Эрик Рассел – Ниточка к сердцу (страница 68)

– А сейчас она есть?

– Нет. Показалась и почти сразу исчезла.

– Мне надоели ваши фантазии, – заявил обливающийся потом Кесслер, – еще час под этим проклятым солнцем, и у нас начнутся галлюцинации почище. Давайте лучше спустимся в тень.

Фини вдруг залаял и ощетинился на стоящую в стороне скалу. Кесслер начал огибать ее, держа наготове пистолет. Фини обогнал его и зарычал, как лев. Из-за скалы выскочило какое-то странное существо, похожее на десятиногую ящерицу, и длинными прыжками умчалось прочь. Фини разочарованно заворчал.

– Восемь футов длиной, из них половина – зубы, а удирает от маленькой собачки, – презрительно фыркнул Кесслер.

– А может, оно просто не переносит резких звуков, – предположил Сэмми, – и если б Фини так не разорялся, оно бы его уже съело.

– Что меня бесит на этой чертовой планете, так это тишина, – сказал Кесслер, – у нас на Земле в джунглях такой гвалт стоит, оглохнуть можно. Стрекочут кузнечики, верещат обезьяны, разоряются попугаи. А здесь все затаились и выслеживают друг друга. Огромные змеи ползают совершенно беззвучно. Гигантские пауки сидят в норах и не шелохнутся. Во время ночных дежурств я замечал множество каких-то тварей, и все они ползли или крались с такой осторожностью, что ветка не треснет и лист не зашуршит. Это противоестественно. Меня это угнетает.

– Давайте тогда споем, – предложил Сэмми, – это поднимет нам дух и распугает всякую нечисть.

– А что будем петь? – спросил Кесслер.

Сэмми долго думал и наконец предложил:

– «Долгий, долгий путь». Подойдет?

Все запели, кроме Малыша Ку: он не знал слов. «Путь» сменила «Уложи меня среди клевера», за которой последовали «Песня легионеров» и еще с полдюжины других. Пение ускорило спуск в джунгли и продвижение сквозь заросли. Моллет хриплым басом исполнил соло старинную австралийскую песенку «Клэнси из Оверфлоу». Допев последний куплет, он взялся за Малыша Ку:

– А ты почему не поешь? Ну-ка, спой нам что-нибудь свое!

Малыш Ку застеснялся.

– Да не бойся, – уговаривал Моллет, – все равно хуже моего не выйдет.

Преодолевая смущение, тот неохотно повиновался. Послышались какие-то резкие немелодичные сочетания визгливых, воющих полутонов, похожие на вой страдающей от боли кошки. Агония продолжалась несколько минут и вдруг оборвалась, как им показалось, на середине такта.

– А о чем эта песня? – заинтересовался Моллет.

– Лепестки цветов медленно падают с неба, словно снежинки, и нежно приникают к бледной руке моей любимой, – с удивившей всех беглостью перевел Малыш Ку.

– Надо же! – воскликнул Моллет. – Как красиво!

Подумать только, Малышу Ку есть о ком петь песни! Моллету раньше такое и в голову бы не пришло. Он попытался представить себе эту женщину. Лицо у нее оливковое, глаза миндалевидные, она смешливая, пухленькая, вкусно готовит, и у нее семеро толстеньких ребятишек. Не исключено, что она вдвое крупнее Малыша Ку, твердой рукой управляет хозяйством, а зовут ее Тончайший Аромат или как-нибудь еще в таком роде.

– Очень красиво! – повторил Моллет, к вящему удовольствию смущенного Малыша Ку.

– Может, споем теперь «Мы идем по Джорджии»? – предложил Сэмми, которому хотелось еще подрать глотку.

– Я уже задыхаюсь, – Кесслер яростно рубанул мачете по сплетению лиан высотой в половину человеческого роста, перекрывшему дорогу, – идущему впереди достается вся работа.

– И весь риск, – подхватил Сэмми. – А не идти ли нам во главе отряда по очереди?

Кесслер прошел через отверстие, по краям которого извивались обрубки лиан.

– Неплохая идея. Обдумаю на досуге. Напомните месяца через два.

Напомнить не получилось. Он так долго не прожил. Тремя днями позже путники наконец узнали, кто проложил в джунглях тропы. Они часто задумывались, кто мог проделать эти дороги в непроходимых зарослях. Уж, конечно, не огромные змееподобные твари вроде той, в схватке с которой погиб Ганнибал Пейтон. Они попадались на глаза, но ни разу больше не приближались и не нападали. И не те, похожие на зубастых ящериц, они слишком маленькие и легкие. Было ясно, что дорогу протоптали более редкие, крупные и тяжелые животные. Местами тропы уже зарастали: джунгли постепенно отвоевывали территорию, однако длинные куски пути, не считая мест, где затаились цветы-хищники, были плотно утрамбованы чьими-то гигантскими конечностями.

Дойдя до поворота, они вдруг услышали громкий гул. Фини навострил уши и забеспокоился. В мире вечной тишины звук казался неуместным и странным, он словно отменял существующие законы природы. Грохот усилился, низкий и тяжелый, сотрясающий землю, словно топот многотысячного стада бизонов. Фини возбужденно взвизгнул и быстро забегал кругами.

– По-моему, нам лучше убраться с тропы.

Кесслер посмотрел вокруг. Звук приближался.

– Туда!

В одном месте заросли казались чуть реже, а ветки переплетены не так тесно. Все принялись яростно прорубать проход. Когда продвинулись ярдов на тридцать вглубь, из-за поворота послышался оглушительный топот. Моллет схватил Фини и сжал ему пасть, чтобы тот не залаял.

Они стояли в прилипших к спинам рубашках посреди зеленого ада и смотрели. По тропе, точно сошедшие с рельсов локомотивы, мчались одно за другим громадные животные. У них была толстая темная кожа и уродливые трехрогие головы с маленькими свиными глазками. Казалось, их вес не соответствует размеру, словно пятьдесят тонн костей и мышц втиснули в шкуру, рассчитанную на двадцать. У каждого было четыре пары массивных слоновьих ног, которые вдавливали в почву все, что попадалось на их пути. Земля тряслась. Ударная волна достигла верхних слоев почвы и поднялась по стволам деревьев, верхушки которых закачались. Животные, напоминающие гигантских трехрогих носорогов, бежали без единого звука, если не считать топота и сопения. Их было десятков шесть-семь. Они промчались мимо бешеным галопом, сметая все на своем пути, проламывая замаскированные покрытия ям-ловушек, на дне которых затаились крабы-хищники.

Выбираясь из укрытия, люди прислушивались, не грозит ли им еще одно такое нашествие, но глухой топот затих вдали. Кесслер посмотрел на свой пистолет и сказал:

– От него никакого толку. Тут нужна семидесятипятимиллиметровая базука.

– Кто это? – поинтересовался Моллет, выпуская Фини на тропинку.

– Не имею ни малейшего представления. Один Алекс знал хоть что-то об этой планете, да и то не много.

Тропинка снова повернула, Кесслер вышел на развилку и сверился с компасом.

– Нам сюда.

Тропа упиралась в берег реки, начисто вытоптанный с обеих сторон ярдов на сто. Сюда приходили на водопой трехрогие чудовища. Вода в реке была желтая и мутная, течение быстрое, ширина – ярдов тридцать, а глубина неизвестна. Компас показал, что противоположный берег лежит по прямой к северу. Кесслер хмуро взглянул на быстрое течение и решительно заявил:

– Нечего и пытаться переплыть эту реку. В ней могут быть сильные подводные течения. – Он вытер пот с лица и какое-то время безнадежно рассматривал зеленоватые блики на грязно-желтой поверхности. От реки несло гнилыми яблоками и еще каким-то противным едким запахом.

– Тогда надо вернуться к развилке и пойти по другой тропе, – сказал Моллет, – она, правда, вела на запад, но может потом повернуть.

– Лучше бы не возвращаться, если можно обойтись без этого. Частые отклонения от курса нас прикончат.

Кесслер внимательно оглядел берег и росшие поблизости деревья.

– Если бы найти большое бревно…

– Сомневаюсь, что сможем найти подходящее, – возразил Моллет.

– Жители земных джунглей плетут мосты из лиан, и на сооружение такого моста уходит совсем немного времени. Кто-нибудь знает, как это делается?

Никто не знал.

– Сдается мне, что люди, которые это делают, должны находиться по обе стороны реки. Чтобы построить мост, по которому мы перейдем реку, нужно сначала перебраться на тот берег, – высказался Моллет.

– Перелететь, как обезьяна, – догадался Малыш Ку.

– Ты что, мысли читаешь? – воскликнул Кесслер. – Я как раз об этом думал.

Он еще раз внимательно оглядел деревья.

– Только бы найти подходящую лиану…

Они прошлись вдоль берега и вскоре обнаружили то, что искали. С высокого дерева, раскинувшего ветви над водой, свисало несколько толстых стеблей. Подтянуть один из них к берегу было не трудно. Они срезали в джунглях длинную тонкую лиану, привязали к ее концу овальный камень и, раскручивая его в воздухе, стали забрасывать в сторону висевших над водой стеблей. С десятой попытки лиана обмоталась вокруг одного из них. Они потянули стебель на себя, но его конец взметнулся над берегом и зацепился за дерево на большой высоте. Чтобы достать его, Моллету пришлось лезть на дерево.

– Я переправлюсь первым, – сказал Кесслер.

Он привязал обмотанный лианой камень к концу свисавшего с дерева стебля, швырнул его через реку и с помощью тонкой лианы вернул назад. Камень пролетел в двух футах над противоположным, более высоким берегом. Довольный результатом, Кесслер подтянул лямки вещмешка, проверил, надежно ли закреплены пистолет и патроны, и отдал Моллету компас.

– Слишком ценный прибор, чтобы им рисковать.

Не сознавая пророческого смысла этих своих слов, Кесслер с помощью остальных поднялся на несколько футов вверх по стволу, схватил толстую лиану и изо всех сил потянул на себя, испытывая на прочность.