Эрик Джагер – Последняя дуэль. Правдивая история преступления, страсти и судебного поединка (страница 11)

Помимо деревни Капомениль, ближайшим населенным пунктом к замку была деревня Сент-Креспан. Она находилась на холме на другом берегу реки примерно в полутора километрах к северу.

Маргарита, наверное, надеялась, что не останется в Капомениле слишком долго, и уже через несколько дней они с Жаном уедут домой в свой замок, который она покинула чуть меньше года назад. Но учитывая постоянные переживания мужа из-за денег после возвращения из Шотландии, она, возможно, предчувствовала и другое развитие событий. Как оказалось, в Капомениле ей придется провести месяц или даже больше и за это время она будет чаще видеть свекровь, чем мужа.

Не успели супруги приехать в Капомениль, как Жан собрался в очередную поездку, несмотря на суровую погоду и плохое самочувствие. Потратив целое состояние на злополучную экспедицию в Шотландию, Карруж не сумел окупить расходы, не говоря уже в том, чтобы получить прибыль, и теперь сильно нуждался в деньгах. Его доход едва покрывал обычные траты даже с учетом ренты, получаемой с земель Маргариты.

Кроме того, имелись неоплаченные счета за лошадей и провизию, закупленные для экспедиции, а его собственное жалование ему до сих пор так и не выплатили. Поэтому Карруж решил поскорее отправиться в Париж и получить причитавшуюся ему значительную сумму у королевского военного казначея Жана ле Фламанта. Вероятно, он также собирался обратиться к богатым и влиятельным друзьям в Париже, которые могли бы обеспечить ему покровительство короля.

Если бы Карруж не конфликтовал с графом Алансонским, ему было бы достаточно съездить в Аржантан и получить у сюзерена нужную ему сумму. Склонность графа делать щедрые подарки своим фаворитам, особенно Жаку Ле Гри, граничила с расточительством. Но после многих ожесточенных споров с сюзереном рыцарь едва ли мог рассчитывать на симпатию или помощь господина, даже несмотря на примирение с фаворитом графа перед отъездом в Шотландию. А просить помощи у самого Ле Гри ему не позволяла гордость.

Однако по дороге в Париж Карруж все же планировал остановиться в Аржантане. Прямая дорога из Капомениля в Париж как раз шла через этот город. К тому же ему следовало доложить о своем возвращении из Шотландии графу, который освободил его от регулярной службы у себя при дворе прошлой весной. Карруж, почти полностью разоренный и больной, едва ли сейчас годился для военной службы или выполнения других официальных обязанностей, однако зимой какая-либо военная кампания была маловероятна. Он все еще оставался вассалом графа Алансонского, которому давал присягу, и положение обязывало его навестить господина.

Вероятно, не только долг обязывал Карружа заглянуть в Аржантан, он также хотел проверить рады ли при дворе его возвращению. Возможно, ему хотелось и похвастаться заслуженным рыцарским титулом, и ошарашить тех, кто не ждал, что он вернется невредимым из заморского путешествия. Он знал, что некоторым придворным выгодна была его смерть. У Карружа до сих пор не было наследника, поэтому большая часть его имущества отошла бы к графу, который бы даровал его другим вассалам.

Карруж знал, что в Аржантане он может встретить Жака Ле Гри, который в отличие от него не отправился добровольцем в Шотландию, а остался дома.

В прошлом году, когда двое соперников помирились в гостях у Жана Креспана, не смотрел ли Ле Гри на прекрасную молодую жену Карружа слишком долго и оценивающе? Возможно. Но большую часть прошлого года Маргарита провела в замке своего отца, далеко от резиденции графа Алансонского. А теперь, хотя она и остановилась гораздо ближе к Аржантану, но была под надежным присмотром госпожи Николь.

И все же поместье Карружа — это не единственное на что мог положить глаз такой пройдоха, как Ле Гри. Прежде чем отправиться в поездку и расстаться с женой на несколько недель, Жан отозвал в сторону одну из служанок Маргариты и приказал ей не отходить от своей госпожи ни на шаг ни днем ни ночью, пока он не вернется из Парижа. В таких вопросах лишняя предосторожность мужа никогда не мешала.

Жан де Карруж отправился в Аржантан в первую неделю января 1386 года. Ему предстояло проехать верхом около 35 километров, что занимало как минимум полдня особенно по плохим зимним дорогам. Из Капомениля рыцарь поехал вдоль южного берега реки Ви на восток и миновал Сент-Жульен-ле-Фокон. Около Ливаро он повернул на юг и поехал по старому римскому тракту, ведущему на высокий холм с видом на долину реки Див и обширную равнину Фалез. Большая часть земель, которые раскинулись перед ним, принадлежали графу Алансонскому.

Постепенно спускаясь с холмов, Карруж пересек реку Див рядом с Труном и направился далее на север по другой стороне речной долины. Через несколько километров он поехал через темный сосновый лес Гранд Гуферн. Постепенно из-за деревьев показались стены и башни Аржантана, возвышавшиеся на скалистом холме.

Старинной крепостью Аржантан некогда владели англичане. Именно здесь, вскоре после Рождества 1170 года, король Генри II узнал, что четверо из его рыцарей тайно пересекли Ла-Манш и убили Томаса Бекета, епископа Кентерберийского. В 1380-х годах город был окружен толстой каменной стеной с шестнадцатью большими круглыми башнями.

Карруж подъехал к хорошо охраняемым воротам города. Стража его узнала и пропустила.

Карруж направился во дворец графа. Это был величественный четырехэтажный замок с тремя мощными башнями, который граф вынужден был перестроить, когда купил Аржантан в 1372 году. Во дворе графского замка утомленный дорогой рыцарь слез с лошади, оставил ее одному из конюхов и вошел в здание.

После долгого и тяжелого зимнего путешествия верхом, Жан де Карруж был весь забрызган дорожной грязью и, прежде чем предстать перед графом и придворными, он снял походный плащ и омыл руки и лицо в специальной чаше с водой, которую ему предложил один из дворцовых слуг. Затем он поднялся по ступенькам в большой зал, где граф Пьер Алансонский устраивал приемы и обедал со своими друзьями и придворными.

Приезд Карружа удивил придворных. К этому времени молва о злополучной шотландской экспедиции дошла до Аржантана. Поступали новости о тех, кто погиб или умер от болезней во время кампании, а также о тех, кто выжил, но с трудом вернулся назад, лишившись денег, лошадей и подорвав здоровье. О Карруже до сих пор не было никаких вестей, и граф, наверное, решил, что его беспокойный вассал погиб. Некоторые из придворных графа возможно уже начали делить между собой земли рыцаря. Поэтому, когда Жан де Карруж, больной и усталый, но все еще живой и крепко стоящий на ногах, вдруг вошел в зал, граф Пьер Алансонский и многие из присутствующих были удивлены и даже раздосадованы.

О том, что произошло в тот день можно только догадываться. Но мы знаем, что, остановившись в Аржантане, Жан де Карруж встретил Жака Ле Гри и многих других приближенных графа Алансонского, которым рассказал о своих планах посетить Париж. Рассказывая об этом, он видимо также упомянул, что его жена остановилась в Капомениле у его матери. Если бы он попытался скрыть этот факт, придворные могли бы легко догадаться об этом или узнать все другим способом.

Встреча Карружа и Ле Гри видимо началась вполне мирно. Все-таки чуть больше года назад они публично положили конец своей ссоре и помирились. Но Жан де Карруж, человек бестактный и вздорный, был подвержен вспышкам гнева и неожиданным приступам ревности.

Он только что провел шесть месяцев за границей, рискуя жизнью за Францию, но это мало что ему принесло. А всего в нескольких километрах от Аржантана, как раз по дороге в Париж, находится феод Ону-ле-Фокон, который он потерял. Возможно, старая обида вдруг снова напомнила о себе.

Постоянно переживая о недавних злоключениях и вспоминая предыдущие неудачи, Карруж легко мог сорваться и выплеснуть обиду на самую подходящую цель — придворного фаворита. Он давно подозревал, что тот плетет против него интриги. Во время их разговора во дворце Карруж мог зло упрекнуть Ле Гри, сказав, что оруженосец остался дома, вдали от опасности, в то время как он сам рисковал жизнью и воевал как подобает мужчине. Карруж мог также при всех похвастаться тем, что покинул Францию оруженосцем, а вернулся рыцарем, совершив громкие боевые подвиги. Возможно, новопосвященный рыцарь намекнул Ле Гри, что тот тоже мог получить более высокий титул, если бы не прохлаждался в тылу при дворе. Бросив всего несколько злобных и неосторожных слов в адрес оруженосца в присутствии придворных, Жан де Карруж мог легко расковырять старые раны и пробудить задремавшую было вражду.

Чтобы ни случилось во дворце графа в тот день, но встреча с Карружем видимо как-то спровоцировала Жака Ле Гри. Потому что, узнав о планах рыцаря поехать в Париж и дождавшись, когда тот покинет Аржантан, Ле Гри тайно вызвал одного из своих ближайших соратников Адама Лувеля.

Лувель, оруженосец, по слухам выполнял для Ле Гри роль сводника, знакомя его с доступными женщинами. Вероятно, Лувель довольно хорошо знал Карружа так как служил под его командованием во время кампании на полуострове Котантен в 1379–1380 годах. Ему принадлежал один из домов в деревушке Капомениль, откуда рукой подать до замка, в котором Маргарита проживала со своей свекровью. И когда Карруж отправился на восток в Париж, Адам Лувель сел на коня и помчался на запад в Капомениль, где по приказу своего хозяина должен был следить за Маргаритой и посылать ему любые новости о ней.