Эрика Брайн – Чистый лист (страница 11)

– Стой! – кричали сзади, но Костя не останавливался.

Он бежал, петляя между припаркованными машинами, перепрыгивая лужи, пока не выскочил на широкий тротуар Садового кольца. Здесь было людно даже ночью – такси, редкие прохожие, компания парней у круглосуточного магазина. Он замедлился, оглянулся.

Погони не было.

Костя перевел дух, оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. Только сейчас он заметил, что ему холодно. Очень холодно. Он опустил глаза – и обмер.

Рубашки не было.

Вместо нее на теле висели только клочья ткани – ворота да пара лоскутов на плечах. Остальное сорвали в той драке. Костя помнил, как Артем вцепился ему в спину, как что-то треснуло, но не придал значения. А теперь стоял посреди Москвы в рваной рубашке, которая была отцовской, которую мать перешивала специально для него, которая была единственной приличной вещью в его гардеробе.

И которую у него украли.

– Твою ж… – выдохнул он, ощупывая себя. Куртка была на месте, застегнутая на все пуговицы, но под ней – голая кожа и лохмотья.

Он постоял еще минуту, пытаясь унять дрожь – то ли от холода, то ли от злости. Потом застегнул куртку до самого горла, спрятал руки в карманы и пошел к метро. Хорошо хоть куртка длинная, почти до колен – со стороны не очень заметно, что под ней ничего нет.

В метро было тепло, но Костя все равно не мог согреться. Он сидел в вагоне, вжавшись в сиденье, и старался не думать о рубашке. О том, что это была последняя вещь отца, которая осталась у него. О том, что мать так старалась, перешивая ее, чтобы он выглядел прилично в Москве. О том, что теперь этого нет.

Выходя на «Университете», он поймал себя на мысли, что даже не знает, как выглядели Артем и Денис в тот момент, когда срывали рубашку. Не запомнил. Только мелькнуло перед глазами их пьяные рожи – и всё.

Он шел к общежитию по пустынному проспекту, сжимая кулаки в карманах. Ночь, огни, редкие машины. Где-то лаяла собака. Где-то играла музыка из открытого окна.

У самого входа в общагу он заметил скамейку. А на скамейке – девушку.

Она сидела, закинув ногу на ногу, и курила. Дым поднимался вверх и таял в свете фонаря. Темные волосы, острый взгляд, серая толстовка. Алиса.

Она подняла голову, когда Костя проходил мимо, и вдруг расхохоталась.

– Ты чего? – буркнул Костя, пытаясь прикрыть куртку плотнее.

– Ты… – она давилась смехом, закрывая рот ладонью. – Ты вообще видел, на что похож?

– На что?

– На бомжа, который потерял одежду в драке, – Алиса выдохнула дым, с интересом разглядывая его. – Куртка застегнута, а под ней… я же вижу, что под ней пусто. Ты где так?

– Не твое дело.

– А мне и не надо, – она пожала плечами. – Просто интересно. Ты вроде тихий, а тут такое.

Костя хотел пройти мимо, но ноги будто приросли к земле. Может, от усталости, может, от того, что в этой девушке было что-то, что не давало уйти.

– Подрался, – коротко сказал он.

– Вижу. И кто победил?

– Я, но рубашку порвали.

– Рубашку? – Алиса усмехнулась. – А чего она такая ценная? Не новая же.

– Отцовская, – вырвалось у Кости прежде, чем он успел подумать.

Алиса перестала смеяться. Посмотрела на него внимательно, по-другому.

– Понятно, – сказала она тихо. – Извини.

– За что?

– За смех. Не знала.

– Откуда тебе знать.

Она затушила сигарету о скамейку, выкинула в урну.

– Садись, – кивнула на свободное место. – Расскажешь, что случилось. Или не расскажешь. Как хочешь.

Костя помялся, потом сел. Рядом с ней было почему-то спокойно. Может, потому что она не лезла в душу, не пыталась утешать, не задавала лишних вопросов. Просто сидела рядом и смотрела на ночное небо.

– С кем подрался? – спросила она через минуту.

– С друзьями Антона.

– А, с этими, – Алиса скривилась. – Артем и Денис? Мордовороты.

– Ты их знаешь?

– Кто ж их не знает. Вечно трутся вокруг Демидова, ловят хлебные крошки. Папаши у них, говорят, тоже при делах. Артемов папа – какой-то чин в мэрии, Денисов – начальник охраны у Демидова-старшего. Так что они свои.

Костя присвистнул. Теперь понятно, почему они так уверенно себя ведут.

– А ты чего здесь сидишь в такое время? – спросил он.

– Не спится, – пожала плечами Алиса. – Душно в комнате. Выхожу покурить.

– Вредно.

– Знаю. – Она усмехнулась. – Ты прямо как моя мама. Тоже все время про вредное говорит. А сама… – она осеклась, не договорила.

Костя не стал спрашивать. Если захочет – расскажет сама.

Так они и сидели молча. Где-то далеко гудел город, шуршали шины по асфальту, ветер шевелил листву в кустах. Было холодно, но Костя почему-то не хотел уходить.

– Ладно, – Алиса встала первой. – Пойду. А ты давай, береги себя. И рубашку новую купи. Не обязательно отцовскую, но чтоб было в чем ходить.

– Куплю, – кивнул Костя.

Она пошла к входу, но на полпути обернулась:

– Эй, Соболев. Ты это… с Демидовым осторожнее. Он не просто так к тебе подкатывает. У него всегда есть причина.

– Знаю.

– Ну знаешь, так и хорошо. – Она махнула рукой и скрылась за дверью.

Костя посидел еще минуту, глядя на закрытую дверь. Потом поднялся и пошел в общагу.

В комнате было тихо. Леха спал, Миша, как обычно, читал при свете настольной лампы. При виде Кости он поднял голову, окинул взглядом его странный вид, но ничего не сказал. Только отвел глаза и снова уткнулся в книгу.

Костя скинул куртку, посмотрел на себя в зеркало. Рубашка висела клочьями, на плечах и груди краснели ссадины и синяки. Он стянул остатки ткани, скомкал и выбросил в мусорку.

В тумбочке, на самом дне, лежала другая рубашка – старая, еще школьная. Он надел ее, лег на кровать и закрыл глаза.

Перед глазами стояла Алиса, курящая на скамейке. И ее слова: «Не обязательно отцовскую, но чтоб было в чем ходить».

Легко сказать.

Отцовская была одна.

И теперь её нет.

Глава 7. Флешка

Неделя после случая в клубе пролетела как в тумане. Костя ходил на лекции, делал вид, что слушает преподавателей, даже что-то записывал в тетради, но мысли его были далеко. Он постоянно возвращался к тому разговору в туалете «Рабицы», к мужчине в дорогом костюме, к словам про кладбище и стройку. И про Волина. «Волин старый дурак» – эта фраза засела в голове и не отпускала.

Профессор Волин вел себя как обычно. Приходил на лекции, монотонно читал материал, изредка отпуская циничные замечания, и уходил, ни с кем не задерживаясь. Костя несколько раз порывался подойти к нему после пар, спросить, что значат те слова, но каждый раз останавливал себя. Что он скажет? «Я подслушал разговор в туалете элитного клуба, и там упоминали вашу фамилию»? Звучало глупо и подозрительно.

Артем и Денис после той ночи вели себя тихо. При встречах в коридоре отводили глаза и старательно обходили Костю стороной. Антон тоже куда-то исчез – говорят, уехал на несколько дней по делам. В комнате 412 было тихо, музыка не гремела, и это почему-то тревожило Костю больше, чем, если бы там продолжались гулянки.