Эрик Рассел – Ниточка к сердцу (страница 69)

– Камень был брошен с большой силой, – обеспокоенно сказал Сэмми. – А ты такой мощный толчок не получишь. Что, если не долетишь до того берега?

– Долечу. Эта лиана свисает с ветви, по крайней мере, футов на пять дальше середины реки, а значит, ближе к противоположному берегу, который к тому же значительно выше.

Он ухватился за стебель, оттолкнулся ногами от ствола и ринулся вперед. Под тяжестью его тела лиана протестующе затрещала. Она не лопнула, но сорвалась с ветви, за которую держалась, и Кесслер полетел вниз. Вода в месте его падения забурлила, словно под поверхностью что-то быстро двигалось. Когда Кесслер упал в реку и рядом с ним возник этот странный водоворот, Сэмми Файнстоун, стоявший ближе всех к кромке воды, громко вскрикнул и, сбросив вещмешок, поднял руки над головой.

– Стой, дурак! – заорал Моллет, стоявший под деревом, и рванулся к Сэмми, чтобы удержать его. – Ты же не знаешь, что…

Но Сэмми уже бросился в воду. На середине реки бесновался водоворот. Голова Кесслера показалась из воды, но тут же скрылась вновь. Вода вспенилась и порозовела, взметнулся невысокий смерч. Еще на миг показалась судорожно вытянутая окровавленная рука, и Кесслер навсегда исчез. Тут вынырнул Сэмми, которого мощной подводной волной отшвырнуло назад к берегу. Борясь с течением, он вдруг громко вскрикнул. Моллет прыгнул в реку, погрузился по пояс в воду и за волосы потащил Сэмми к берегу. Потом нагнулся, подхватил его под мышки и вытащил из воды. Но не всего Сэмми, а лишь его часть, потому что ниже колен были только фонтаны крови, бьющие из перерезанных сосудов.

– О господи! – выдохнул Моллет.

Осторожно положив Сэмми на землю, он нашел походную аптечку и с чувством полной беспомощности начал перебирать ее содержимое. В ней не было никаких хирургических инструментов, да и он все равно не умел ими пользоваться. Шприц, иглы, флаконы с какими-то порошками и жидкостями. Какое нужно лекарство? Как делать укол?

Сэмми зашевелился и попытался сесть, лицо у него было бледное и сонное, как у человека, еще не вернувшегося к действительности.

– А Макс, – прошептал он, – где Макс?..

– Он погибать, – сообщил Малыш Ку, участливо глядя на Сэмми глазами-щелочками, – а ты лежать тихо.

– Почему?

Сэмми напрягся, стараясь подчинить своей воле нижние конечности, а потом глянул вниз. Вернулся Моллет, и Малыш Ку сказал:

– Она терять сознание.

– Все равно. У нас ничего нет, кроме этих лекарств. Подержи ногу.

Тонкими пластиковыми трубочками он быстро соединил главные кровеносные сосуды, а потом залепил их и обнаженные ткани на срезе густой клейкой массой. Накладывать клей было трудно, он быстро затвердевал, создавая прочный защитный колпак. Так же он обработал вторую ногу. Этот грубый способ оказания срочной помощи годился лишь как временная мера, чтобы раненый продержался, пока его не доставят в больницу. Моллет потянулся к аптечке за бинтами и ватой, чтобы поудобнее уложить обрубки ног Сэмми. Его протянутая рука замерла в воздухе, так как в этот момент Малыш Ку схватил пистолет – единственное оставшееся у них оружие – и проговорил:

– Водяная дьявол!

Оглянувшись через плечо, Моллет увидел торчащую из воды плоскую голову в форме сердца, размером с небольшую лодку, с двумя огромными белыми глазами, похожими на блюдца, которые немигающе смотрели на них. С рогоподобных выступов этой уродливой морды свисали водоросли. Челюсти чудовища совершали медленные жевательные движения, словно оно продолжало наслаждаться вкусом изысканного блюда. Один за другим раздались выстрелы. Одно блюдце лопнуло, и из него потекла густая зеленая жидкость. Голова скрылась под водой, которая пришла в движение – животное заметалось по дну. Сэмми пришел в себя от грохота выстрелов, шевельнулся и поднял глаза на Моллета и Малыша Ку.

– Мои ноги! Что-то оттяпало мне ноги! А я ведь почти ничего не почувствовал, только заболело, как будто судорога схватила. И я остался без ног!

– Поправишься. – Моллет продолжал бинтовать культю.

– Нет, мне конец. – Сэмми вздрогнул, словно из жарких джунглей на него вдруг повеяло холодом. – Вам лучше меня здесь оставить.

– То, что ты временно вышел из строя, не дает тебе права молоть чушь. Так что заткнись! – резко оборвал его Моллет.

Сэмми слабо улыбнулся:

– Меня не проведешь. Придется вам пустить в ход лопату.

– Мы понесем тебя, – отрезал Моллет, – для разнообразия. Надоело ямы копать. И ты не заставишь меня выкопать еще одну!

Моллет, который теперь был за старшего, рассудил, что они не смогут преодолеть реку. Будь их только двое, они рискнули бы еще раз попытать счастья с лианой. Но переправить таким способом Фини и Сэмми было невозможно. Проще вернуться к тропе, что ведет на запад, и поискать там другую, которая, может, потом повернет к северу. Конечно, это лишние мили, а дорога и так кажется бесконечной, но ничего не поделать. Выше головы не прыгнешь.

Они срубили и обтесали две прямые ветки, и Малыш Ку натянул между ними мягкую циновку, сплетенную им из камышовой травы. Моллета поразила ловкость и быстрота, с которой двигались его длинные пальцы.

На этих самодельных носилках Сэмми отправился в путь. Сначала он слабо протестовал, но потом сдался. Рядом с ним лежало мачете. Сэмми вряд ли мог им воспользоваться, но само присутствие оружия как бы означало, что остальные по-прежнему считают его полноценной боевой единицей. Он прекрасно понимал, насколько это далеко от истины. Человек без ног – все равно что муха без крыльев. Тем не менее нож, лежащий в успокоительной близости, словно говорил ему: «С тобой все хорошо, Сэмми, иначе я бы не лежал здесь. Я – продолжение твоей правой руки, ведь у тебя есть руки, Сэмми!»

Он беспомощно лежал на носилках, ловил успокаивающие отблески солнца на лезвии, смотрел, как над ним проплывают ветви деревьев, кусал нижнюю губу, чтобы не стонать, и старался как-то отвлечься от жгучей боли в обрубках ног. Благодаря стекловидным оболочкам, непроницаемым для микробов, он не терял крови. Но в организм проникли бактерии из реки и началось воспаление. К середине второй ночи нестерпимое жжение дошло до бедер. Не в силах заснуть от боли, Сэмми лежал у костра. Билл нес очередную вахту. Фини, дремавший на мешках с поклажей, тихонько поскуливал. Сэмми вздохнул и попытался сесть. В его темных глазах мерцали отблески пламени. Подошел Моллет, присел рядом и шепотом, чтобы не разбудить Малыша Ку, спросил:

– Ну, как ты?

– Что-то не очень…

– Погоди-ка.

Моллет направился к мешкам, порылся в своем и вернулся к Сэмми.

– Я прихватил их со спасательной шлюпки. Хотел приберечь…

– Какой шлюпки? – непонимающе спросил Сэмми.

– В которой мы прилетели.

Сэмми сморщился от боли, собрался с мыслями и проговорил:

– Точно, шлюпка. Господи, это ведь было миллион лет назад.

– Хотел приберечь их до торжественной минуты, когда мы увидим купол спасательной станции. Но теперь нам столько не понадобится. – Моллет показал ему небольшую запечатанную жестянку с сигаретами.

– Убери их, – выдохнул Сэмми. Он безуспешно старался не показывать, как ему плохо. – Не стоит открывать. Ведь сигареты не смогут долго храниться, если в банку попадет воздух.

– Малыш не курит. Остаемся мы с тобой. – Моллет дал сигарету Сэмми и закурил сам.

– Может, уколоть тебе морфий?

– А ты умеешь?

– Нет.

Опершись на руку, Сэмми с трудом наклонился к Моллету и тихо сказал:

– Вы тащите меня на руках два дня. Сколько прошли за это время?

– Миль семь, – наугад ответил Моллет.

– Получается три с половиной мили в день. Не густо. И всякий раз, когда путь преграждают лианы, вам приходится класть меня на землю, чтобы прорубить проход. Потом вы снова беретесь за носилки. У вас только по две руки, а не по шесть. И по две ноги. Вы не можете долго идти с таким грузом.

– Ну и что? – настороженно спросил Моллет.

– У Малыша Ку есть пистолет.

– Ну и что?

– Сам знаешь.

Моллет выпустил тонкую струйку дыма и понаблюдал, как она тает в воздухе.

– Я, наверное, кажусь гадом. Быть может, ты меня таким и считаешь. Допускаю, что ты прав. Но я не убийца.

– Взгляни на это иначе, – взмолился Сэмми.

Он опять сморщился от боли, на лбу выступили капли пота.

– Я все равно умру. Это вопрос времени. И я прошу тебя сделать так, чтобы мне было легче.

– На самом деле ты хочешь, чтобы мы облегчили существование себе, – прервал его Моллет. Он плюнул в костер, и огонь зашипел.

– Еще слово, и я оторву твою безмозглую башку!

Приподнявшись на локте, Сэмми слабо улыбнулся:

– Да, Билл, умеешь ты успокоить человека с помощью угроз.

– Схожу за морфием. – Моллет обогнул костер и стал рыться в запасах.

Билл, думал он. Кажется, Сэмми впервые назвал его по имени. Очень может быть, что так обращались бы к нему сейчас и другие, доживи они до этого дня. К примеру, Пейтон. Может, сегодня они уже выросли бы из таких фраз, как «Пейтон, подними эту штуку!» и «Слушаюсь, мистер Моллет», а разговаривали бы между собой совсем по-другому: «Возьми-ка, Ганни!» и «Конечно, Билл». Возможно, что миссис Михайлик называла бы его Би, а он обращался бы к ней «Герда» или «мамочка» или придумал бы смешное прозвище, что-нибудь вроде Тутси.

Еще совсем недавно такая мысль даже не пришла бы ему в голову, а если бы и пришла, он бы возмутился. Но не сейчас. Времена меняются, а вместе с ними и люди. Пока он искал лекарство, в голове вертелась гадкая мыслишка: жиденыш Сэмми сам виноват, что умирает. Он прогнал ее громким ругательством. Сэмми, не раздумывая, прыгнул за Кесслером, а теперь просит застрелить его, чтобы им было легче идти. Пейтон, не думая о себе, бросился к черту в зубы, чтобы спасти остальных. Герда и Григор согласны были умереть, только бы не задерживать всех. Даже Фини кинулся бы на этих пятидесятитонных носорогов, если бы его не удержали. Каждый проявил мужество, хладнокровное или безрассудное, инстинктивно или осознанно.