Эрик Найт – Смена формата. Как справиться с решением самых запутанных мировых проблем (страница 8)
В конце концов, Дарул Ислам так и остался локальным движением, но именно он изменил тот подход, с помощью которого Килкаллен определял терроризм. Как он позже говорил мне, существует два вида террористов. Одна группа – это глобальные джихадисты, постоянно переезжавшие с одной передовой линии конфликта на другую. Это были ярые радикалы, всегда рвущиеся в эпицентр боевых действий. Таких в Ираке, по оценкам Килкаллена, было лишь 2 %. Остальные же – местные повстанцы, которые были бы только рады остаться в стороне от военного конфликта, будь сняты их местные политические претензии. Справиться с такими противниками довольно просто: нужно лишь изолировать их от движения глобального джихада и решить их местные проблемы. Это различение представляется важным для выбора того подхода, который следует использовать для решения конкретной проблемы. Вовсе не всегда правильно взять и перестрелять всех «плохих парней с пистолетами».
Именно занявшись устранением причин местного недовольства, правительство Индонезии смогло справиться с восстанием Дарул Ислама в 1950-е и 1960-е годы. Здесь же стоит искать и ключ к победе в войне с современным терроризмом. Еще в 1990-е решение было совершенно не очевидным, но уже в начале 2000-х оно стало потихоньку проявляться.
До 11 сентября еще сохранялся немой вопрос: что же делать с Аль-Каидой? В 1998 году заложенными в грузовиках взрывными устройствами практически одновременно были убиты люди у посольств США в Кении и в Танзании. Позже была установлена связь между этими бомбами и местными членами организации Египетского исламистского джихада, которые оказались связаны с Аль-Каидой. Во второй половине 2000-х разбомбили американский эсминец УРО «Коул», пришвартованный в одном из портов Йемена. Ответственность за теракт взяла на себя Аль-Каида. В начале 2001 года Ричард А. Кларк, возглавлявший при Буше Группу антитеррористической безопасности, задал госсекретарю Кондолизе Райс такой вопрос: «Мы серьезно рассматриваем угрозу, идущую от Аль-Каиды? Вообще, Аль-Каида – это серьезно?» Если Аль-Каида – это кучка террористов-фанатиков, как отметил Кларк, то проблему, возможно, и не получится решить раз и навсегда, но лишь только локализовать. Такая группа превратится «в постоянный источник неприятностей, убивая каждые полтора-два года энное количество американцев». Но если эта группа есть часть живой функционирующей организации, которая вербует на местах на глобальную террористическую кампанию всех, кто выказывает свое недовольство, – это уже совсем другая история.
Килкаллен был убежден в необходимости пересмотра нашего подхода к решению таких конфликтов. В центре внимания должна находиться правильная система, и это не террористы – непримиримые борцы, – а их сети – повстанческие движения по всему миру. Глобальное повстанческое движение – это и есть тот живой и действующий организм, победа над которым предполагает разрушение социальных сетей, провоцирующих рост враждебности, а также разрыв связей между глобальными джихадистами и людьми «на местах», обеспокоенными тем, что происходит вокруг них.
Где бы вы стали искать эти сети? И как бы решили их разрушить? Эти вопросы разбираются в изданной в 2004 году книге Марка Сейджмана «Сетевые структуры терроризма». Сейджман – бывший оперативный сотрудник ЦРУ и судебный психолог. Он оставил службу, чтобы заняться изучением биографий подозреваемых в терроризме. Его выборка составляла 400 человек, каждый из которых так или иначе выбрал США в качестве цели своей террористической деятельности. И то, что открывалось ему по мере знакомства с историями их жизни, отношений, а также путей, по которым они пришли к терроризму, сломало все стереотипы о террористах.
Сейджман показал, что большинство из его выборки пришли к политическому насилию путем того, что он назвал «халяльной теорией терроризма». Большинство террористов
Обнаруженное Сейджманом можно, действительно, считать открытием, поскольку оно показывает истинную природу проблемы. Самые успешные методы борьбы с терроризмом вовсе не обязательно должны быть нацелены на визуально наиболее заметные «символы» проблемы – на людей в тюрбанах и с оружием. Наоборот, победа в войне с терроризмом предполагает разрушение социальных сетей, связывающих отдельных личностей одной общей целью «спасения мира». Как заключает Сейджман, террористы зачастую – это просто люди, которые «влипли» в ситуацию насилия, буквально в последнюю минуту поддавшись на уговоры подстрекателей, скрытых в остальное время в недрах своих организаций. «Явный пример того – шахиды в Испании, – пишет он. – Семеро террористов живут в одной квартире. Один из них говорит: «Сегодня нам пришло время действовать, ребята». Ты не можешь предать своих друзей и потому идешь и выполняешь задание. Будучи каждый сам по себе, они вряд ли бы пошли на это».
Вся информация, которой пользовался Сейджман, находилась в публичном доступе. Одним из самых значимых достоинств этой книги, как позже отметили в ЦРУ, как раз и было новое видение ситуации, сложившееся на основе открытых источников. Система, которая оказалась в фокусе исследования, проведенного Сейджманом, была очень далека от подходов, в то же самое время разрабатываемых по отношению к терроризму президентской администрацией. Еще в 1999 году в своей речи во время президентской кампании Буш ратовал за то, чтобы военные определились с форматом своих действий, установив четкие цели и предельно ясную систему действий. Американским военным «требуется достигнуть согласия в определении собственной миссии… Отправка солдат на неясные, бесцельные и потому бесконечные по числу боевые операции быстро приведет к разложению их морального духа», – говорил он. Такой подход к войне был вполне очевидным, особенно в то время, когда президентская администрация готовила вторжение в Ирак.
3.
Весь 2002-й год американская военная верхушка ломала голову над тем, как же без «лишнего шума» устранить от власти Саддама Хуссейна. Когда же в 2003 году такой момент появился, все прошло исключительно гладко. Стив Мец, эксперт по национальной безопасности Института стратегических исследований, охарактеризовал кампанию по вторжению как «мастерскую». Американские силы во главе с 3-ей пехотной дивизией вторглись в Багдад с запада, со стороны Евфрата, в то время как с востока было осуществлена параллельная атака, возглавляемая 1-й экспедиционной дивизией морской пехоты. Уже через 21 день после начала боевых действий режим пал.
Однако в месяцы, последовавшие за вторжением, уровень насилия в Ираке вместо снижения продолжал расти. В один двенадцатичасовой отрезок времени в августе 2003 года повстанцы взорвали основной источник водоснабжения Багдада, совершили обстрелы одной из багдадских тюрем и подожгли нефтепровод. Несколькими днями позже рядом с посольством Иордании в Багдаде в автомобиле было приведено в действие взрывное устройство, в результате чего погибли 19 человек. Дональд Рамсфелд, министр обороны США, приписал этот тип насилия режиму Саддама. В интервью Тодду МакДермотту на канале WCBS-TV он обвинял в этом «людей, которые были бойцами режима Саддама Хуссейна: фидаинов Саддама, и членов партии Баас, и, без сомнения, некоторых из его телохранителей».
Было невозможно найти непосредственных организаторов этих террористических актов, но было очевидно, что в их намерения, скорее, входила пропаганда, нежели прямое военное столкновение. Боевики устраивали хаос и подстрекали население Ирака винить в этом хаосе американские войска. Настоящее сражение было, скорее, политическим конфликтом, нежели просто столкновением армий. Рост насилия породил реакцию иммунного ответа, при которой недовольство режимом Саддама постепенно перерождалось у иракцев в агрессию против американских оккупантов. Оказавшись нечувствительными к политическим граням борьбы с терроризмом, военачальники не только подошли к решению проблем с неправильного фокуса, но и вообще лишь усугубили ситуацию.
Майк Шервингтон, служивший в Ираке британский солдат, позже писал в своей статье в