Эрин Хантер – Первые испытания (страница 21)
— Мне однажды довелось сунуть нос в одну такую берлогу, и вот что я вам скажу. Эти плосколицые делают запасы, как белки или сороки. Берлоги у них доверху набиты едой, а еще они собирают разные блестящие безделушки, которые совсем не годятся в пищу.
— Зачем? — в который раз спросила Луса.
— Откуда мне знать? — рявкнул Кинг. — Всем известно, что у плосколицых нет ума, мало ли что им может прийти в голову?
Аша улеглась поудобнее, задрала голову и посмотрела на пышные белые облачка, проплывавшие в голубом небе над головами медведей.
— А еще дальше, — еле слышно прошептала она, — за широкими дорогами, за каменными берлогами и огнезверями… были горы. Огромные горы, такие высокие, что наши камни по сравнению с ними просто песчинки. На вершинах гор лежит белый снег, а склоны поросли темными лесами… Ах, видели бы вы эти леса! Наши маленькие деревья утонули в них, как капля тонет в озере. — Аша замолчала, потом вздохнула и сказала: — Это было очень красиво.
Кинг поднялся на задние лапы, выпрямился во весь свой огромный рот, и сердито прорычал:
— Довольно болтать о всяких пустяках! Чтобы я больше не слышал таких разговоров в нашем вольере. У нас здесь и горы есть, и деревья, и довольно с нас. Нечего мечтать о том, чего никогда не будет.
— Но ведь ты раньше жил в горах? — не выдержала Луса. — Ты когда-нибудь поднимался к самой вершине, туда, где лежит снег?
— Видишь, что ты натворила? — зарычал Кинг на Ашу. — Я сказал — никаких больше разговоров о том, что лежит за Оградой! Если я услышу еще хоть слово, вам всем не поздоровится, — рявкнул он и, развернувшись, зашагал прочь. Он был так зол, что густая шерсть его торчала во все стороны.
Луса с любопытством проводила отца взглядом. Почему он так злится, стоит кому-то заговорить о большом мире за Оградой? Луса подождала, пока Кинг устроится в дальнем углу вольера, и шепотом спросила маму:
— Расскажи еще про горы! Ну пожалуйста, я тебя о-очень прошу.
Но Аша уже спала, посвистывая большим кожаным носом. Луса потыкала ее лапой, но мама даже не пошевелилась.
Тогда Луса уселась и стала ждать. Разговор еще не окончен, что бы там ни говорил папа. Она хотела побольше узнать о большом вольном мире, и она узнает… так или иначе.
Глава XII
ТОКЛО
Токло ничего не понимал. Грусть, испуг и растерянность попеременно накатывали на него, как волны на берег. Он посмотрел на других медведей. Почти все они были заняты ловлей рыбы, но некоторые провожали глазами его маму, удалявшуюся прочь от Токло.
Ока, не оглядываясь, дошла до большой скалы, вскарабкалась на нее и села спиной к Токло, устало сгорбив плечи. Она вела себя так, будто никакого Токло здесь вообще не было! Но что случилось? Если он больше не нужен маме, то почему она только что спасла его от гризли? И почему так рассердилась? Разве он виноват в том, что большой злой медведь хотел его убить?
Токло был еле жив от страха и усталости. Вот уже несколько дней в животе у него было пусто, он проделал трудный путь в горы и едва не погиб под водой. Сколько несчастий может выдержать маленький медвежонок? А река беспечно журчала и плескалась у его лап, брызгалась ледяными каплями на шкуру. Поднялся ветер, небо быстро затянулось серыми облаками, и мир вокруг стал серым и холодным. Токло посмотрел на заснеженные горные вершины, вздымавшиеся над лесом, и вдруг почувствовал себя совсем маленьким и одиноким. Почему он должен быть так несчастен? Он только что потерял брата, а теперь и мама бросает его!
— Мама! — в отчаянии крикнул он. — Прости меня! Прости, я больше так не буду.
Но Ока даже не обернулась. Она покачала головой и опустила подбородок на камень.
«Вот ты как? — подумал Токло. — Ладно, тогда ты мне тоже не нужна! Обойдусь и без тебя!»
Он отвернулся от мамы, вошел в реку и побрел на другой берег. Здесь он отыскал большой плоский камень, с которого была отлично видна Ока, улегся на него и стал ждать.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Ока встала со своей скалы. Увидев это, Токло встрепенулся и сел. Он не сомневался, что мама сейчас подойдет к нему, приласкает и попросит прощения. Но Ока даже не посмотрела в его сторону. Она сошла в воду и стала расхаживать взад-вперед вдоль берега, что-то тихо бормоча себе под нос. Какой-то медведь, увлеченный ловлей, неосторожно приблизился к Оке и взбаламутил воду, пытаясь поймать рыбу. Ока обернулась и свирепо зарычала на него, так что несчастный отбежал в сторону и бросился наутек вниз по течению.
Холодок пробежал по спине Токло. Почему мама ведет себя так странно?
Ока вдруг принялась кружиться вокруг себя, будто хотела поймать свой короткий хвост, а потом резко остановилась и плюхнулась в воду. Она была совсем одна, все медведи, не сговариваясь, отошли на безопасное расстояние и занялись своими делами, не обращая внимания на странную медведицу. И все-таки Ока запрокинула голову в небо и громко зарычала, как рычат медведи, когда на них нападают.
Наконец Ока устала и замолчала. Она легла в воду и уронила голову на лапы. Токло стоял и смотрел, как поднимается и опадает шерсть на ее боках в такт дыханию. Потом он снова уселся на скалу и повернулся к маме спиной. Он больше не станет на нее смотреть. Если маме на него наплевать, то ему тоже безразлично, как она там. Он просто посидит тут и подождет, когда она успокоится и вернется к нему. Она извинится, погладит его лапой и покажет, как ловить рыбу.
Солнце медленно опускалось за горы, а Токло все лежал на своем камне и ждал. Потом алые сумерки потекли над долиной, и Токло уже начал клевать носом, как вдруг услышал хруст гальки под чьими-то тяжелыми лапами. Надежда огромной рыбой встрепенулась в его груди, когда он увидел бредущую к нему большую медведицу… но тут же умерла, потому что это была не мама. Токло посмотрел через реку и увидел, что Ока по-прежнему лежит в воде.
Огромная медведица подошла ближе и с любопытством обнюхала медвежонка.
— Почему ты один, малыш? — ласково проворчала она. — Где твоя мама?
Токло не хотелось рассказывать ей о том, что мама не хочет его видеть. Он как можно беспечнее мотнул головой и сказал:
— Я жду, когда сюда приплывет лосось! Я ловлю рыбу, как все остальные медведи.
В ответ большая медведица с грустью посмотрела на него и сказала:
— Лосось больше не приходит сюда. Духи медведей очень разгневаны.
«Духи медведей? — подумал про себя Токло. Такие, как Тоби? Неужели Тоби рассердился на меня? Может быть, он тоже винит меня в своей смерти?»
— А на что они гневаются? — испуганно спросил он.
— Всему виной плосколицые, — прорычала медведица. — Говорят, они построили в верховьях реки какую-то большую запруду, и лосось не может пробиться к нам.
Токло знал, что такое запруда. Он видел, как бобры построили такую запруду в долине, с другой стороны гор. Какой это был прекрасный день, когда они повстречали бобров! Тоби тогда чувствовал себя гораздо лучше, и они даже немного поиграли в реке, а Ока поймала им зайца на обед. Тоска царапнула сердце Токло, когда он вспомнил об этом.
Медведица наклонила свою большую голову и ласково посмотрела на него, словно почувствовала его печаль.
— Где твоя мама, малыш? — проурчала она. — Я отведу тебя к ней.
Токло сполз с камня, вошел в воду и нехотя кивнул головой на Оку, лежавшую на мелководье возле другого берега реки.
— Скорее возвращайся к маме, а то она будет беспокоиться, — посоветовала медведица.
«Как бы мне этого хотелось!» — с горечью подумал про себя Токло. Тем временем медведица уже вошла в воду, собираясь проводить его к маме.
— Я побегу! — быстро заверил ее Токло. Он не хотел, чтобы эта добрая медведица видела, как странно ведет себя его мама. — Я сам дойду!
— Вот и умница, — прогудела медведица. — Удачи вам!
Она ласково дотронулась носом до щеки Токло, а потом повернулась и пошла своей дорогой. Токло с тоской смотрел ей вслед. Почему чужая медведица отнеслась к нему добрее, чем мама? Почему Ока даже не смотрит в его сторону, не ищет его и несколько не беспокоится, не стряслось ли с ним беды? Почему она не гладит его носом?
Он сердито зашлепал по холодной воде. На этот раз он был гораздо внимательнее и шел осторожно, крепко цепляясь когтями за камни. Ока даже не шелохнулась, когда он подошел ближе, и Токло испугался, что она сейчас зарычит на него, как рычала днем на чужого медведя. Он молча поднялся на берег и лег на песке, устроившись как можно ближе к маме.
Холод усилился, и вот уже первые снежинки закружились перед носом Токло. Медвежонок поежился и снова посмотрел на маму. Как бы ему хотелось сейчас прижаться к ее мохнатому теплому боку! Он уже почти забыл, как это делается, ведь после смерти Тоби мама не подпускала его к себе. Токло опустил подбородок на лапы и стал смотреть на Оку. Она спала, но сон ее был беспокоен, она то и дело вздрагивала и рычала на кого-то. Токло видел, как сжимаются и разжимаются ее огромные лапы, словно во сне Ока с кем-то сражалась и терзала обидчика когтями.
Токло было страшно видеть маму такой. Это было все равно, как если бы деревья в лесу отряхнули бы землю с корней и принялись расхаживать по берегу или река развернулась бы в своем течении и потекла вверх в горы. Мама должна защищать его, быть большой и сильной, учить его быть медведем. Она не должна прогонять от себя своего медвежонка!