлиться по всему телу. Кровь становилась тяжёлой, густой, как расплавленный металл. В пальцах защипало, и кончики, где дар вырывался наружу, стали невыносимо горячими.
Я открыл глаза. Мир изменился. Краски заиграли, а тени обрели глубину. Я видел каждую каплю воды на её лице, каждую дрожь ресниц, каждый вздох, поднимавший её грудь. Я чувствовал её. Она была как открытая книга, и я читал её без труда. В глубине моего взгляда вспыхнул зелёный огонь. Я видел его отражение в её расширенных зрачках. И улыбнулся. Теперь Алианна хотела меня. Пусть не по своей воле, но хотела.
Сегодня я не спешил. Сегодня я собирался насладиться ею как следует. Я целовал её плечи, шею, грудь, и она выгибалась мне навстречу. Это было невероятно сладко. Я вспомнил собственные слова, брошенные Эзре: «Женщины все одинаковые». Я действительно так считал, но почему-то хотел только Алианну, с её страхом и ненавистью.
Я взял её прямо в воде, медленно, почти нежно. Она обхватила меня ногами, запрокинула голову, и я вглядывался в её лицо, наблюдая, как мука и стыд сменяются чистым удовольствием.
— Ты моя, — твердил я, вбиваясь между её разведённых бёдер и теряя голову от запаха и вкуса её кожи. — Моя. Запомни это.
Она ответила протяжным стоном. Другого ответа я и не ждал.
Глава 22
Сегодня Дэмиан был каким-то другим. Он буквально пожирал меня глазами, и в этом жадном взгляде сквозило неистовое желание немедленно присвоить, подчинить, но Дэмиан не торопился, словно растягивал удовольствие. Он подал мне руку, помогая спуститься в бассейн, а после заключил в объятия, крепко прижав к себе. Я слышала биение его сердца, чувствовала, как разгорячена его кожа. Его прикосновения были нежными, поцелуи — чувственными.
Он снова кормил меня с рук, как в тот вечер на пиру. Не смея отказаться, я послушно открывала рот.
— Ты красивая, — внезапно произнёс Дэмиан.
Я посмотрела на него, ожидая увидеть на лице издёвку, но нет. Он говорил серьёзно. Я отвернулась. Легко, почти невесомо он коснулся моей щеки, провёл пальцами по шее и ключицам. Затем наклонился, нашёл губы.
Жар от его рук проникал мне под кожу, вызывая внизу живота непонятное томление. Я уже знала, чем это всё закончится, и не хотела снова становиться послушной марионеткой в его руках. Я напряглась, готовясь противиться новому вторжению в свой разум.
— Посмотри на меня, — прошептал он, отрываясь от моих губ.
Подняв голову, я видела, как в глубине его зрачков зажёгся зелёный огонь. И вновь чужая воля скользнула в моё сознание. Собрав остатки сил, я пыталась противостоять его магии, но она была сильнее. Она втекала в мои вены, заставляя тело жить своей жизнью, наперекор моим истинным желаниям.
«Нет, — мысленно говорила я себе. — Не поддавайся».
Кожа покрылась мурашками, а нарастающее напряжение внизу живота требовало разрядки.
«Не хочу, — твердила я. — Я не хочу этого. Это не я».
Тем временем мои руки сами легли ему на плечи, пальцы впились в кожу, а губы искали его губы. Я билась внутри себя, как птица в клетке. Мысленно я кричала от отчаяния, но не издала ни звука. Тело моё не слушалось. Оно уже принадлежало Дэмиану. Оно хотело его. И я поддалась. Не сразу. Но поддалась.
В какой-то момент я перестала бороться. Сама потянулась к нему, сама поцеловала. Он овладел мною прямо в воде. Я обхватила его ногами и запрокинула голову. На мгновение мне показалось, что я его люблю. Но это была лишь магия.
— Ты моя, — твердил он, вбиваясь между моих разведённых бёдер. — Моя. Запомни это.
Я стонала, соглашаясь с ним, и ненавидела себя за этот стон. Я запомнила: и его слова, и себя, падающую, ломающуюся, предающую.
Сегодня Дэмиан отпустил меня не сразу. Мы пробыли с ним в купальне несколько часов, а когда я добралась до своей постели, то рухнула без сил. Несмотря на усталость, я проснулась с первыми лучами солнца. Проигнорировав поданный Лиссой завтрак, я поспешила в библиотеку.
Эзры здесь не было. В последние дни он часто пропадал в кабинете Дэмиана, до недавнего времени принадлежащем моему отцу. Я залезла на лестницу и принялась рыться на самых верхних полках. Я старательно отгоняла от себя назойливые мысли о том, что все мои усилия тщетны, и я никогда не найду желаемое.
Солнце перевалило за полдень, а я всё перебирала книги и свитки, когда внезапно среди завалов обнаружила толстый манускрипт в кожаном переплете. Он лежал, припорошённый пылью так густо, будто к нему не притрагивались несколько веков. Затаив дыхание, я раскрыла его. Страницы были исписаны чернилами на древнетефарийском языке. Я изучала его в детстве, но многое успела подзабыть и потому понимала не каждое слово. Тем не менее, моих знаний хватило, чтобы разобрать: здесь говорилось о магии, оберегающей Тефарию и её королей. Я пролистала почти до середины, когда наткнулась на знак, очень похожий на тот, что в подземелье чертил мой отец.
В этот момент скрипнула дверь и в библиотеке раздались чьи-то шаги. Со своего места я не могла видеть, кто вошёл. С колотящимся сердцем я вырвала из манускрипта нужную мне страницу, спрятала её под лифом платья, схватила какой-то свиток и поспешила спуститься.