Эрик Джагер – Последняя дуэль. Правдивая история преступления, страсти и судебного поединка (страница 35)

Тем не менее, как первенец Жана и Маргариты и главный наследник Робер должен был унаследовать львиную долю семейных земель и богатств.

Хотя Жану де Карружу опять не удалось заполучить Ону-ле-Фокон, его победа на дуэли принесла ему признание и награды, которые ему не удавалось получить за годы службы при дворе графа Алансонского в Аржантане. При дворе короля в Париже он нашел новую и более высокую сферу для реализации своих амбиций. Через несколько лет после дуэли Карружа сделали одним из личных рыцарей короля, а 23 ноября 1390 года король Карл вручил ему 400 золотых франков как одному из своих кавалеров ордена Почетного легиона. Это был более высокий пост чем тот, который в своей время занимал Жак Ле Гри в качестве королевского оруженосца. Избавившись на дуэли от ненавистного соперника, Карруж фактически занял его место при дворе короля.

Оказавшись в кругу приближенных короля, Карруж стал получать важные поручения. В 1391 году он был в числе французских вельмож, которые отправились в Восточную Европу собрать информацию о нашествиях турков-османов на эти земли.

Незадолго до этого султан с огромной армией вторгся в Венгрию, и над всем христианским миром нависла мусульманская угроза. Эту информацию из Турции и Греции «доставили достопочтенный Бусико, маршал Франции, и сир Жан де Карруж». Сам факт, что Карруж назван в одном ряду с маршалом Бусико, свидетельствует о том почете, которым рыцарь теперь пользовался при дворе французского короля.

Прежде чем вернуться в Восточную Европу пятью годами позже с Крестовым походом, призванным остановить османскую угрозу, рыцарь помог уладить еще одну опасную ситуацию недалеко от родных мест. В 1392 году Францию охватил настоящий переполох, когда Пьер де Краон, аристократ, которого отлучили от королевского двора годом ранее, попытался убить Оливье де Клиссона, констебля Франции, считая его виновником своего изгнания. Краон с отрядом вооруженных всадников нагнал Клиссона ночью на улице Парижа, тяжелым ударом меча по голове выбил его из седла и бросил умирать. Но Клиссон выжил и смог назвать имя своего обидчика.

Когда Краон бежал в Бретань под защиту местного герцога, отказавшегося его выдать французскому королю, Карл собрал войско и отправился усмирять непокорного герцога и предать Краона правосудию.

Вот почему Жан де Карруж, только что получивший почетный титул кавалера ордена Почетного легиона, оказался в составе королевской процессии на пути в Бретань летом 1392 года вместе с собственной свитой из десяти оруженосцев. Король Карл, которому уже было двадцать три года, недавно избавился от контроля дядей-регентов и стал единственным правителем Франции. Но кампанию, которую возглавил юный монарх, ждала неожиданная развязка.

8 августа королевское войско проезжало через большой лес рядом с Ле-Маном. Стояла жаркая, сухая погода. Внезапно на дорогу выбежал человек без головного убора и в длинной рубахе, схватил лошадь короля под уздцы и закричал: «Король, дальше ехать нельзя! Поворачивай назад, тебя предали!» Решив, что перед ними сумасшедший, слуги короля принялись избивать этого человека, и когда он отпустил поводья, королевская процессия продолжила путь.

Около полудня они выехали из леса и начали пересекать широкую песчаную равнину под беспощадно палящим солнцем. Первые лица королевства ехали на некоторой дистанции друг от друга, каждый со своей свитой. Король ехал в стороне от войска, чтобы в него не летела пыль, герцоги Беррийский и Бургундский — на расстоянии нескольких сотен ярдов слева от него. Вот как описывает эту сцену летописец: «Песок под ногами был горячий, лошади обливались потом». Король оделся не по погоде, на нем были «черная бархатная куртка, в которой ему было очень жарко, и ярко красная шляпа». Вслед за королем ехал паж в отполированном стальном шлеме, а за ним еще один с копьем в руке.

В какой-то момент второй паж случайно выронил копье, оно упало вперед и ударилось широким стальным наконечником о шлем пажа, ехавшего перед ним. Раздался пронзительный лязг стали о сталь, и король, который был совсем рядом, поскольку слуги ехали прямо за ним, вдруг резко рванул вперед. В голове у него все еще звучали слова, которые безумец или мудрец сказал ему в лесу, и он вообразил, что его преследует огромное войско врагов, желающих его убить. От этого видения его рассудок помутился, и он вышел из себя.

Он пришпорил коня, затем выхватил меч, развернулся и поскакал прямо на своих пажей, больше не узнавая ни их, ни остальных. Ему казалось, что он на поле боя и окружен врагами. Подняв меч и готовясь ударить им любого, кто попадется на пути, король закричал: «Бей предателей!»

Испуганные пажи разбежались в стороны, чтобы не попасть под удар королевского меча, и в последовавшей неразберихе неадекватный король убил нескольких человек из собственной свиты. Затем он заметил своего брата Людовика Валуа и ринулся за ним. Испуганный Людовик пришпорил лошадь и поскакал что есть силы прочь. Услышав шум, герцоги Бургундский и Беррийский присмотрелись и увидели, что король с мечом в руке преследует брата. Герцог Бургундский вскричал: «Какое несчастье постигло нас. Король лишился рассудка! За ним! Ради Бога! Остановите его!»

Услышав призыв герцога, многие из рыцарей и оруженосцев ринулись за Карлом. Жан де Карруж, входивший в свиту короля, наверняка тоже бросился в погоню. Вскоре длинная рваная вереница всадников во главе с перепуганным братом короля и королем, вот-вот готовым его настигнуть, мчалась по песку под палящим солнцем, оставляя за собой облако пыли.

В конце концов Людовику удалось оторваться от короля, а вооруженные всадники настигли Карла и окружили его. Они образовали кольцо, и пока король продолжал отбиваться от воображаемых врагов они парировали его удары с особой осторожностью, чтобы не задеть его самого, ожидая, когда он выдохнется. Наконец Карл обессилел.

Один из рыцарей осторожно приблизился к нему сзади и крепко обхватил его. Остальные забрали у него меч, спустили с лошади и положили на землю. «У него как-то очень странно закатились глаза», он не говорил, не узнавал дядей и брата. Короля на носилках доставили обратно в Ле-Ман, а военную экспедицию пришлось свернуть.

Это был первый широко известный приступ безумия, от которых король будет страдать на протяжении своего долгого правления.

В последующие тридцать лет вплоть до самой смерти в 1422 году, в жизни Карла чередовались периоды ясного сознания, когда он казался вполне нормальным, и припадки умопомешательства, доводившие его до истощения.

Слишком чувствительный к яркому свету и громким звукам, он то и дело жаловался, что настолько хрупкий, что может разбиться как стекло. Карл, который лишь недавно освободился от контроля регентов и провозгласил себя единственным правителем Франции, теперь не мог управлять собой, не говоря уже о стране, и его полномочия перешли обратно к дядям и брату Людовику де Валуа, который чуть было не стал жертвой королевского меча.

Через год Карл чудом избежал смерти, когда он и пять молодых дворян, изображая дикарей, переоделись в льняные костюмы, смазанные воском и дегтем, приковали себя друг к другу цепью и в таком виде пришли на бал. Друзья Карла надеялись, что этот плохо продуманный розыгрыш поможет королю развеяться, отвлечься от грустных мыслей. Но один из гостей, пытаясь опознать дикарей, поднес свечу слишком близко к одному из них. Огонь перекинулся на костюмы, и те вспыхнули как факелы. Все спутники Карла сгорели заживо, кроме одного — тот успел прыгнуть в стоявшую рядом бочку с водой. Сам Карл в этот момент отошел в сторону, желая попугать придворных дам, и спасся благодаря герцогине Беррийской. Она не растерялась и накинула на него шлейф своей юбки, пока остальные «дикари» корчились в агонии на полу. Дьявольская вечеринка, вошедшая в историю как «Бал объятых пламенем» совсем расшатала нервы короля и лишь ухудшила его душевное здоровье, усугубив безумие.

Тем временем Франция и Англия вели мирные переговоры, которые инициировал необычный посол — Робер Отшельник, нормандский оруженосец, которому было видение во время шторма на море по дороге домой из Палестины. После этого он посетил дворы английского и французского королей и сказал им, что Бог ждет от них окончания долгой войны и хочет, чтобы они положили конец расколу церкви. К тому же Франция и Англия сближались перед лицом растущей османской угрозы, и в 1396 году два государства заключили мир на двадцать восемь лет, скрепив его браком Ричарда II и дочери Карла, Изабель. Но это был чисто формальный союз — Ричарду II было двадцать девять, а Изабель всего шесть, и позже они так и не смогли узаконить свой брак, поскольку всего через три года Ричарда свергли.

После примирения, в марте 1396 года, оба государства также объединились для большого Крестового похода против турок.

Жан де Карруж, вероятно соскучившись по военным приключениям, присоединился к Крестовому походу, участвовать в котором вызвались рыцари со всей Европы. Возглавили поход бургундцы, а именно Жан Неверский (Жан II Бесстрашный), сын герцога Бургундии Филиппа. В состав французского командования вошли: маршал Бусико, с которым Карруж ранее посетил Турцию и Грецию; Филипп Артуа, граф д’Э, выступавший одним из поручителей Жака Ле Гри на дуэли; и адмирал Жан де Вьен. Карруж сражался вместе с де Вьеном в Нормандии против англичан около двадцати лет назад, а в 1385 году присоединился к нему в печально известной шотландской экспедиции. Это была третья кампания рыцаря вместе с известным адмиралом.