Эрик Джагер – Последняя дуэль (страница 4)

Несмотря на высокое положение, семья Ле Гри была не столь родовита и не могла похватать такой выдающейся родословной, как у Карружей. Первое упоминание о них датируется 1325 годом, когда в жалованных грамотах упоминается некий Гийом Ле Гри, отец Жака. Но в течение последующих пятидесяти лет эта семейка проницательных и амбициозных карьеристов стремительно богатела, неуклонно расширяя свои владения и поднимаясь в рядах местной знати. Герб Ле Гри был в тех же цветах, что и у Карружей, только наоборот — серебряное поле, пересечённое пурпурной полосой{3}.

Жак Ле Гри был довольно крупным и сильным мужчиной, известным своей железной хваткой. Сквайр и наместник, он был капитаном главной крепости в Эксме с 1370 года. Ле Гри, в отличие от своего друга и брата по оружию, слыл образованным человеком и имел младший церковный чин, а это означало, что он умел читать и мог прислуживать при проведении мессы, хоть и не принимал обета безбрачия. Ле Ги был женат и имел нескольких сыновей. Предполагаю, он считался сердцеедом, что было не такой уж редкостью среди сквайров и клириков при дворе любвеобильного графа Пьера.

Дружба Жака Ле Гри и Жана де Карружа длилась уже не первый год. С тех пор как они поступили на службу к графу Пьеру, между ними установились теплые, доверительные отношения. Когда жена де Карружа Жанна родила сына, Жан попросил Жака стать крёстным отцом. В средние века это было большой честью, особенно среди знати, для которой крёстный отец становился практически членом семьи. На крестинах, с которыми тогда не затягивали, чтобы охранить хрупкую младенческую душу, Жак держал ребёнка на руках у крестильной купели. Когда священник окунал младенца в святую воду, Ле Гри поклялся беречь крёстного сына от козней дьявола и защищать его в течение семи лет «от воды, огня, лошадиных копыт и собачьих клыков».

Если при графе Робере Жак Ле Гри процветал, то при Пьере его доходы просто взлетели. Как и его старый друг Карруж, Ле Гри вскоре после поступления на службу был назначен одним из графских камергеров. Но богатый сквайр был столь незаменим, что в какой–то момент даже одолжил графу Пьеру почти три тысячи франков, за что снискал особое расположение благодарного сюзерена.

В 1378 году, спустя год после того, как оба сквайра присоединились к его двору, граф Пьер сделал Ле Гри довольно ценный подарок — поместье Ану–Ле–Фокон, недавно приобретённое сюзереном. Подарок с лихвой компенсировал Ле Гри его преданную службу и недавний довольно крупный кредит. Поскольку подарок последовал сразу же за выданным кредитом, можно предположить, что деньги Ле Гри понадобились графу Пьеру для покупки Ану–Ле–Фокон. Получается, Жак профинансировал сделку своего сюзерена.

Столь показательный знак внимания неизбежно вызвал ревность и зависть других придворных в Аржантане, соперничающих за графскую милость. Должно быть, этим был весьма недоволен и старый друг Жака, Жан де Карруж. Род Жана был гораздо древнее и знатнее, чем у Жака, но звезда Ле Гри сияла при дворе графа Пьера намного ярче остальных. Оба были камергерами, с той лишь разницей, что Ле Гри был капитаном форта Эксме. Будучи графским протеже, Ле Гри довольно часто посещал королевский двор в Париже, и, как новый фаворит графа, богател день ото дня. Несмотря на продолжительную дружбу двух сквайров, успех и процветание Ле Гри раздражали Жана де Карружа, и их отношения начали портиться.

В конце 1370‑х, вскоре после того, как оба сквайра поступили на службу к графу Пьеру и присоединились к его двору в Аржантане, Жан де Карруж понёс тяжёлую утрату: его жена Жанна заболела и умерла. Но беда не приходит одна: родившийся у супружеской четы несколькими годами ранее сын, крестник Ле Гри, отправился вслед за матерью. Вот так одним махом Жан потерял жену и единственного наследника.

Причиной этой двойной трагедии в семье Жана могла стать любая из многочисленных болезней, с завидной регулярностью опустошавших средневековую Европу: чума, тиф, холера, оспа и дизентерия, от которых тогда ещё не было лекарств. Возможно, Жанна умерла во время родов, что было довольно частой причиной смерти у женщин Средневековья, которым приходилось рожать в антисанитарных условиях без должного медицинского ухода. В итоге большинство женщин просто умирали от полученной при родах инфекции.

Вскоре после смерти родных Жан де Карруж покинул дом, бросившись в горнило очередной войны. В 1379 году смертельно больной Карл V решил очистить Нормандию от англичан, прежде чем оставить королевство своему десятилетнему сыну. Он собрал армию под командованием Жана де Вьена, легендарного адмирала Франции. Жан де Карруж присоединился к королевской кампании осенью 1379 года, поступив с собственным отрядом сквайров в распоряжение адмирала де Вьена в Нижней Нормандии. Каждый мужчина, подобно Жану, должен был прибыть со своими доспехами, слугами и лошадьми, получая за это ежедневное жалованье в пол–ливра.

Кампания длилась почти пять месяцев и охватила весь полуостров Котентен, который активно грабили англичане из своей крепости в Шербурге. Многочисленные военные манёвры и сборы с конца октября 1379‑го по март 1380‑го показывают, что Жан и его войско довольно неровно продвигались через Котентен, по диагонали — до Бозевиля на северо–востоке, потом на юг до Карентана, а затем на северо–запад до Брикебека, что неподалёку от Шербурга, и наконец, на юг до Кубенса, примерно на середине пути от Шербурга до Сен–Мишеля. Отряд Карружа вырос с четырёх сквайров в октябре до девяти в январе месяце, затем снова сократился, вероятно, из–за военных потерь.

Несмотря на риск умереть в любую минуту, Жану, похоже, нравилось воевать. Котентенская кампания вырвала овдовевшего сквайра из его одинокой жизни в Карруже и бросила в волнительный водоворот жарких баталий и приключений со своими братьями по оружию, людьми из собственной свиты и прочими вояками, которых он, должно быть, хорошо знал.

Но поскольку Карруж неоднократно рисковал жизнью, воюя с англичанами, и даже потерял близких ему людей, он знал, что подвергает опасности весь свой род, который может на нём же и пресечься. Если его убьют, то и его фамилия умрёт вместе с ним, и земли больше не будут принадлежать роду Карружей. Если он выживет, ему придётся как можно быстрее снова жениться, и желательно удачно. Его братья были священниками и не оставили законных наследников, а сестра, выйдя замуж, более не была носительницей фамилии. Именно от Жана зависело, продолжится ли род Карружей.

По мере продвижения Жана по Котентену ему приходилось останавливаться между сражениями в городах и замках Безевиля, Карентана и Кутанса, где он высматривал подходящих молодых дворянок. Будучи случайным гостем в Большом зале местного сеньора или капитана крепости, сквайр имел возможность познакомиться за столом с молодыми девушками из нормандской знати, рассматривая их как претенденток на роль будущей супруги.

За улыбками и комплиментами скрывался холодный расчёт, связанный не с любовью или романтикой, а с землями, деньгами, властью, семейными союзами и рождением наследников. Идеальной невестой для сквайра была бы девушка знатного происхождения, с богатым приданым, которое увеличило бы его земли и доходы. Помимо этого, она должна быть молодой и плодовитой, чтобы нарожать здоровых сыновей, и желательно девственницей, хотя последнее трудно было просчитать. К тому же она должна быть добродетельной и целомудренной, чтобы не оставалось сомнений в законности наследников. Не помешает, если эта девушка вдобавок ко всему будет ещё и красива.

2

РАЗЛАД

В 1380 году на французский трон взошёл новый король, а матримониальные планы Жана де Карружа наконец–то увенчались успехом. Вскоре после возвращения из Котентенской кампании овдовевший сквайр женился на богатой наследнице по имени Маргарита. Единственная дочь, наследница древнего нормандского рода, Маргарита до этого не была замужем, и возможно, на момент помолвки являлась ещё подростком. Молодая, знатная, богатая, к тому же очень красивая, она казалась идеальной невестой для дворянина, стремящегося продолжить свой род и обеспечить его процветание. Как единственная наследница своего отца, Маргарита принесла мужу щедрое приданое, а со временем ей предстояло унаследовать ещё больше.

Судя по всему, Маргарита была утончённой юной особой. «Молода, красива, умна, добра, скромна…» — такими терминами награждает её один из современников в своих воспоминаниях. Последний термин подразумевает, что девушка не была жеманницей или кокеткой. Другой описывает её как «очень красивую и сильную духом женщину». Лишь одно описание, составленное монахом–женоненавистником, ставит под сомнение её внешние данные и характер. Сам Жан де Карруж впоследствии заявлял в суде, что его вторая супруга была «молода и красива», а также «добродетельна и целомудренна», впрочем, его мнение предвзято, и вряд ли стоит принимать его в расчёт.

Портрет Маргариты некогда украшал стену монастыря в Кане, рядом с изображением её мужа в полном рыцарском облачении, но время стёрло её черты, и ни одного достоверного описания её внешности, увы, не сохранилось. Однако писатели и художники того времени восторженно отзывались о её красоте. У идеальной по тем временам француженки–северянки были светлые волосы, ослепительно белый лоб, изогнутые брови, серо–голубые глаза, тонкий нос, маленькие, пухлые и алые губы, лёгкое дыхание и ямочка на подбородке. Помимо этого, у неё должна быть длинная тонкая шея, белоснежная грудь и «стройный, гибкий стан». Она должна носить прямое, либо подпоясанное цепочкой льняное платье, как правило белое, а для торжественных случаев цветное. Многие дворянки носили украшения: брошь или ожерелье, возможно, золотое кольцо с драгоценными камнями.