Эрик Дешо – Гоблин с мечом и магией (страница 21)

Тишина, почти. Гоблины криком снова одобрили шоу. Через мгновение, их крики прервал лязг металла. Из темноты переулка вышли два рыцаря.

— Мантикору мне под хвост, — выразил один из гоблинов и мою эмоцию.

На помосте стояли два, закованных в красноватый металл с головы до пят, гнолла. В руках по два цепных моргенштерна — в правой с одним шаром, а в левой с двумя. Теперь я точно знал, ЛанХо зачем-то сдал мне победу, потому что даже с одной такой ходячей крепостью нам было не совладать. Обернувшись к Вожака, я увидел на его морде торжествующую ухмылку. Тем временем начался танец. И я увидел, не смотря на доспех, что эти консервные банки не потеряли ни капли подвижности. Двигаясь по сцене, они скакали не хуже предыдущих бойцов. Я снова повернулся к альфе и сказал одно:

— Почему?

— Ты прав, это твоя земля, а мне надоело бояться за щенков. Хотя я хотел союз, но ты пообещал Силу, — он откровенно ответил мне. — Стоило промолчать о твоем предложение, но лгать Стае…

Я его понял. Еще когда узнавал о гноллах, как противниках, Бумцырь с презрением назвал их нейтралами. Тогда я не обратил особого внимания, подумал это что-то сродни дезертирам. Но после ссоры Рина, тоже с презрением, так назвала дриаду. Тогда я ее расспросил подробнее.

В давние времена, помимо Героев и их Замков, обитали нейтралы, которые захватывали ресурсы, перекрывали дороги, сторожили артефакты и нападали на самих Лордов. Принадлежа к разным фракциям, они не соблюдали интересы своего народа, зачастую атаковали своих. Но Герои всегда побеждали, а нейтралов они вырезались подчистую, тех же кто присоединился к победителям, почти всегда использовали в качестве пушечного мяса. И до сих пор осталось также, нейтралы ненавидят всех, а Фракции презирают или уничтожают свободные отряды. Если бы гноллы взяли наш поселок, то против них выступили бы все гоблины, и Замки. Тираксор законные владетели Твердыни, и только такой же, как я потомок Героев мог владеть городом, по крайней мере, так считала Рина.

Пока я переваривал новую информацию, представление закончилось. ЛанХо поднялся сказал речь о силе Стаи, о мудрости нового Вождя, но так ехидно, что дошло до пьяных гоблинов, которые не удержались от неодобрительного гула. А после открыл гулянку словами:

— …Стая рада приветствовать новых союзников, — еще раз уколов меня, ведь я правитель гноллов, а не партнер.

Народ ожидаемо радостно взревел и начал есть, хотя мой отряд скорей доедал. Мне же не лез кусок в горло, да и пива я уже прилично залил в свое брюхо, поэтому решил поговорить с ЛанХо про налоги, трофеи, плату и гномов.

— Вожак, — обратился я к гноллу, у которого тоже не было аппетита, ибо он гипнотизировал кружкой эля перед собой, одновременно лениво ковыряясь в блюде.

— Ты не против продать мне семью гномов? — спросил у него, когда он обратил на меня внимание.

Надо было это сделать сразу, но тогда я думал, что мы победили, да и внутренний голос четко мне шептал, что все вокруг должны меня слушаться беспрекословно.

— Я-то, не против, — согласился он, вздыхая, будто с чем-то смирился. — Но с ними все не просто. Ты наверное думал, как мы смогли захватить крепость? — задал он по моему риторический вопрос.

Я кивнул. Думал, думал и не придумал. Если только гномы открыли ворота добровольно.

— В нашей победе нет чести, — вздохнул гнолл. Соседи по столу сделали вид, что не слышат нас, активно начав обсуждать погоду и охоту.

— На моих руках были опоенные сонным зельем щенки, старики, хватало ветеранов, что были поражены магией, и десяток калек, — стал оправдываться он, больше перед собой, чем передо мной.

Его монолог был прерван. Давешний кузнец, что постарше, вел за собой семью гномов.

— Гоблин, забирай этого мазла, — выпихнул он ко мне сородича.

Этот гном был бородат. Наконец-то. Был квадратен и приземист, ура, но весь вид его говорил о несчастье. Поникшие могучие плечи, опущенная голова, а борода не ухоженная, и будто ее пытались вырвать.

— Но есть условие, — продолжил он.

— Какое условие?

— Ты берешь его в трэлы. И срок ему пятьдесят лет, — отчеканил гном.

Испуганно охнула жена будущего раба, заплакали дочери.

— А срезать срок я ему могу, ну типа там, за хорошее поведение, — мне захотелось разозлить жестокого старейшину, и помимо слов, я плотоядно уставился на женскую половину семьи.

Пускай он взбесится и заберет его обратно, не желаю участвовать в семейных дрязгах, хотя бы девочек. Гоблины, ой как плохо относятся к чужим. Одно дело свой род, где старшие били подзатыльники, а ровесники хлебали крысиную похлебку из одного котла, который стащили у кого-нибудь из взрослых. И совсем другое чужие, что зачастую находятся на уровне добыча, а судя по байкам гоблинов, услышанных мной у костров, добычей быть очень больно и унизительно.

— Нет, ровно пятьдесят лет с сегодняшнего дня. Час в час. Сейчас полночь, — отчеканил Олафссон в ответ.

Ну же старик давай. Я постарался изобразить максимально похоти в своем взгляде, а смотрел на младшую девочку. Сплин, ну как тебя, Торин, не тормози. Хаос тебя забери, ты же не можешь отправить ребенка, тем более девочку к таким чудовищам. Сплин, старик ты что не понимаешь, что с ними будет?! Я мерзко улыбаюсь, выдавливая всю гниль своего поступка на лицо, и маню пальцем малышку. О, дождался, наконец-то. У гнома на лице ярость, из носа повалил пар, кулаки сжались в гранитный валун. Главное, не прибил бы?! Не-еет. Что ты делаешь, старик?! — ору я мысленно.

— Они. Тоже… твои, — еле слышно произносит старейшина и сломленный уходит.

Я смотрю на гнолла — и что это было? Вот сейчас, на его лице я вижу все годы Вожака. Он отвернулся.

— Двенадцать здоровых бойцов у меня было, гоблин, всего двенадцать бойцов, — глухо и устало говорит Вожак. — Четырнадцать щенков, трое совсем крохи, остальные калеки и опоенные зельем. А на плечах висели хищники и гоблины. Ты понимаешь… Вождь, — поворачиваясь ко мне, продолжает он свою исповедь.

— А впереди эти демоновы стены. Что мне было делать?! — простонал гнолл. — И две юные гномки в пленницах, что так неудачно вышли за эти стены, — закончил он глухо.

Я молчу, он не нуждается в моих ответах. Вокруг стоит шум праздника, и только гномы и старшие гноллы слышат его слова, но делают вид, что их нет. И он говорит, и говорит о бесчестии и предательстве.

О том, как менял жизнь детей на безопасность своего племени. О том, как отец девочек, вопреки решению старейшин открыл ворота крепости. О том, как он умолял не казнить предателя, после захвата проклятых стен. О договоре, что обязал обеспечить оружием гноллов, научить их работе, а после получить свободу. О том, как гномы догола брили бороды, принимая позор сородича и ненавистный договор.

Затем молча встал и ушел. Я обратил внимание, что пропали все гноллы, полностью освободив весь центральный стол. Рядом со мной остались, только гномки. А куда делся глава семейства?! Пока я приходил в себя от эмоций ко мне подошла девочка и робко прикоснулась к моей лапе.

— Дядя гоблин, я буду холосей зеной, тойка не тльогай маму и Дильину, — предложило мне маленькое чудо.

Ее голубые глазки смотрели на меня с надеждой.

— Хорошо. Тьфу, сплин, какой женой?! Никто не тронет ни тебя, ни твоих родных. Обещаю, — говорю я, лихорадочно ища выход из ситуации.

— Пльавда, пльавда? — не боясь она схватила мою лапу уже двумя ручками и приподнялась на цыпочки, чтобы смотреть мне в глаза.

— Пльавда. Мама за ногу, правда, то есть, — отвечаю ребенку.

Девочка отпускает мою руку и поворачиваясь к родным говорит:

— Я зе говольильа, дядя гоблин холоший.

Нашла хорошего, сплин. Решения их проблемы в голову так и не пришло. Вообще, сейчас в голове сумятица и разброд, завтра придумаю, что с ними делать. Очнулся от мыслей, когда эта кроха нагло полезла мне на колени. Я посмотрел на девочку, но она была занята тем, что пыталась покорить вершину. Посмотрел на ее семью. Мамаша и сестра смотрели на меня в ужасе. Это все сумятица в мозгах от этой бредовой ситуации, но я помог малышке забраться.

— Ууу-госайтесь, — пригласила она родных, когда устроилась.

Стало понятно зачем она занялась коленолазанием, просто со стула не доставала до стола.

— Чиво, чавк, стоите?! — возмущенно обратилась к семье малышка, не теряя времени.

Я приглашаюше махнул рукой. Но принять решение они не успели. Приперся мой отряд.

— Вождь, как всегда захапал все себе, — закричал один из гоблинов.

После раздались звуки двух шлепков по мягким местам и двух ударов в челюсть нахалов. Куда-то делось смирение гномок, гневно обводят глазами гоблинов, уперев руки в бока.

— Будто дома оказался да, Бух?! — весело хохотнул Бумцырь. — Муха с Толстухой тебя всегда также встречают.

Народ засмеялся. А торопыга оправдался:

— У Мухи рука послабже.

— Так надо было молоденькую хватать, — посоветовал ему друг, что валялся рядом. — У ней ручка ласковааая, — протянул он.

Народ продолжил смеяться, вслух комментируя достоинства обоих гномок и внаглую усаживаясь за стол.

— Ути, какая кроха, — протянул к девочке лапу Бумцырь, как только ее заметил.

— Я не кльоха, — возразила малышка. — Я его зена, — и показала на меня пальцем.

Народ переключился на меня. Я в который раз подумал, что слишком демократичен. И завтра их точно ждет марш-бросок, не смотря на то, что они как-то умудрились протрезветь.