Эрик Найт – Смена формата. Как справиться с решением самых запутанных мировых проблем (страница 7)
Значительные сдвиги в британской военной тактике произошли в начале 1950 года, когда генерал-лейтенант сэр Гарольд Бриггс был назначен начальником оперативного управления. Бриггс сместил фокус ведения войны со стрельбы по неприятелю на победу среди местного населения. Его идея заключалась в том, что правильный подход должен быть ориентирован на снятие политического недовольства. Он утихомирит местных жителей и тем самым изолирует повстанцев. Позже его план был осуществлен под командованием генерал-лейтенанта сэра Джеральда Темплера, который пришел ему на смену в 1952 году. Темплер смотрел дальше, за горизонт видимого конфликта. «Огневая составляющая войны – это только 25 процентов всех хлопот, другие 75 процентов в том, чтобы переманить жителей страны на нашу сторону», – позже говорил он. Это вовсе не был пацифистский подход. Темплер буквально подкупал местных жителей за предоставление информации о повстанцах, предлагая им такие услуги, как водопроводная вода, медицинская помощь и электроэнергия. Когда же они проявляли несговорчивость, вводились различные механизмы наказания. Также с целью вовлечения противника в небольшие локальные стычки, а не в масштабные развернутые сражения, Темплер начал использовать специальную авиадесантную службу (SAS). Поворот в осмыслении войны, совершенный Темплером, предполагал борьбу с использованием таких скрытых рычагов, как экономические стимулы, социальные услуги и создание стабильного правительства.
Война в Малайе закончилась установлением независимости Малайзии. Как только с колониальным контролем над страной оказалось покончено, британцы стали расценивать свое участие там как победу, поскольку коммунистическое восстание оказалось подавленным, и было установлено стабильное управление. Несмотря на волну публикаций, которые вызвала война в Малайе, более серьезный урок – необходимость рассматривать противника вне традиционной системы координат – все же постепенно внедрялся в военное мышление. Однако уроки Малайи не вспомнили во Вьетнаме, когда США, лидировавшая уже тогда супердержава, оказалась втянутой в своего рода партизанскую войну.
В 1964 году генерал Уильям Уэстморленд принял на себя командование американскими войсками во Вьетнаме. Подход Уэстморленда к войне сводился к миссии «найти и уничтожить» в отношении Вьетконговской армии, возглавляемой в то время Во Ньгуен Зяпом. Зяп взял на вооружение тактику Лоуренса по командованию вьетнамскими деревнями и организации внезапных атак на армию США. Эта стратегия оказалась весьма продуктивной. В то время, как Уэстморленд одерживал победы на линии фронта – такие как битва в долине Йа-Дранг и Тетское наступление, – он практически ничего не делал, чтобы завоевать умы и сердца людей.
Со временем для решения и этой задачи были созданы специальные подразделения. В 1965 году, к примеру, были созданы смешанные роты для совместных действий по борьбе за местные городки и деревни. В этих подразделениях американские морпехи объединялись с вьетнамской национальной гвардией и совместно выстраивали взаимоотношения с местными общинами, дабы изолировать их от Вьетконга. Начиная с 1968 года, эти подразделения получили больше полномочий, когда командование принял на себя генерал Крейтон Абрамс. Но этого было недостаточно, да и время было упущено. Военные действия совсем истощили ресурсы американского общества, и вновь избранный президент Никсон приказал вывести войска.
Одним из уроков, полученных Соединенными Штатами во время войны во Вьетнаме, стало не изменение подхода к трудным военным кампаниям, а их избегание. Колин Пауэлл, занявший при Джордже Буше-младшем пост госсекретаря, был во Вьетнаме еще неопытным майором. В 1992 году Пауэлл, будучи председателем Объединенного комитета начальников штабов, подготовил весьма знаковую статью для
2.
В то же самое время, когда в Соединенных Штатах формировалась «доктрина Пауэлла», молодой австралийский капитан армии жил в джунглях Западной Явы и занимался изучением того, что в скором времени станет следующей волной глобального военного конфликта. Дэвид Килкаллен – человек, у которого
Исследование Килкаллена касалось сепаратистского исламского повстанческого движения под названием Дарул Ислам (Darul Islam). Информация об этой группе попалась ему на глаза во время одного из посещений музея в Индонезии. Дарул Ислам была практически неизвестна на Западе, но именно эта группа в 1950-1960-е годы поднимала восстания против индонезийского правительства и имела силы, вдвое превосходившие войска, которые противостояли Британии в Малайе.
«Что было интересно в этом конфликте, это та легкость, с которой победило индонезийское правительство», – прокомментировал мне позже ситуацию Килкаллен. – «И мне захотелось докопаться до причин».
Деревни, в которых Килкаллен проводил свои полевые исследования, гнездились в долине, окруженной пиками Прянганских горных цепей высотой в 5000 футов. В них еще за полвека до настоящих событий зарождалось повстанческое движение. Местные органы власти предоставили Килкаллену двух сопровождающих, чтобы те присматривали за ним, но им скоро наскучило кружить по горам туда-сюда.
Они сказали: «Ладно, пожалуй, мы вернемся в Бадунг. Звони, если что-то понадобится, и мы сами будем наведываться к тебе раз в неделю». Так рассказывал мне Килкаллен.
Как только они ушли, изменилась и манера местных жителей держаться с ним. До того момента он получал весьма предсказуемые ответы. «Люди вели себя приветливо и по-доброму и охотно отвечали на мои расспросы о том, предыдущем, восстании, уже ставшим историей», – вспоминал позже Килкаллен. Но как-то вечером, когда он один сидел на крыльце своего домика, четверо молодых людей – один с кейсом, а остальные с длинными ножами – прокрались к деревню и пришли к нему. Двое были из местных, а двое других были арабами. По прибытии арабы начали его расспрашивать. Почему он заинтересовался Дарул Исламом? Почему бы ему было просто не отправиться в библиотеку? И сколько раз он приезжал к ним раньше?
В кейсе оказалась гитара (ножи к тому моменту уже были спрятаны), и самый молодой из них достал ее и предложил остальным спеть. Первая серия вопросов оказалась довольно прямолинейной, но по мере приближения ночи вопросы арабов становились все более напряженными. Что он думал об Израиле? Нравились ли ему Соединенные Штаты? И почему они не смогли отстоять права мусульман на Балканах, где бесчинствовали сербы-христиане?
Первоначально все эти вопросы привели Килкаллена в замешательство, показавшись совершенно не к месту, но позже, уже той же ночью, местные жители начали постепенно открываться ему. Они признались ему, что все прежние их ответы были неправдой. Все на самом деле случилось совсем не так, и сейчас они готовы были поделиться подлинной историей.
Выяснилось, что Килкаллен оказался в эпицентре действующего повстанческого движения. Оно десятилетиями никак не проявляло себя, но проблемы, когда-то породившие само движение, вновь становились актуальными. «Ребята из Дарул Ислама говорили мне: "Нас продолжают угнетать. Наша религиозная свобода попирается диктатором Сухарто, поэтому наше движение продолжает действовать"». Но повстанческое движение нельзя понять (или победить) через обычное противостояние двух военных сил, наводящих оружие друг на друга. Его суть может быть понята только посредством погружения в области гораздо более трудные и неоднозначные – в местные политические распри.
Любопытным мне показалось и присутствие арабов. В то же самое время, когда в Индонезии вновь поднималась повстанческая волна Дарул Ислама, Аль-Каида старалась вовлечь и это и другие повстанческие движения в горизонт разгорающейся глобальной войны. «Во время моей первой поездки, – рассказывал мне Килкаллен, – движение Дарул Ислама как раз определялось с тем, объединяться ли с Аль-Каидой в порыве глобального джихада или же продолжать в том же духе местного сепаратизма».
Килкаллен пришел к выводу, что глобальный джихад вместо образа явного противника с четко очерченным профилем, с которым возможно прямое фронтальное противостояние, представляет собой сплав сложно взаимодействующих между собой политических альянсов. В этой части Индонезии таковым оказалось местное повстанческое движение Дарул Ислама. Это было националистическое крайне традиционалистское, противное всяческой модернизации, движение, интересы которого по преимуществу ограничивались кругом локальных вопросов. Была там и другая организация – Джемайя Исламийя (Jemaah Islamiyah). Она была ориентирована на более глобальные цели и имела тесные связи с Аль-Каидой. В ее задачи входило установление халифата по всей юго-восточной Азии, и она пыталась использовать местные политические мотивы, вызывавшие недовольство Дарул Ислама, с целью вовлечения ее в более масштабную войну. Эти группы работали сообща, но для победы над ними подходы требовались разные.