Эрик Бери – Кровавый особняк (страница 2)

*Высуши зверя.* Александра сжала кулаки. Арс не был просто "зверем". Он был её щитом, её партнёром, её единственным по-настоящему верным другом. Она наклонилась, провела рукой по его мокрой холке.

"Пошли, Тут нам уже не рады."

Дорога до участка в стареньком служебном "Ладе" прошла в гнетущем молчании. Только шум мотора, шуршание дворников и тяжёлое дыхание Арса на заднем сиденье. В голове Александры крутились обрывки мыслей: блестящая плёнка, контур руки под ней, химический запах в кустах… и гнев. Горячий, беспощадный гнев, который всегда поднимался в ней при виде несправедливости, боли, безнаказанной жестокости. Этот гнев был её топливом. И её проклятием.

В раздевалке участка, пока Арс терпеливо ждал у двери, Александра скинула промокшую куртку. В тусклом свете лампы дневного света отразился её силуэт в зеркале над раковиной. Ей было 28 лет, но взгляд карих глаз казался старше – острый, оценивающий, с постоянной тенью усталости и чего-то недосказанного в уголках. Эти глаза запоминали все: мимолётную ложь, спрятанный страх, малейшую деталь на месте преступления. Лицо – с чёткими, почти резкими скулами и упрямым подбородком – нельзя было назвать классически красивым, но в нем была сила и своеобразная притягательность. Высокий лоб, коротко стриженые волосами каштанового оттенка, сейчас слипшимися от дождя. Рост – около 175 см, телосложение – спортивное, без лишнего веса, выкованное годами тренировок, бесконечных пробежек с Арсом и рутинных операций. Движения были экономичными, точными, без суеты.

На левом предплечье, чуть ниже локтя, выделялся старый шрам – неровная белая полоса длиной с палец. "Автограф судьбы", как она его называла про себя. Над правой бровью – едва заметная белесая отметина, ещё одно напоминание о прошлом, не столь давнем. Она не пользовалась косметикой, разве что бесцветной гигиенической помадой в лютый мороз. Сейчас её кожа была бледной от холода и напряжения, губы сжаты в тонкую упрямую линию. На ней – стандартная тёмная водолазка и такие же тёмные джинсы, практичные ботинки на толстой подошве. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы помешать.

Она умыла лицо ледяной водой, пытаясь смыть липкую усталость и образ полиэтиленового свёртка. В зеркале на нее смотрела Александра Коваль – старший инспектор-кинолог уголовного розыска. Женщина, для которой полиция была не просто работой. Это была миссия. Месть. И единственное место, где она чувствовала, что дышит полной грудью, даже если воздух пропитан смертью.

Работа над рапортом в полупустом кабинете давалась тяжело. Слова путались, пальцы застревали на клавишах. Арс, высушенный старым полотенцем из спортивного уголка, мирно спал у её ног на коврике, свернувшись калачиком, его бока ритмично вздымались. Вид спящей собаки, её абсолютного доверия и покоя, всегда действовал на Александру умиротворяющей тишиной. Именно в такие тихие моменты прошлое настигало её особенно явно.

Она не родилась с желанием носить форму. Детство Александры было обычным, счастливым – до тех пор, пока её отец, майор уголовного розыска Виктор Коваль, не вышел однажды вечером на задание и не вернулся. Ей было 14. Помнила запах больничного коридора, где мать, сжавшись в комок на пластиковом стуле, беззвучно рыдала. Помнила гроб, покрытый флагом, и суровые лица коллег отца. Помнила обрывки разговоров: "засада", "предательство", "серийный… не пойман". Убийца, на которого охотился отец, знал о его выходе. И устроил ловушку. Виктор Коваль погиб, прикрывая напарника. Преступника так и не нашли. Дело зависло.

В тот день умерла не только её вера в справедливость. Умерла ее беззаботность. Взрослеть пришлось мгновенно. Гнев, холодный и острый как бритва, поселился в её груди. Мать сломалась, уйдя в себя и в бутылку. Александра осталась одна с этой болью и яростью. Полицейская академия стала не выбором, а необходимостью. Единственным способом найти ответы. Найти того, кто отнял отца. Найти способ предотвратить такое для других.

Она была упорной. Лучшая в физподготовке, в стрельбе, в тактике. Но академия – это теория. Настоящая жизнь началась в патруле. Жестокая, грязная, разочаровывающая. Она видела подлость, трусость, безразличие системы. Видела, как уходят по техническим причинам дела, которые она вела с фанатизмом. Гнев клокотал внутри, грозя вырваться наружу в виде неконтролируемой агрессии. Ей нужен был якорь. Выход.

Им стал Арс.

Она встретила его в питомнике служебного собаководства полтора года назад. Его собирались списать. Щенок из "бракованного" помета – окрас не по стандарту породы немецкой овчарки, слишком много серого и рыжего. "Не для выставок", – брезгливо сказал кинолог. "А для работы?" – спросила Александра. Щенок, которому тогда было всего 5 месяцев, подошёл к решётке вольера и уставился на неё своими не по-щенячьи серьёзными карими глазами. Не вилял хвостом, не лаял. Просто смотрел. Взглядом, полным немого вопроса и нерастраченной преданности. В этом взгляде она увидела себя – "нестандартную", отвергнутую, но полную решимости доказать своё право быть.

"Он мой", – сказала Александра, не отводя взгляда от щенка.

Обучать Арса было одновременно адом и счастьем. Он был упрям, своенравен, обладал взрывным характером. Но его интеллект, его интуиция, его абсолютная, безоговорочная преданность *ей лично* потрясали. Он не просто выполнял команды. Он *понимал* ее. Чувствовал её настроение, её гнев, её страх. Он стал её продолжением, её голосом там, где её собственный застревал в горле от ярости или отчаяния. Арс не давал ей сорваться в бездну собственного гнева. Он требовал дисциплины, терпения, ответственности. Ради него она училась контролировать своего демона.

Они прошли жёсткий отбор в кинологическую группу. Арс доказал, что его "бракованный" окрас не имеет никакого значения перед его феноменальным нюхом, скоростью и бесстрашием. Александра доказала, что её упорство и острый аналитический ум – грозное оружие. Их тандем стал легендарным в пределах участка. Непредсказуемый, дерзкий, но невероятно эффективный.

Арс заворочался во сне, тихо заскулив. Александра опустила руку, коснувшись его тёплой головы между ушами. Он тут же успокоился, глубоко вздохнув.

"Все хорошо, дружище," – прошептала она. – "Я здесь."

Она закончила рапорт и отправила его. Тело уже увезли в морг. С места преступления привезли улики. Среди них – тот самый маленький, смятый кусочек полиэтилена. Александра попросила его себе. Неофициально. Коллеги привыкли к её "чудачествам".

Она сидела за своим столом, освещённым только настольной лампой, и вертела в руках прозрачный пакетик с уликой. Рваный край… Тот же глянец… И вдруг её пальцы нащупали что-то. На внутренней стороне плёнки, почти незаметно, было выдавлено крошечное клеймо. Цифры и буквы. Номер партии? Или что-то ещё? Она схватила лупу. Да, точно! То же самое клеймо было на образцах с предыдущих убийств! Это была зацепка! Не просто полиэтилен, а полиэтилен *определённой партии* из *определённого источника*!

Сердце заколотилось чаще. Она полезла в сейф за папкой "Полиэтиленовый Маньяк" (это неофициальное название уже прижилось). Разложила фотографии всех найденных кусочков плёнки с трёх предыдущих мест преступлений. Пристально вглядывалась через лупу. Да! На всех, даже самых маленьких фрагментах, при должном увеличении просматривались микроскопические следы того же клейма! Они просто не искали так тщательно раньше, списав на производственный брак!

"Арс!" – Александра вскочила. Пёс мгновенно проснулся, встал, насторожив уши, весь внимание. – "Пошли!" Она схватила куртку и поводок. Гнев сменился азартом охотника. У них появилась ниточка. Тонкая, как паутина, но реальная.

Она почти вылетела из кабинета, едва не столкнувшись с капитаном Морозовым в коридоре.

"Коваль? Куда прёшь? Рапорт написан?"

"Написан, капитан! Есть зацепка! По полиэтилену! Нужно проверить производителей, поставщиков!" – Александра не сбавляла шаг, Арс шёл рядом, чувствуя её возбуждение.

"Зацепка?" – Морозов нахмурился. – "Какая ещё зацепка? Тебе показалось! Это мусор, Коваль, обычный мусор! Не трать время!"

"Это не мусор, капитан! На всех образцах одно и то же клеймо! Партия!"

"Клеймо?" – Морозов скептически покрутил пальцем у виска. – "Фантазии! Иди домой, выспись. Завтра разберёмся."

Александра остановилась, повернувшись к нему. В её глазах горел тот самый огонь, который Морозов так не любил.

"Завтра он может убить снова, капитан. Я иду *сейчас*." Она не стала ждать ответа, резко развернулась и зашагала к выходу, Арс чётко следовал за ней.

"Коваль! Я тебе приказываю! Коваль!" – кричал ей вслед Морозов, но дверь в улицу уже захлопнулась за ней.

Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Дождь превратился в мелкую морось. Александра вдохнула полной грудью, ощущая знакомый прилив адреналина. Она достала телефон.

"Арс, машина!" – пес прыгнул на заднее сиденье "Лады".

Она набрала номер. Ей ответил сонный голос.

"Сергей? Это Коваль. Прости, что ночью. Нужна помощь. Срочно. Помнишь, ты говорил про базу данных по промышленным материалам? Да… Полиэтиленовая плёнка… Да, та самая история… Номер партии… Да, я жду…"

Машина тронулась, фонари рассекали мокрую темноту. Александра сжала руль. В зеркале заднего вида мелькнули настороженные глаза Арса. Они снова были в игре. И на этот раз у них был след. Тот, кто окутывал трупы в полиэтилен, оставил свой автограф. И Александра Коваль знала, что автографы, даже самые мелкие, рано или поздно ведут к тому, кто их оставил. Особенно если их ищет она и Арс. Гнев сменился холодной, цепкой решимостью. Охота началась.