Эрика Джеймс – Мистер (страница 34)
«Дважды!»
И произнес прекрасные слова. О ней.
«Ты прекрасна».
«Ты изумительна».
И поцеловал ее!
«Вот что я чувствую».
Сложись обстоятельства иначе, она плясала бы от счастья. Алессия касается пальцами губ. Ее мечты осуществились, чтобы разбиться – по воле Данте… в который раз.
Она никогда не сможет остаться с Мистером. Нет, с Максимом. Его зовут Максим.
Она подвергла Максима ужасной опасности. В его собственном доме. Она должна его защитить.
«Zot! А как же работа?»
Она потеряет работу. Никто не захочет взять горничной девушку, за которой охотятся бандиты вроде Данте.
Что же делать?
Нужно вернуться в дом Магды, и поосторожнее. Нельзя, чтобы Данте нашел ее там.
Нельзя.
Нужно найти способ защитить себя.
Страх хватает ее за горло, и Алессия вздрагивает с головы до ног. Она обнимает себя руками за плечи, стараясь не терять самообладания. Ее туманные мечты и надежды разбиты. И в редкое мгновение жалости к самой себе Алессия покачивается из стороны в сторону, пытаясь обрести покой и преодолеть страх.
«Почему поезд тащится как черепаха?»
Вагоны останавливаются на станции Барни, двери открываются.
– Пожалуйста, поскорее, – неслышно шепчет Алессия и нащупывает золотой крестик.
Я мчусь по шоссе А4, и мои мысли скачут от Алессии к парням бандитского вида и к Киту.
«Кит? Как бы ты поступил?»
Он бы знал ответ. Он всегда знал, что делать.
Помню, рождественские каникулы… Мы с Марианной прилетели к Киту и Каролине в Гавану, на джазовый фестиваль. Через два дня мы полетели с ними в Сент-Винсент и наняли лодку до Бекии, чтобы отпраздновать Рождество на частной вилле. Потом Марианна отправилась с друзьями в Уистлер кататься на лыжах, а Каролина, Кит и я вернулись в Англию к шотландскому празднику Хогманай.
Отличное было время.
А всего через день после Нового года Кит погиб.
«Или совершил самоубийство».
«Ну вот. Я сказал это, пусть и мысленно».
«Высказал подозрение».
«Будь ты проклят, Кит. Чертов ублюдок».
Шоссе А4 превращается в М4, и я отыскиваю взглядом высотные здания, по которым можно определить, что Брентфорд уже близко. К счастью, светофор на железнодорожном перекрестке горит зеленым, и я проезжаю без остановки, мысленно радуясь, что догадался подвезти Алессию домой и теперь знаю, где она живет.
Спустя шесть минут я останавливаюсь перед ее домом, выпрыгиваю из машины и бегу к входной двери. На траве еще остались снежные шары, здесь кто-то лепил снеговика. Дверной звонок исправно объявляет о моем приходе где-то в глубине дома, но дверь мне не открывают.
«Твою мать».
«Да где она?»
Меня охватывает настоящий страх.
«Где она может быть?»
Конечно! Она приедет на поезде!
Я видел знак – станция у поворота на Черч-Уолк. Пробежав по дорожке обратно, я сворачиваю на главную улицу. До станции меньше двухсот метров. Нужно только повернуть налево.
«Господи, как хорошо, что бежать недалеко».
Сбегая по ступенькам на станцию, я вижу у платформы поезд, идущий в Лондон. Я останавливаюсь и собираюсь с мыслями. Всего две платформы. И я на той, куда приходят поезда из Лондона. Нужно лишь подождать. На электронном табло высвечивается время прибытия следующего поезда: три часа семь минут. На моих часах три часа три минуты.
Привалившись к выкрашенной белой краской железной опоре, которые поддерживают крышу станции, я жду. Вместе со мной еще несколько человек ждут поезда. Большинство прячутся от дождя и ветра под крышей. Холодный ветер несет пустой пакет и хлопает им вдоль платформы, тащит через железнодорожные пути. Каждые несколько секунд я вглядываюсь вдаль, ожидая появления лондонского поезда.
«Давай. Уже пора».
Наконец поезд медленно, очень медленно подъезжает к станции и останавливается. Я выпрямляюсь, в животе тревожно бурчит.
Из вагонов выходят люди.
Всего двенадцать человек.
Алессии среди них нет.
«Твою дьявольскую мать».
Поезд уезжает, и я снова впиваюсь глазами в табло. Следующий состав прибудет через пятнадцать минут.
«Ничего, это недолго».
«Да это целая вечность!»
Хорошо, что я не забыл в спешке пальто. Сегодня жуткий холод. Я складываю ладони лодочкой, дую на них, топаю ногами и поднимаю воротник пальто, стараясь согреться. Засунув руки поглубже в карманы, я шагаю по платформе в ожидании поезда.
Звонит мой телефон. Неужели Алессия?! Чушь, конечно; у нее даже нет моего номера. Звонит Каролина. Что бы ни было ей нужно, подождет. Я сбрасываю звонок.
Пережив невыносимые пятнадцать минут, я наконец вижу поезд из Лондона. Состав медленно подъезжает к платформе и спустя томительную минуту останавливается.
Время замирает.
Двери открываются, и Алессия первой спрыгивает на платформу.
«Ох, слава богу!»
От облегчения я едва не падаю на колени. Один вид Алессии меня успокаивает.
Увидев его, Алессия в изумлении замирает. Пассажиры идут мимо, а они с Максимом молча стоят и смотрят друг на друга, упиваются друг другом. Дверь закрывается, свистнув напоследок сжатым воздухом, и поезд ползет прочь, оставив их наедине.
– Привет, – говорит он, нарушая тишину и приближаясь к ней. – Ты ушла, не попрощавшись.
По ее лицу пробегает дрожь, к глазам подступают слезы, и некоторые скатываются по щекам.
Ее мука отзывается во мне почти физической болью.
– Ох, малышка, – шепчу я и открываю ей свои объятия.
Она прячет лицо в ладонях и плачет. Я растерянно обнимаю ее и прижимаю к себе.
– Я здесь. Я с тобой, – снова шепчу я в ушко, скрытое шерстяной шапкой. Она всхлипывает. Я поднимаю ее личико за подбородок и нежно целую в лоб. – Я не шучу. Я с тобой.
Глаза Алессии округляются, и она в страхе рвется из моих объятий.
– Магда? – шепотом спрашивает она.