Эрин Бити – Кровь и лунный свет (страница 6)

– С ней ничего не случится, Ламберт. И ты единственный, кому я могу доверить Удэна.

С явной неохотой старший сын графа хватает брата за руку и подталкивает в сторону дома:

– Постараюсь, чтобы он протрезвел.

– Спасибо. Надеюсь, мне не понадобится много времени. – Симон поворачивается к мадам Эмелин. – Когда закончу осмотр, вы можете забрать… – Он смущенно замолкает.

– Перрету, – подсказывает Жулиана.

– Верно, Перрету. – Симон благодарно кивает. – Вы сможете унести ее отсюда?

Эмелин бросает взгляд на нескольких женщин в сторонке. Почти все они, не скрываясь, плачут.

– Да, венатре, – говорит мадам. – Мы позаботимся о ней.

Они знают: никто другой не приложит и капли усилий, чтобы похоронить Перрету должным образом.

Симон смотрит на Эмелин сверху вниз.

– Но, прежде чем вы начнете ее переодевать, я хочу осмотреть ее при самом лучшем освещении, которое вы сможете предоставить.

При мысли о том, что он станет ощупывать тело мертвой голой женщины, у меня сжимается желудок, но мадам с готовностью кивает.

– Если это поможет.

Симон благодарит ее и подходит к стражнику, чтобы объяснить, как должно охранять этот район и следить за всеми, кто задерживается или проходит мимо чаще чем следует. Видимо, он считает, что убийца может вернуться, чтобы еще раз посмотреть на это место. Он явно знает, что следует делать, хоть и отнекивался от расследования.

Интуиция так и твердила, что бежавший по площади святилища человек причастен к произошедшему, но я не могу придумать, как лучше поделиться этой информацией с венатре, поэтому решаю поговорить с Жулианой. Она училась в аббатстве под руководством матери Агнес, но я моложе, и мы редко встречались, так что очень сомневаюсь, что она меня помнит. Тем не менее, кажется, прислушается ко мне только она.

Но не хватать же за руку дочь графа, чтобы выложить все как на духу! Приходится маленькими шагами пробираться к девушке.

– Миледи, возможно, я видела человека, сделавшего это, – тихо говорю я.

Но вместо того, чтобы повернуться ко мне, Жулиана дважды щелкает пальцами правой руки, привлекая внимание Симона. Его глаза – в левом определенно есть что-то странное – устремляются ко мне, и он слегка кивает.

Только после этого Жулиана переводит взгляд на меня и спрашивает:

– Что вы видели?

Симон только что дал ей разрешение поговорить со мной?

– Я услышала крик после полуночи, – отвечаю я, осознавая, что венатре наблюдает за мной. – А несколько минут спустя увидела человека, бегущего через площадь святилища.

Симон хмурит брови, и они низко опускаются над глазами.

– Как выглядел этот человек?

– Не знаю. Стояла темень, а когда он свернул в переулок, я потеряла его из вида.

– Почему вы были на улице в такое позднее время? – Венатре подходит ближе, рассматривая мой необычный наряд.

– Проверяла леса по заданию главного архитектора.

Взгляд Симона замирает на моих ногах.

– На ваших ботинках и брюках кровь. – Его глаза вновь поднимаются к моему лицу. – Ох, так это вы нашли тело.

Я киваю, зачарованно смотря на него. Обе радужки Симона совпадают по цвету с лазурным небом, изображенным на витражах северного окна святилища, но слева голубое кольцо рассекает карий клин. Никогда раньше не видела ничего подобного и даже не знала, что такое возможно.

– И кто же вы? – спрашивает он. – Дочь архитектора?

Магистр Томас дорог мне так же, как мог бы быть отец, но я не могу этого сказать. Да и назвать себя его ученицей – тоже.

– Я работаю на него, – просто говорю я.

Жулиана поднимает фонарь, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Раньше вы жили в аббатстве сестер Света.

Если она и правда помнит меня, то, скорее всего, из-за случая, когда я выпустила коричневых жаб из мешка в гостиной настоятельницы, сорвав урок вышивания.

– Очень давно, – отвечаю я, чувствуя, как начинают пылать щеки.

На лице Жулианы расплывается сияющая улыбка:

– Точно. Кааааааатрииииин!

Она невероятно похоже повторяет крик матери Агнес в тот день.

Я съеживаюсь:

– Верно. Это я.

Симон поднимает брови, но не задает вопросов.

– Мне потребуется от вас полный отчет о сегодняшнем вечере, мисс Катрин. Вы сможете прийти сегодня днем к градоначальнику или мне навестить вас?

– Я приду сама, – быстро отвечаю я.

Не хочется, чтобы венатре приближался к магистру Томасу.

– Спасибо. До встречи. – Симон поворачивается ко мне спиной, давая понять, что я свободна. – Уверена, что хочешь помочь? – спрашивает он Жулиану. – Это будет неприятная картина.

Она пожимает плечами:

– Убийство людей никогда не бывает приятным.

Ее выбор слов удивляет меня. Симон морщится, но не утруждает себя ответом, а поворачивается лицом к переулку и, сделав долгий, глубокий вдох, расправляет плечи и скрывается в темноте. Жулиана следует за ним в свете раскачивающейся медной лампы. А я отступаю назад, и вход в переулок тут же окружают девочки Эмелин. Стражник тоже проявляет интерес, поэтому я незаметно проскальзываю в щель между соседними зданиями. Она настолько узкая, что легко удается упереться в стены и забраться выше. Я не делала такого с тех пор, как повстречала архитектора. Он заметил меня, когда я убегала от шайки уличных воров, которых только что обокрала. Но в этот раз мне не придется прятаться в тени под карнизом: надо забраться на крышу левого здания. Правда, приходится подавить стон – синяки под рубашкой дают о себе знать.

Скользкая от дождя черепица и необходимость соблюдать тишину вынуждают меня двигаться медленнее, чем хотелось бы, пока я пробираюсь к переулку, где лежит тело. Лишь спустя пару минут я, наконец, опускаюсь животом на скат крыши и заглядываю за край. Луна вновь вышла из-за облаков. Теперь она у самого горизонта, и от нее мало толку, но мне удается разглядеть Симона, присевшего на корточки рядом с Перретой.

Он поднимает ее окровавленную руку и изучает окоченевшие пальцы.

– Не уверен, что она смогла оцарапать его. – Стены отражают голос так хорошо, что кажется, будто я стою рядом. – Порезы на ее пальцах, скорее всего, от того, что она схватилась за абдоминальную область, когда убийца ударил ее ножом. – Симон опускает руку Перреты. – Думаю, у него тоже остались похожие раны на руках от ножа.

– Произнеси еще раз по буквам, пожалуйста. – Голос Жулианы звучит резко и звонко, в отличие от голоса Симона. – Никогда не слышала такого названия.

– А-Б-Д-О-М-И-Н-А-Л-Ь-Н-А-Я, – поднимаясь на ноги, отвечает Симон. – Так врачи называют область живота.

Неужели он врач?

– Не могу сказать, сколько раз ее ударили, – рассеянно говорит он и жестом просит Жулиану поднять фонарь повыше, а сам медленно осматривается. – Определю позже, когда осмотрю тело. А пока… там.

Он замирает, внимательно разглядывая кровь на стене, и спустя несколько секунд обходит Жулиану, чтобы встать напротив этого участка.

– Скорее всего, он перерезал ей горло сзади, прямо здесь. – Симон указывает на пугающе знакомый мне узор, а затем приседает, чтобы рассмотреть то, чего не заметила я. – А потом начал колоть ее ножом. Вот эти вертикальные полосы…

Не знаю, что больше тревожит меня: то, что он так легко расшифровывает произошедшее, или то, что я знаю, насколько он прав.

Симон поднимается на ноги и возвращается по едва заметным следам к телу.

– Он притащил ее сюда, но она не сопротивлялась – видимо, находилась без сознания, а возможно, уже умерла.

– Невеликое милосердие, – говорит Жулиана.

– Согласен, – бормочет Симон, занимая место у головы Перреты. – Он вырвал ей глаза и раздавил лицо чем-то тяжелым, но я не уверен, в каком именно порядке это произошло.

Венатре вновь осматривает переулок. Теперь на это уходит почти минута, прежде чем он качает головой.