Эрин Хэй – Татка. Деревенские каникулы (страница 4)

— Мы знакомы? — удивилась Таня, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы.

За пятнадцать лет она и забыла имя, которым звали ее в деревне.

— Ещё бы! — хохотнула женщина. — Семь лет с тобой в одном классе проучились. Машка я, Иванова!

— Машка? — Таня впилась ошеломлённым взглядом в бывшую одноклассницу.

Та была первой красавицей в школе. Все мальчишки были в неё влюблены. Как же она изменилась за это время! Из тонкой тростинки превратилась в дородную матрону, отрезала пышные локоны, оставив на голове лишь короткий ёжик. Впрочем, Таня и сама предпочитала короткие стрижки. Каре до плеч было её излюбленной причёской вот уже несколько лет.

—Ой, знала бы, что это ты, не подобрала тебя! — отсмеявшись сообщила Маша. — Но раз взяли, то довезём тебя до деревни.

— Почему? — удивилась Таня.

— Ты ещё спрашиваешь?! — возмутилась бывшая одноклассница. — А память напрячь не желаешь?

— Э-э-э… — только и смогла выдавить из себя Таня. — Что я сделала-то?

— Что? Не помнишь? — усмехнулась Маша. — Вот ведь что с людьми столица делает! Совсем Танюха зазналась! Ладно, я негордая, напомню. В восьмом классе Антонина Сергеевна, наша классная руководительница, выбила для нас экскурсию в Москву. Мы побывали на Красной площади, на Воробьевых горах, в парке Сокольники и, конечно же, на ВДНХ. И кого же мы увидели там, на ВДНХ? Воронцову Таньку!

— Да ты что? — удивилась Таня, отчаянно пытаясь вспомнить, встречала ли она там кого-либо из одноклассников, но не могла.

— Ага! — подтвердила Маша. — Ты была со своими друзьями, все такие модные. Мы тебе всем классом орали и махали, а ты лишь мазнула по нам отстранённым взглядом и прошла дальше. Так ни разу и не обернулась. А через несколько лет зачем-то писать нам принялась, но никто не захотел отвечать такой зазнайке.

— Ничего не помню, — пробормотала Таня, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Ой, ну надо же, покраснела! — фыркнула Маша. — Значит, не всё потеряно. А сюда-то ты чего припёрлась? Сто лет носа не казала и знаться ни с кем не желала.

— Да вот, отдохнуть решила, — повела плечом Таня. — Ты не знаешь, а Кирилл тоже здесь?

— Что, о старом друге вспомнила? — странно хихикнула Маша. — Здесь он, куда денется, сенокос же!

Высадив её у старого покосившегося домика, Маша с семейством поехали дальше. Покопавшись среди вещей, Таня нащупала прихваченные с собой ключи. Калитка долго не хотела поддаваться, но девушка была слишком упрямой, чтобы так легко отступать, и через некоторое время ржавые, несмазанные петли скрипнули, впуская её во двор.

Глава 5

Если за домом кто и присматривал, то делал это очень незаметно. Видимо, Людмила Михайловна зря платила кому-то деньги, поскольку двор зарос травой, забор облупился и покосился, а сама избушка обветшала и выглядела заброшенной. Спотыкаясь на неровной поверхности, Таня приблизилась к домику. Не без труда ей удалось открыть дверь.

Внутри было так же грязно и пыльно, как и снаружи, вдобавок ко всему ещё и темно. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь заколоченные ставни, не давали рассмотреть многого, но и так было понятно, что в этом доме давно не ступала нога человека. Таня печально рассматривала посеревшие простыни, которыми перед отъездом была накрыта мебель. Сделав глубокий вдох, она не удержалась и чихнула. Она чихала и чихала, пока не выскочила на веранду. В голове яркой искоркой зажглась картина их прощания с Кириллом. Как они стояли у окна и смотрели на дождь, а мимо них сновали взрослые, выносили вещи, заколачивали ставни.

— Давай поклянёмся, что всегда останемся друзьями? — предложила тогда Таня, и Кирилл согласился. Как так получилось, что жизнь их раскидала, а дружба не вынесла испытания временем?

Выйдя во двор, она обошла дом, размышляя, как бы ей открыть заколоченные ставни. Потрогав доски, Таня убедилась, что они рассохлись, и гвозди местами вылезали очень легко, но не везде. Морщась, ругаясь под нос и обдирая маникюр, она открыла одно окно, осмотрела ногти и решила: ну его на фиг! Лучше она найдёт гвоздодёр и продолжит уже с ним, вот только ключей от сарая, где хранились инструменты, у неё в общей связке не оказалось.

Таня снова вошла в дом и огляделась. Света, падающего из открытого окна, хватало, чтобы осмотреть кухню. Она присела на пыльный табурет и задумалась. Воспоминания снова накрыли её с головой.

Когда-то они с Кириллом сидели вот за этим самым столом, пили чай с горячими пирожками и попутно делали уроки.

— Я больше не могу. — Жмурясь от удовольствия, Кирилл отодвинул от себя блюдо с выпечкой. — Наелся!

— Ну, давай ещё кусочек! Вот этот, с брусникой! — уговаривала его Таня. — Я сама его лепила!

— Не, в меня больше не влезет!

— Как это не влезет?! — деланно возмутилась Таня и потрепала друга по пухлым щекам. — Вон ещё сколько места!

Кирилл в тринадцать лет напоминал плюшевого мишку: такой же упитанный и добродушный. А ещё он постоянно её смешил. Интересно, каким он стал сейчас? Надо бы навестить старого друга, заодно узнать, не поделится ли он гвоздодёром и не поможет ли отремонтировать машину.

Решив, что уборкой она займётся попозже, Таня вышла во двор, заперла дом, хотя брать там было нечего, кроме её чемодана, и направилась к калитке. Идти по неровной дороге было непривычно, девушка то и дело оступалась. Слишком поздно она подумала, что было бы неплохо сменить туфли на кроссовки. Утром, когда она собиралась, то по привычке оделась в повседневную одежду, совершенно не подумав о том, насколько её наряд будет уместен в деревне. Таня обернулась, чтобы понять, как далеко она ушла от дома, и тут же наступила во что-то мягкое и тёплое.

— Да ёж твою медь!!! — взорвалась она.

Ко всем её неприятностям, начиная от увольнения и заканчивая лопнувшим колесом, добавилась ещё и парная коровья лепёшка, в которую она так неосторожно угодила. В нос ударил характерный аромат свежего навоза.

— Фу-у-у! Да что ты будешь делать! — чуть не плакала Таня, вытирая ступню и туфлю об траву.

Увидев в стороне колонку, она направилась к ней, нажала на рычаг и сунула ногу под мощную струю ледяной воды. Кое-как отмывшись, Таня решила не возвращаться, подумав, что ещё успеет переобуться, и продолжила путь.

Пройдя несколько метров, она остановилась. Чуть поодаль паслись гуси с маленькими гусятами. Таня невольно залюбовалась тем, как пушистые птенчики, переваливаясь с лапки на лапку, выщипывали лужайку, не оставляя после себя ни травинки. Внезапный крик заставил её вздрогнуть. Расправив крылья, как паруса, шипя и ругаясь на птичьем языке, на неё нёсся гусь, защищающий своих детёнышей. Открыв клюв, он демонически гоготал и демонстрировал маленькие острые зубки. Недолго думая, Таня кинула в него лежащий под ногами камешек, а затем, схватив какую-то палку, с отчаянным визгом, что было мочи, припустила вдаль по улице. Однако долго бежать она не смогла. За поворотом девушка споткнулась о корягу и растянулась в пыли.

— Да что за день сегодня такой! — всхлипнула Таня, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

Сейчас идея поехать в деревню уже не казалась ей такой замечательной, как вчера. Таня скинула туфли и поковыляла дальше босиком, припадая на ушибленную коленку. Может, и стоило бы повернуть назад, но снова проходить мимо разъярённого гусака ей не хотелось. На самом деле их с Кириллом дома находились не так уж и далеко друг от друга, но сегодня дорога показалась ей особенно долгой.

Наконец впереди Таня заметила знакомые ворота, выкрашенные в насыщенный зелёный цвет. Она дёрнула калитку, но та была заперта на замок, зато за забором сразу же раздался оглушительный лай.

— Эй! — прокричала Таня. — Есть тут кто-нибудь?

Но никакого ответа, кроме собачьего лая, она не дождалась. Оглянувшись, девушка подняла несколько мелких камушков и принялась один за другим бросать их в ближайшее окно. Собака за воротами надрывалась, наскакивала на забор, звенела натянутой цепью. Поняв, что никого нет дома, Таня устало присела на лавку у ворот.

— И что же делать? — расстроилась она.

Идти назад не было ни малейшего желания, и девушка осталась сидеть на скамейке. Аккуратно поставив рядом с собой туфли, которые до этого держала в руках, Таня большим пальцем ноги удручённо рисовала в пыли незамысловатые узоры. Ей было так грустно, что бесновавшийся до этого пёс, словно почувствовал её настрой и угомонился, вытянув мощные лапы в зазор между землёй и калиткой.

За весь день ей так никто и не позвонил. Мама, понятное дело, с головой погрузилась в проблемы мелкой манипуляторши и вряд ли помнила про старшую дочь, но Матвей мог бы и позвонить. Да, они вчера поссорились, но ссора была не первая, тем более Таня имела полное право на свои чувства, а Матвей так не вовремя полез с этой пошлой романтикой.

Из размышлений её вывело рычание подъехавшего автомобиля. Двери открылись, и пассажиры один за другим начали покидать салон.

— А у нас гости! — Таня узнала голос тёти Гали, мамы Кирилла. — Девушка, а вы к кому?

— Ух ты, и правда гости! — воскликнул дядя Гоша, её муж, выходя из машины и внимательно рассматривая Таню.

— Здравствуйте, я к Кириллу, — поздоровалась она.

Таня во все глаза наблюдала за тем, как открывается задняя дверь автомобиля, с замиранием сердца ожидая встречи со старым другом. Вот уже скоро она снова увидит своего плюшевого мишку, но вместо Кирилла перед ней предстал незнакомец, высокий, подтянутый и невероятно привлекательный.