Эрик Гарднер – Кодекс Оборотня - 1 (страница 3)

Но наша семья летом даже на берег моря не могла себе позволить съездить, даром что тот находился всего в двадцати милях от города. Не говоря уже о том, чтобы добраться до континента. И дело, конечно, было не в деньгах. А в моем новом чертовом кураторе. Я выругался.

Впрочем, одна рыбка у меня жила. В большой жестяной банке, в мутной зеленоватой воде. В таких условиях она должна была давно сдохнуть. Но жила и даже немного подросла. Может быть, потому что я ее хорошо кормил. Тоже жительница той далекой экваториальной реки, что и рыбы гнома.

Какой-то богатый идиот год назад вылил содержимое своего аквариума в унитаз, когда вышел закон, запрещающий держать дома опасных животных. Рыбок этих потом нашли в нашей реке Шур. Плавающих кверху пузом. Там-то я свой экземпляр и поймал, причем в полном здравии. Но что одна моя невзрачная зубастая по сравнению с изумительным собранием домового гнома?

Я вышел из темных переулков в ярко освещенный район Прайор-Парка. Богатые каменные особняки, идеальные, мокрые от мороси газоны и цветники, тронутые красками осени фигурно подстриженные кусты и деревья. Свернул на Эйр-Хилл, прошел мимо такого же благополучного на вид дома Веришей, оказался у своего.

Я прошел по гравиевой дорожке, засыпанной прелыми листьями и хвоей с облетевшей лиственницы. Дом у нас был старый, со всех сторон укрытый от чужих взглядов многовековыми деревьями и кустарником. Серый камень приобрел зеленоватый оттенок из-за мха и лишайника. На крыше росла трава. Деревянные рамы давно потемнели от сырости и времени. В окнах, матовых от многолетней пыли, приглушено горел свет. Открыл отец.

— Ну-ка дыхни, — потребовал он, уловив запах имбиря. — Опять виски пил?

— Нет, — я проскользнул мимо него в дом. — Заглядывал на рождественскую ярмарку.

— Конфеты грыз? — в дверях кухни, уперев руки в бока, стояла моя мать. Ее это, кажется, еще больше огорчило, чем если бы отец оказался прав насчет спиртного. — Ты бы лучше зубы поберег. Еще пригодятся, Руари.

— Лиадан!

На лице отца было написано возмущение.

— А что, Мак, скоро нас так законами прижмут, что выхода иного не будет, — мрачно заметила мать и кивнула на трех крыс, которых я за хвосты держал в руке. — Если уж маленьких зубастых рыбок запретили, то что говорить о «рыбе» покрупнее?

Отец тем временем продолжал меня изучать.

— Снова с соседским парнем общался? Когда Микки узнает, Руари… А он когда-нибудь узнает, — отец покачал головой. — Сколько раз я тебя предупреждал?

Я промолчал и, взяв кусок пирога, протянутый матерью, ушел в свою комнату. Жуя пирог, я склонился над банкой и бросил туда одну за другой крыс. Все дно этого зеленого омута усеивали маленькие обглоданные скелеты.

На пороге дома соседей я оказался на следующий день, как только Майкл вернулся со школы.

— Микки, привет! — я улыбнулся своему приятелю, открывшему дверь.

— Заходи, Руари! — он посторонился, впуская меня в дом.

Я зашел внутрь. Да уж, дом не чета нашему. В нем и раньше-то все было чисто. А сейчас, с появлением домового гнома, так и вовсе казалось вылизанным до блеска. Под моими ногами скрипнул натертый воском паркет. Вокруг ни пылинки. Даже в лучах солнца и то не видно. Зато чувствовался какой-то странный запах.

— Чем пахнет, Мик? — спросил я поморщившись.

— Да ничем, — приятель принюхался. — Аквариум пойдем смотреть?

— Ага.

Под гномий аквариум выделили место на большом рабочем столе мистера Вериша. Я удивился такой щедрости хозяина, позволившего уменьшить свое рабочее пространство. Аквариум был классический, прямоугольный. С голубоватой, идеально чистой водой. Внизу белый песок, кусочки кораллов. Хотя рыбки все, понятное дело, были речными.

Длинные стебельки водорослей чуть покачивались от внутриаквариумных течений. Из разноцветных камешков был сложен грот. Фильтры тут стояли самой последней модели, подсветка сверху. Ну и сами рыбки. Тут были и дискусы с идущими вдоль тела голубыми, словно флуоресцентными полосами, несколько видов неонов и барбусов, макроподы и петушки, и великолепнейшие бриллиантовые тетры. А еще какие-то совсем диковинные на вид рыбы, названия которых я не знал.

Я прижался лбом к стеклу, наблюдая за рыбами и позабыв обо всем. От созерцания меня оторвало глухое покашливание. Я отпрянул от аквариума, наткнулся на недовольный взгляд гнома, стоявшего на столешнице и заложившего руки за спину. Манерами прямо один в один мистер Вериш, только ростом в десять раз меньше.

Я невольно представил, как бы выглядел отец Микки в старомодном зеленом камзоле, полосатых чулках, деревянных красных башмаках и черном цилиндре. А также с короткой бородкой и бакенбардами. Представил и засмеялся как сумасшедший, не сумев сдержаться. Напыщенная физиономия гнома побагровела.

— Руари! — упрекнул Микки. — Это мистер Фахт.

— Прости, Мик. Ты его мистером зовешь?

— Отец просил обращаться к нему уважительно. Он теперь вроде как член семьи.

— Понятно, — протянул я. — Классные у вас рыбы, мистер Фахт.

— Удивлен, что вас они интересуют, сэр, — отозвался гном, гневно сверкая глазами.

— Всегда хотел иметь такой же аквариум, — признался я. — С детства люблю книги про приключения, географические открытия.

— У вас дома есть книги? — деланно подивился гном. — Вы читаете? Вот уж не подумал бы.

— Эй, мой дом тут, по соседству, — заметил я хмуро.

— Прискорбно. Верно, живете в доме предков, которые поселились тут задолго до того, как был построен элитный Прайор-Парк.

— Ну ты, коротышка!

Я ткнул в его сторону пальцем.

— И я попрошу больше не трогать своими грязными лапами мой аквариум, — заметил гном и вывел руки из-за спины.

В одной из них был зажат пучок знакомой травы. У меня сразу начало щипать в носу и глазах. Теперь понятно, что я учуял, зайдя в дом. Этот проклятый гном еще вчера раскусил, кто я такой. Машет волшебной травой у меня под носом.

Честно говоря, я от такой наглости охренел.

— Ты ничего не упустил, мистер Всезнайка? Например, к какому роду я принадлежу?

— Ваша фамилия мне прекрасно известна, мистер Конмэл, — произнес гном, вернувшись к нарочито вежливому тону.

Я смотрел на гнома и ждал, что он сделает какие-то выводы. Но он с непроницаемым лицом взглянул на часы и сказал:

— Вам пора домой, сэр. Я обещал мистеру Веришу проследить, как мистер Майкл выполнит уроки.

Микки виновато взглянул на меня и проводил до двери. Впрочем, я и не смог бы тут дольше оставаться. На траву, которую всегда использовали для отпугивания оборотней, у меня была дичайшая аллергия.

— Руари, извини, что так вышло. А почему гном знает твою фамилию?

— Газеты, наверное, читал, — пробурчал я.

— Что? — Микки с недоверием на меня посмотрел. — Нет, серьезно?

Я чихнул. И полез в карман за платком.

— Что там вам вчера консультант про аллергию говорил? У меня, похоже, аллергия на гномов!

— Руари! — упрекнул мой приятель.

— Увидимся позже.

Я ушел, чувствуя, как уже начинает пощипывать кожа. Я спешно вернулся домой, принял душ, переоделся. Глянул на себя в зеркало. Глаза стали красные, как у кролика-альбиноса. Жуть. Лучший способ привести себя в норму — поспать хотя бы три часа. Что я и сделал.

Проснувшись, я не сразу понял, что уже поздний вечер. В комнате по-прежнему было светло. Оказалось, что впервые за несколько лет, пошел снег. Укрыл зеленые газоны, заросли падуба, ярко-бордовые листья карликовых кленов, так популярных на нашей улице. Разогнал вечернюю темноту.

Я услышал, как пискнул мобильник и увидел смс от Майкла.

«Отец запретил общаться с тобой. Совсем.»

Вот это новости. Неужели гном что-то наболтал?

Я нахмурился. И что мне делать? Микки был единственным из приятелей, который не знал о том, кто я. Хотя среди тех, кто это знал, приятелей не было. Такое себе открытие.

Познакомился я с Майком, когда он влип в неприятную историю. Полгода назад они только-только переехали в Клонмел, и он заплутал на обратном пути из школы. Забрел в промзону, в район заброшенного цементного завода. Там и нарвался на банду Дона — детей уволенных цементщиков, пополнивших гетто бедняков. Они успели сорвать с его спины рюкзак и выпотрошить содержимое. Следом сдирали с обомлевшего и перепуганного Майка драповое пальто, выворачивая карманы.

«Эй! — крикнул я тогда. — Не трогать! Это мой сосед. Мик, кажется?» «Да», — пролепетал тот. «Руари, мы же не знали», — Дон заулыбался, попятился и исчез вместе с остальными подростками в дыре бетонного забора. С тех пор мы с Микки дружили.

Я вздохнул и набрал номер Микки.

— Ты один? Говорить можешь? — спросил я.

— Да.

— Гнома рядом нет? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Но… Мистер Фахт кое-что рассказал отцу.

— И что же? — поинтересовался я.