Эрих Ремарк – Земля обетованная. Последняя остановка. Последний акт (сборник) (страница 142)

Хельга. Что случилось? Что-то случилось! Что, мама?

Фрау Геббельс. Ничего, ничего…

Хельга. Мама, мы должны умереть?

Фрау Геббельс. Нет, нет! Что это ты придумала! Спи, тебе приснился плохой сон…

Утро. Пробуждение в бункере.

Фрау Юнге. Когда это случилось?

Фрау Кристиан. Еще не случилось.

Фрау Юнге. Все еще?

Кребс, Бургдорф, в сильном похмелье, сидят и пьют.

Кребс. Еще нет?

Бургдорф. Очевидно, нет.

Гитлер (внезапно появляется, серый, старый, похожий на тень, прислушивается к взрывам). Что это? Это артиллерия Венка? Он обстреливает Берлин?

Кребс. Нет, мой фюрер. Венк отброшен назад.

Гитлер. А ведь могло бы получиться. Тогда мы были бы спасены. Прикажите узнать. (Бредет к выходу, оборачивается. Предлагает капсулы с ядом.)

Бургдорф. Мой фюрер, у нас у всех уже есть.

Гитлер кивает, уходит.

Кребс. Мы можем послать курьера. Совершенно исключено, чтобы Венк откуда-то стрелял. Ему приснилось.

Вюст (входит. Докладывает). Подразделение русских заняло собор.

Кребс. Про Венка что-нибудь известно?

Вюст. Ничего.

Бургдорф. Ну что, ваш мальчишка из гитлерюгенда успокоился?

Вюст (жестко). Я не знаю, господин генерал. Мне спросить?

Бургдорф машет рукой.

Узел связи.

РУССКИЕ ЧАСТИ У БРАНДЕНБУРГСКИХ ВОРОТ.

Все в бункере сидят в ожидании. Камера показывает весь бункер. Только в столовой продолжают пить.

Веннер, Вюст перед картой вместе с Бургдорфом.

Веннер (показывает). Главпочтамт тоже занят русскими. Теперь они со всех сторон всего в нескольких сотнях метров от нас.

Гитлер (входит). Что-нибудь стало известно о самолетах Грейма? Ему ведь было приказано бомбить занятый русскими Берлин.

Веннер. Нет, мой фюрер.

Гитлер (уставился на карту. К нему подходит Кребс). Самолет еще может сесть и взлететь на Шарлоттенбургском шоссе?

Кребс. Он может приземлиться, если повезет, мой фюрер.

Гитлер. А можно еще улететь на самолете?

Кребс. Только если какой-нибудь самолет тут сядет, у нас больше нет самолетов, мой фюрер.

Гитлер. Муссолини тоже уже схватили, но мы его освободили… (Выходит неверными шагами.)

Эсэсовская столовая, все пьют. Все словно оцепенели от ужаса.

Два выстрела в бункере[87]. Кребс, Бургдорф, Борман.

Кребс. Два выстрела.

Борман выбегает.

Бургдорф. Наконец-то!

Борман (возвращается, качает головой). Он приказал застрелить обоих спаниелей Евы Браун, то есть Евы Гитлер и фрау Кристиан…

– Собак?

– Собак.

– А сам?

– Фюрер пока жив.

Кухня.

Фрау Манциали, повариха. Готовить еще обед для фюрера?

Гюнше. Разумеется. Почему нет?

Повариха. Я просто думала… Ну хорошо, тогда я приготовлю суп-крем из шпината. И яблочный пирог на десерт. (Смотрит на капсулу с ядом.) Он мне вчера дал вот это…

Фельдфебель несет по коридору мертвых собак. Дети Геббельса видят это. Все, кроме Хельги, разражаются слезами.

Бургдорф, Кребс.

Кребс. Последний день Помпеи.

Бургдорф. Если он и дальше будет так тянуть, то несколько дней. Теперь он хочет принять яд и застрелиться. Доктору пришлось все ему точно показать.

Гитлер (входит, словно тень, никто его еще не замечает). От Венка ничего?

Кребс. Нет.

Гитлер плетется обратно.

Бургдорф. Может, теперь он это наконец сделает.

Берлин. Развалины. Люди. Мертвые. Раненые.

«Для чего? Для чего? Для чего все еще должны гибнуть люди?»

Веннер, Вюст.

Веннер. А теперь Гитлер умрет в Берлине, так и не увидев его развалин.

Вюст. Он умрет, так и не увидев ни одного боя своей войны.

Фрау Юнге видит в коридоре, как заносят шесть маленьких гробов. Спрашивает носильщика:

– Это уже дети?

– Еще нет. Пока пустые.