Эрин Хэй – Татка. Деревенские каникулы (страница 3)

— Ох, ничего себе! — поразилась Таня, на минуту забыв о своих неприятностях. — Так, ты же сама с Костиком была!

— Ты ничего не понимаешь! — запальчиво выкрикнула Лера. — Костик — просто друг! А-а-а!!! Владик — козёл, а Маринка — коза! Подруга называется!

Она с грохотом захлопнула дверь в свою спальню и закрыла её на замок. Мама не успела проскочить в комнату вслед за младшей дочерью. Она несколько раз постучалась, но в ответ раздался лишь новый ор:

— Оставьте меня в покое! Видеть никого не хочу! Жить не хочу!

Пожав плечами, поскольку это было далеко не первое представление, устраиваемое сестрёнкой — прокричится, да успокоится, — Таня отнесла к себе в спальню коробку, взятую с работы, и снова вышла. Маму она нашла на кухне. Та расстроенная сидела за столом, обхватив ладонями голову. Да уж, когда Лера вступила в пубертатный период, то не забывала давать жару всему семейству с завидной регулярностью. На Таню её перформансы не действовали, зато мама с папой чуть ли не в попу дули любимой доченьке. Схватившись за флакончик с успокоительным, мама накапала в стаканчик несколько капель, залила водой и залпом выпила.

— В прошлом месяце был Миша, — напомнила ей Таня, присаживаясь рядом. — Она так же кричала, что жить не хочет, а через два дня уже и не помнила его.

— Просто Лера слишком влюбчивая, — возразила мама, потирая виски и сощурившись от головной боли.

— Или любит внимание, — усмехнулась Таня.

— Вот будут у тебя свои дети, тогда и будешь рассуждать! — отрезала мама. — Тогда поймёшь, что каждого жалко!

— Правда, жалко? — зачем-то уточнила Таня, а после добавила: — А меня сегодня уволили.

Людмила Михайловна лишь кивнула, прикрыв глаза и продолжая массировать виски. Так они сидели некоторое время, пока до мамы не дошёл смысл сказанного. Тогда она изумлённо захлопала ресницами и проговорила:

— Как уволили?!

— Ну так…

Таня приготовилась поведать маме историю произошедшего, как Лера выскочила из своей комнаты. Окинув осуждающим взглядом собравшихся на кухне мать и сестру, всем обликом выдавая недоумение, почему ещё никто не валяется под её дверью с уговорами немедленно впустить внутрь, она истерично расплакалась.

— На меня всем плевать! — с этими криками Лера заперлась в ванной. — Не хочу жи-и-ить!

Подскочив, словно ужаленная, мама заколотила по двери.

— Доченька, немедленно открой. — Заметив проходящую мимо Таню, она бросила: — Завтра поговорим.

Таня со стороны наблюдала, как к матери вскоре присоединился и вернувшийся с работы отчим. Все уговаривали Леру покинуть убежище, а когда дяде Толе надоело ждать, он просто выбил дверь. Младшая сестра сидела на бортике ванной, лила воду и хитро улыбалась.

— Что вы сюда врываетесь, я просто хотела умыться, — заявила она, не забыв в срочном порядке напустить на себя печальный вид.

Мама с дядей Толей принялись её внимательно осматривать на предмет повреждений, которых, конечно же, не оказалось, ибо дурой Лера не была. Зато за своё представление она получила тонну внимания и обещание съездить в Италию в ближайшее время. О Тане все напрочь забыли.

Сердито сплюнув, Таня скрылась в своей комнате. Диктофона не оказалось ни на столе, ни под столом, ни в столе. Зато в нижнем ящике она обнаружила старые ключи. Усевшись на пол и нахмурившись, она долго крутила перед собой связку. Таня пыталась вспомнить, что это за ключи, и как они здесь оказались.

— Ну и дубина же ты, Танюха! — воскликнула она. — Это же твой экземпляр от деревенского домика. Как деревня-то называлась? — Таня порылась в ящике и извлекла оттуда пожелтевшие конверты. — Откуда? Деревня Александровка, Рязанской области. От кого? От Данилова Кирилла. Дом… Улица…

Прижав письма к груди, Таня задумалась. Сколько времени от её старого друга не было никаких вестей! Да и она сама давным-давно о нём забыла. Нет, как-то она пыталась найти его в соцсетях, но он не ответил, а страница в скором времени оказалась заброшена. Да и никто из её бывших одноклассников не стал ей отвечать без видимой на то причины. А почему бы ей самой не съездить туда? Кажется, Людмила Михайловна просила кого-то присмотреть за домом. Таня сто лет там не была, заодно и отдохнёт от столичной жизни, подумает, как ей быть дальше, куда двигаться. Всё равно здесь её переживания никому не интересны. Словно в подтверждении её мыслей, за дверью раздались новые вопли.

— Я не хочу в Римини-и-и! — рыдала сестра в голосину. — Я хочу в Мила-а-ан! Почему всем на меня наплевать?!

— На меня тоже всем плевать, — вспоминая реакцию Матвея и мамы, пожала плечами Таня, так и не выходя из комнаты. — Но я же не ору об этом на каждом шагу.

Встав утром, она собрала сумку с вещами. В такую рань не спал только дядя Толя, собираясь на работу. Таня сообщила ему, что уезжает на несколько дней в отпуск. Отчим лишь отстранённо кивнул. После бурного вечера, что ему устроила любимая доченька, он выглядел неважно: под глазами образовались тёмные круги, а на лбу пролегли глубокие морщины, лицо осунулось, и вообще он сейчас больше напоминал печального бульдога, чем свирепого цербера, которого боялись все подчинённые.

Посмотрев предварительно по навигатору маршрут, Таня выехала в юго-восточном направлении.

Глава 4

Ранним утром дорога из Москвы в область была почти пуста, поэтому Таня без проблем выехала из столицы и часов через пять уже подъезжала к Рязани по Новорязанскому шоссе. Зато в самом городе пришлось постоять в пробках, прежде чем Таня смогла выехать на Солотчинское шоссе, чтобы свернуть на просёлочную дорогу, ведущую до Александровки.

Врубив музыку погромче, чтобы заглушить неприятные мысли о вчерашних событиях, Таня крутила головой по сторонам, вспоминая смутно знакомые места. Она нечасто выбиралась из деревни, только когда мама брала её с собой в Москву или они вместе с одноклассниками выезжали на какую-нибудь экскурсию в Рязань или по области, трясясь в старом душном автобусе и подпрыгивая на каждом ухабе. Сколько лет прошло, а дорогу так и не залатали.

— Много половин, много-много половин!

Подпевая во весь голос новому хиту Юли Гузовой и посматривая на указатели, она не заметила, как угодила передним колесом в глубокую выбоину. Услышав оглушительный рёв, похожий на выстрел из ружья, пронёсшийся по салону автомобиля, перепуганная Таня крепко схватилась за руль, отчаянно пытаясь воспроизвести советы инструктора на уроках вождения о том, что делать, когда лопается шина. Кажется, он говорил, что надо дать машине постепенно замедлиться, не жать на педаль тормоза, а наоборот, даже чуть прибавить газа, чтобы восстановить сцепление с дорогой, а если взорвалась передняя шина, то попробовать аккуратно использовать ручной тормоз.

Не помня себя от испуга и отчаяния, Таня сама не заметила, как съехала на обочину. Когда автомобиль окончательно заглох, она вышла наружу и ошалелым взглядом уставилась на порванную покрышку. Кажется, у неё в багажнике должна лежать запаска.

Запасное колесо нашлось под внушительного размера чемоданом, который Таня в спешке наполнила всем, что попадалось под руку во время сборов. А вот домкрата нигде не было видно. Перерыв весь багажник, она так и не нашла подъёмное устройство, а как поменять без него испорченное колесо, Таня не представляла. Она включила аварийные огни и выставила аварийные знаки, после чего снова села за руль и достала телефон, намереваясь позвонить в соответствующую службу.

— Да что же так не везёт! — выругалась она, поняв, что мобильник не ловит сигнал.

Таня просидела в автомобиле часа два, и за это время мимо не проехало ни одной машины. Да уж, деревня Александровка не была популярным местом. До самого населённого пункта оставалось километров десять, и Таня решила, что дойдёт до деревни самостоятельно, а там уже попросит кого-нибудь из местных ей помочь, в конце концов, она ведь там своя.

Достав из багажника чемодан на колёсах, а из бардачка все ценные документы, Таня заперла автомобиль и зашагала в узкой юбке и на шпильках по неровной обочине, таща за собой дорожный кейс. Солнце уже поднялось высоко и палило нещадно. Километра через три, спотыкаясь на каждом шагу и ругая себя последними словами, девушка сдалась. Пройдя очередную развилку, Таня в изнеможении опустилась на чемодан, вытянув перед собой ноги. На этот раз ей повезло, и вскоре из-за поворота показалась старенькая девятка. Забыв об усталости, Таня вскочила со своего места и отчаянно замахала руками. Машина сбавила ход и затормозила.

— Куда надо-то? — услышала она вопрос водителя, следом до неё донеслись детские вопли:

— Ай! Отдай мою машинку!

— А ты отдай мою куклу!

— В Александровку! — ответила Таня, заглядывая в салон и рассматривая дерущихся детей.

— Так! А ну-ка, все потеснились! — гаркнула сидящая впереди полная женщина. — Садитесь, — крикнула она Тане, — мы сами туда едем.

Таню не нужно было приглашать дважды. Водитель помог ей уложить чемодан в пыльный багажник, и вскоре они двинулись в дальнейший путь. Расположившаяся на переднем сиденье женщина обернулась к Тане и принялась с невежливым любопытством разглядывать её. Дети, позабыв о ссоре, тоже уставились на незнакомку.

— Татка! — воскликнула женщина. — Ха-ха! Татка Воронцова! Вот уж кого не ожидала здесь встретить, так тебя!