Эрик Поладов – Комната грехов (страница 7)

– Я не слышал.

– Тогда перед тем, как уйти, сообщу тебе одну весёлую новость – если в течение двух месяцев мы не получим результатов, то ты не только отсидишь положенные год и два, но и ещё годика три, которые тебе накинут за частые драки с охраной. И никто не докажет, что это всё было спектаклем. И это в лучшем случае, потому что если на борту корабля не окажется никакой контрабанды, Коппола ненароком узнает о том, кто стучал на него последние два года. И дело об убитом сокамернике тоже всплывёт.

Спокойным, но возмущённым тоном Маттео ответил:

– А что вы хотели? Чтобы двадцатилетний пацан был посвящён во все интимные места крупных дел мафии?

– Да. Именно этого я и хочу. Чтобы ты знал все их интимные места. Потому что в противном случае кое кого заинтересуют твои интимные места.

Собирая разложенные на столе бумаги, детектив Блэкберри сказал:

– Отсидишь четыре дня.

Как правило, после разговора со следователем Маттео проводил в той камере ещё несколько дней, чтобы в блоке все думали, что его действительно посадили в карцер. Хоть и тусклое, но освещение там было, в отличие от других карцеров, расположенных в подвале.

– Слушайте детектив. Если сейчас меня не могут амнистировать, то давайте хотя бы скостите срок в карцере. На второй день у меня начинается клаустрофобия. – Маттео говорил с сарказмом, который детектив явно не понял.

– Пять дней.

– Да ладно. Что вам стоит?

– Неделю!

Детективу, очевидно, было не до смеха.

Прошла неделя. Маттео вернули в блок. Его встречали торжественно каждый раз, когда он возвращался из карцера, а именно весь тюремный блок ликовал при одном только виде героя, который не боится подраться с охранником. Все вокруг свистели и выкрикивали восторженные слова. Маттео, будто рок звезда, постоянно поднимал руки вверх, демонстрируя указательные и средние пальцы. После недолгого восторга публики, он поднялся по лестнице, отправившись к Дженнаро. Как и обычно, узнавая о том, что Маттео вышел из карцера, Дженнаро приказал накрыть на стол. Так что при входе в камеру Маттео ожидали копчёный бекон, колбаса, голландский сыр, «Наполеон», фрукты и красное вино.

– А вот и наш революционер – произнёс Дженнаро, сидящий за столом с сигаретой в руке. – Садись.

Маттео прошёл к столу, вылил в себя половину стакана, после чего Дженнаро спросил:

– Что ты им такого сказал, что они тебя на целую неделю упекли?

– Блэкберри был не в настроении.

Дженнаро несколько обрадовался:

– Та-а-ак. И что сказала тебе эта тварь?

– Говорит, что поймал тех, чьи имена я назвал. Но это его ни сильно обрадовало, потому что они твои конкуренты и теперь благодаря их поимке твой бизнес может расшириться. Так что он оказал тебе услугу.

По всей камере раздался дикий хохот.

– Ну ещё бы. Это из-за него я вынужден пялиться на эти стены. Он достаточно испоганил мне жизнь. Так что пусть теперь компенсирует. А ты сказал ему про судно?

– Само-собой.

– Отлично. Посмотреть бы на их физиономии, когда они найдут на его борту десять тонн сахара. Найдут, отпустят, и мы пустим его в производство.

Организация Дженнаро закупала тростниковый сахар на Кубе для производства спиртных напитков. Но приобретение простого сахара не могло вызывать каких-либо подозрений, а конечный продукт, в производство которого его пускали, уже было уголовно наказуемым занятием.

Маттео проглотил несколько кусков бекона и добавил:

– Ещё он пообещал накинуть мне несколько лет, если в ближайшее время он не получит информацию о чём-нибудь стоящем и сможет повязать больше твоих людей.

– Я же говорил, его надо грохнуть – в сотый раз повторил фразу один из итальянцев, на что Дженнаро ответил:

– Мауро, твои слова в первый раз имеют хоть какой-то смысл. Хотя они звучат у тебя даже во сне. Может быть тебе сменить специализацию. Будешь заниматься мокрухой.

– А что, я не против.

В камере вновь раздался смех.

– Но для этого ещё рано – теперь голос Дженнаро звучал вполне серьёзно. – Наш человек в отделении сказал, что начальство недовольно работой Блэкберри. Много денег и сил уходит на его расследование, а результаты ничтожны. А этот придурок настолько жаждет повязать всех в нашей семье, что плюёт на угрозы начальства. Этим грех не воспользоваться. Если продолжим в том же духе, то ещё пара таких надувательств и его вполне могут понизить в звании, как минимум. И тогда мы избавимся от него. Нельзя позволять, чтобы он перестал требовать от тебя информацию. А на счёт твоего срока, – обратившись к Маттео, – думаю, наши разберутся с этим. Если Блэкберри как следует провалится в этом расследовании, его уберут ещё до того, как он подаст прошение в суд о расследовании убийства сокамерника.

– А как ты собираешься провалить его расследование? – спросил Лучано, стоя в дверном проёме и облокотившись плечом о стену.

– Через пару дней узнаете.

Через несколько дней в газетах пестрели заголовки о том, что организованная преступная группировка убила двух блюстителей закона, которые являлись подчинёнными детектива Блэкберри. Также упоминалось об отстранении Блэкберри от проводимого им расследования и понижении его в должности. Но для Маттео это всё равно развернулось в худшую сторону. Менее чем через месяц его перевели в соседний блок. После того как в колонии произошла смена начальства, было принято решение перевести некоторых заключённых в другие блоки для разрыва внутренних связей между членами сформировавшихся группировок. Итальянцы, темнокожие, латиносы, азиаты и остальные объединения теперь не были такими многочисленными. В первый же день в новом блоке, когда Маттео едва успел положить своё бельё на койку, расположенную так же на третьем этаже, к нему подошёл бритоголовый заключённый, раздетый до пояса, с многочисленными татуировками на теле в виде свастики и надписей о ненависти к другим этносам. Ему было на вид лет сорок, худощавый и ростом меньше Маттео.

– Эй, итальянец!

Маттео повернулся в сторону выхода.

– Да, ты. Как на счёт мира.

– Я всегда за мир.

Нацист вытер нос большим пальцем, совершив громкий вдох. После этого, постоянно дёргая руками в разные стороны, спросил:

– Тогда, может, присоединишься к нам?

Маттео широко расставил ноги, положил руки в карманы, задрал подбородок и произнёс:

– Я похож на нациста?

– Друг – это не проблема. Подправим тебе причёску, несколько татуировок и готово. Будем с тобой как Адольфо и Бенито.

– Это был риторический вопрос, чмо нацистское. Я не вожусь со всякой швалью.

Возмущения нациста долго не продолжались. Он успел, разве что, только подбежать. После этого Маттео положил обе свои ладони на его шею и несколько раз стукнул его голову о край своей койки, вогнав половину зубов сокамерника в рот. Когда после удара лбом о бетонный пол немец потерял сознание, Маттео вытащил его из камеры, волоча по полу, держась за запястья и выкинул его через перила. Заключённый пролетел три этажа перед тем, как столкнулся с полом. При приземлении из него во все стороны полетели кровавые брызги. Из-за того, что затянули с уборкой, следы от того кровавого пятна так и не удалось отмыть до конца. Оставшиеся следы служили напоминанием о том психованном парне, которого поселили на третьем этаже. За убийство второго на его счету зека Маттео отсидел две недели в карцере. После этого двадцатилетнего итальянца в колонии начали бояться настолько, что даже целой толпой нацисты боялись к нему подходить.

С учётом дела об убийстве первого сокамерника, которое всплыло, как только Блэкберри ушёл в отставку, Маттео получил ещё пять лет и восемь месяцев сверху.

Время, проведённое в колонии, не прошло для него даром. За это время Маттео успел получить базовое образование по американской программе. Но этим его учёба не ограничивалась. Он усвоил немало уроков. Он чётко уяснил, что честь, друзья и репутация дороже скорой свободы, а иначе свобода долго не продлится, если в преступном мире кто-нибудь узнает о твоём сотрудничестве с полицейскими. И к тому же, к стукачам не проявляют ни уважения, ни доверия, а если тебе никто не доверяет, то и дела вести с тобой ни один серьёзный человек тоже не станет. Помимо этого, он научился тому, с кем и в какой манере нужно общаться. Он усвоил, что с полицейскими стоит разговаривать вежливо, но при этом из сказанного правдой не должно быть ни единого слова. Копам нужно лгать и делать это стоит убедительно. Ежели ты лгать не умеешь, то старайся недоговаривать и умалчивать о том, о чём тебя не спрашивают. Маттео научился и этому. Он чётко уяснил уроки актёрского мастерства. Проведя долгое время в окружении людей Дженнаро, он прекрасно изучил, каким образом могут поймать на лжи и как вести разговор, чтобы тебе поверили. Ему в доходчивой манере объяснили, что перед тем, как начать говорить, нужно как следует продумать все варианты отступления, если тебе будут задавать уточняющие вопросы. Лишняя секунда молчания может помочь подобрать слова, в которых не будет ничего лишнего. Это вызывало необходимость ещё и из-за того, что в твоём окружении кто-то может оказаться предателем. Кто-то может обмануть на деньги. Или ещё хуже, когда в семью внедряют крота, как это пытался сделать Блэкберри. Владея навыками искусного актёра, можно легко поймать на лжи того, кто пытается тебе насолить. Также Маттео сумел определить, как сделать так, чтобы не переплатить за чью-либо услугу или не скупиться, чтобы не пострадали отношения с другими людьми и можно было бы продолжать дальше вести общие дела. Он узнал о том, где находится золотая середина между щедростью и жадностью – грань, которую необходимо постоянно чувствовать лучше, чем собственное тело.