Эрика Льюис – Келси Мёрфи и охота за Сердцем Дану (страница 29)
«Вы меня о чём-то спрашиваете или в чём-то обвиняете? У меня нет тайного прошлого, если вы об этом. И пожалуйста, не задавайте больше вопросов».
И тут Лексис поняла, что Розвен ни о чём и не спрашивала. Она просто болтала. Молола языком, выдавая информацию, которую потом можно будет использовать против неё.
Лексис изо всех сил закусила губу. Розвен выпрямилась, вскинув руки.
– Я знаю, что Чавелл-Вудс – суровое место. И мне тоже доводилось терять близких. На самом деле, я потеряла их всех. Пришлось начинать сначала и двигаться вперёд. Вот и всё. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить…
Лексис постаралась не побледнеть, когда Розвен положила руку ей на плечо.
– …то я здесь.
Тёплая улыбка феи стала последним гвоздём в гроб Лексис. Под «я здесь» она на самом деле имела в виду: «я буду приглядывать за тобой».
12
Липкие пальчики
Прошла неделя. Хорошей новостью было то, что Келси больше не встречала никаких ворон. Ей хотелось верить, что появление тех птиц ничего не значило, но она помнила про увядшие цветы у дома бабушки, и было трудно закрывать глаза на эти факты. По мнению дуайан, цветы погибли из-за недоброго предзнаменования, означавшего, что должно произойти нечто плохое. Келси не сомневалась, что спираль, нарисованная птицей Немайн, была ещё одним предупреждением. Само собой, Брона с ней согласилась.
Лучший способ узнать о чём-то древнем – это спросить Скатах, ведь она прожила на свете много тысяч лет. По настоянию Келси они не стали говорить наставнице, что зашифрованное сообщение передали птицы их матерей. Все помнили события прошлого года. Если Скатах почувствует, что школа снова в опасности, она может попросить их обеих уехать.
Брона соврала наставнице, будто бы они видели этот символ на острове во время каникул, и им любопытно, что он означает. Скатах недоверчиво поджала губы, но не стала выпытывать подробности. Она просто подтвердила слова Найла: спираль была распространённым символом, как правило состоящим из трёх частей. Она разрешила Келси и Броне порыться среди множества стопок учебников в её кабинете (при условии, что они потом положат всё на место), но, потратив пять часов времени, они не узнали почти ничего нового. Выяснилось только одно: спирали рисуются в местах, связанных с богами и богинями. Теперь не оставалось сомнений, что это было послание от их матерей.
Келси и Брона провели послеобеденное время, рыская по школьному кампусу. Они осмотрели здания, каменный круг и всё прочее в поисках символов в виде спирали, но не нашли ни одного. Келси надеялась, что Зефир с самого начала был прав: матери просто передавали им привет. Только вот ни Немайн, ни Маха раньше не отправляли никаких сообщений. Никогда.
Направляясь к обеденному столу, Келси со смехом наблюдала, как Розвен, размахивая ручкой-топориком, изгоняет из Бефельтса очередную компанию Коней. Незадачливые студенты попытались совершить незаконную вылазку в сад, но не успели дойти даже до первого поворота.
С той самой минуты, когда стало известно про бал, однокурсники Келси внезапно забеспокоились, как они выглядят и чем от них пахнет. Теперь каждое утро они появлялись умытыми и тщательно причёсанными. Волосы были смазаны маслом, заколоты или заплетены в косички. Персиковый пушок сбрит. Брови и волоски в носу выщипаны. Зубы ослепительно блестели. И, что ещё более странно, мальчики принимали душ. Несколько раз в день.
Розвен обсыпала секцию «Добрый огород» в саду Бефельтс толстым слоем жалящего порошка. Она предприняла эти меры после того, как поймала альфу Гадюк, Арабеллу Уосп, за кражей мелиссы лимонной, использующейся для изготовления духов. Арабеллу приговорили к трём дням уборки конюшен.
Что же до Гэвина Пьюса – потеря нескольких перьев или угроза разгребать навоз не могли его удержать, и он с головой окунулся в преступную жизнь. О его незаконных ночных рейдах ходили легенды, и Пьюс отчаянно торговался за свои нечестно добытые трофеи. Альфа Воронов продавал самые ходовые товары – лаванду, розу и перечную мяту – тем, кто мог за них заплатить. Келси лично видела, как Тэд Фэйган отдал два украденных из Нижней башни сглаза за пакетик с веточками розмарина. С тех пор он появлялся на уроках, благоухая, как курица гриль.
Мало того! Появился список, где отмечалось, кого из второкурсников до сих пор не пригласили на бал. Келси мельком заметила его на столе под локтем Уиллоу, когда садилась обедать. До бала оставалось ещё четыре недели, и почти все имена уже были вычеркнуты – в том числе имя Найла.
Расстроенная, Келси быстро поела и решила использовать остаток свободного времени для работы над домашним заданием.
Келси лежала на животе в тени раскидистого сидраля. Учебник был открыт на странице, где говорилось о шерстистых плоских червях. Ручка Келси лежала на тетради, готовая написать второе из двух эссе, которые задала на эту неделю мадам Ле Дье. Учительница навёрстывала упущенное и, в отличие от перевёртыша, который выдавал себя за неё, у настоящей Ле Дье не было любимчиков. Опоздания на урок и не выполненные домашние задания не допускались ни при каких обстоятельствах.
Келси не могла её винить. Вся неприятная история о том, что случилось с ней в прошлом году, всплыла в первый день занятий, когда Фэйган сломал замок на двери Башни Лютого Леса и она перестала открываться. Весь класс, кроме его фианны, опоздал на пятнадцать минут.
– Я не бьюду терпеть опоздьения ни в каком слючае! – рявкнула мадам, когда они гуськом вошли в класс.
Не помогло и то, что по пути к столу третьей фианны Зефир умудрился врезать Фэйгану по затылку, заработав суровый взгляд учительницы.
– А с этьим Провозглащщением? Ми никогда не нагоньим! В прощлом году перевёртишей совршьенно исключили из программи…
– Я думаю, это было сделано нарочно, мэм, – вмешалась Брона.
– В прощлом году много чьего било сделано нарощно! Этот прокльятий перевёртиш проник в мой любимий салонь красоти! – воскликнула Ле Дье. – Притворьился милой парикмайхерщей и прьямо у неё перед носом подлощил на стуль сглазь! БУМ!
– Что она сказала? – шёпотом спросила Брона у Келси. Понять французский акцент настоящей Лье Дье было ещё труднее, чем акцент лжемадам.
– Что-то о милой парикмахерше и взрыве… по-моему.
– У менья взорвалась щея. Я не могла дишать. Мнье прищлось сорвать свою серьебряную ветвь. Но я всьегда готова к неощиданностьям и ношью в сумочьке исцельяющее зелье.
К сожалению, злоключения мадам Ле Дье на этом не закончились. Дело приняло гораздо более мрачный оборот. Когда мадам пошла в туалетную комнату, чтобы выпить зелье, кто-то сколдовал на неё «зачарование». Она вошла внутрь высокой женщиной, а вышла горгульей. Полиция преследовала мадам, когда она мчалась на остров Сите, к Нотр-Даму, где планировала прятаться на крыше среди других горгулий, пока действие заклинания не закончится. На мосту через Сену множество прохожих с мобильными телефонами запечатлели её позор.
На этом месте мадам вдруг прервала рассказ и обрушила свой гнев на Келси.
– Ти жила в человьеческом мире!
Весь класс с изумлением повернулся к Келси. До сих пор об этом знала только её фианна, и Келси надеялась, что так и останется.
– Ти знаешь, какьие они! Вертольёти, фотоаппарати… Рабьотник зоопарка показивал мнье эти видео, пока я не сьела его тельефон!
Несколько месяцев бедной мадам Ле Дье пришлось терпеть бесчисленные медицинские обследования. Но гораздо ужаснее было то, что её изо дня в день кормили сырым мясом, которое вовсе не походило на бифштекс тартар.
Зачарование длилось весь учебный год. В конце концов мадам Ле Дье превратилась обратно, но у неё больше не было серебряной ветви, чтобы вернуться в Земли Лета. Четыре недели она выслеживала в парижских катакомбах волка-гару и нашла его в самую страшную ночь, в полнолуние, когда размер вервольфа увеличивается втрое. Длинные шрамы на руках Ле Дье стали вечным напоминанием о схватке за сидраль, а на заживление ран ушло девять бутылок зингера.
Хуже того: украденную серебряную ветвь мадам Ле Дье так и не нашли. Дар, передававшийся в её семье из поколения в поколение, учительский амулет, исчез навсегда. Она больше не могла проводить отпуска в мире людей.
Услышав это, Келси вцепилась в свою собственную ветвь, свой ключ от человеческого мира. Единственный подарок матери. В глубине души она считала, что побег в мир людей – это возможность. Место, где можно скрыться, если ситуация когда-нибудь станет слишком сложной. Келси понимала, почему Ле Дье так разозлилась.
Когда мадам закончила рассказывать свою трагическую историю, всё, что Келси могла сделать, – это попросить прощения, хотя не до конца понимала, за что именно она извиняется.
– Простите. Мне очень жаль.
– Я не хочью слишать ваши извиненья! Никому не позвольено опаздивать на уроки! Ми и так отстали от программи! – Мадам Ле Дье тряслась от ярости. – Зима безшалостна. Они ни перед чьем не остановьятся, чтоби вииграть эту войну!
Бросая красноречивые взгляды на Тэда Фэйгана, второкурсники поклялись больше никогда не опаздывать.
Келси начала читать учебник, когда подошла Брона и прислонилась к тихо дышащему стволу сидраля.
– У нас есть дела поважнее.
– Что может быть важнее эссе для мадам Ле Дье.