Эрих Ремарк – Фиолетовый сон (страница 25)
б) рассказывать в радиопередачах;
в) показывать в фильмах (сотни тысяч детских ботиночек в Люблине, фотографии расстрелов, замученных в застенках людей, сирот, чьи родители погибли в концлагерях, разрушенных городов и деревень, и т. д.);
г) в книгах, брошюрах, листовках, иллюстрированных (фото-) книгах.
Материалы для этих целей должны производить грандиозное впечатление. Сначала они вызовут недоверие, но затем огромное количество фактов убедит людей, и наконец вызовет волну глубочайшего стыда, вины, ярости и ненависти в тех немцах, на которых мы рассчитываем. Их следует окончательно убедить в том, что репутация немцев уничтожена и замарана, и что для того, чтобы проявить по меньшей мере добрую волю и восстановить эту репутацию, есть лишь один путь: порвать с нацизмом раз и навсегда; в Германии честные немцы должны сделать это сами. Это должна быть волна пробуждения от кошмарного сна, и
Чем больше порядочных немцев найдется для выполнения указанных задач, тем лучше. Психика немца лучше реагирует таким образом. Книги московских генералов – противников нацизма могут оказаться полезными для того, чтобы выявить серьезные ошибки: недостаточную осведомленность и бессмысленную смерть сотен тысяч солдат после того, как война уже была проиграна, только для того, чтобы спасти виновных нацистов еще на пару месяцев. Должны быть опубликованы книги и истории немецких солдат о том, как офицеры СС расстреливали своих же соотечественников и скрывались в периоды кризиса.
Крайне важно всеми средствами показывать, как Германия готовила эту войну; как она оказалась единственной подготовленной к войне страной (доказательство тому – легкие победы в первые годы); как Гитлер нарушал одно обещание за другим; как смеялись немецкие нацисты над слабостью и наивностью союзников и их желанием воспрепятствовать войне; как Германия начала войну в воздухе и сбрасывала бомбы на Варшаву, Роттердам, Лондон и другие города.
Все это хоть и простые, но крайне важные действия. Чтобы не допустить повторного появления тезиса об «ударе ножом в спину»[56], Германия должна знать, что она сама навлекла на себя войну и последовавшую за ней катастрофу. Возможно, поведение руководителей нацистов в конце войны (особенно их попытки к бегству) можно будет использовать в качестве средства пропаганды.
Для того чтобы не допустить Третьей мировой войны, уничтожение идеологии милитаризма еще важнее, чем избавление от нацизма. Потерпевший поражение нацизм больше никогда не будет править Германией. Побежденная, пошедшая ко дну диктатура никогда не возвращается назад. Однако нацизм никогда не оказался бы столь успешным в Германии без типичных для нее национальных и милитаристских кругов. Они его поддержали. Теперь они попытаются всю вину свалить на нацистов, а сами скроются и на какое-то время уйдут в подполье, чтобы сформироваться заново и внезапно возникнуть вновь.
С достаточной уверенностью можно сказать, что с нацизмом после войны будет покончено; однако с национализмом и милитаризмом – нет. Именно в этом заключается опасность. Важно исследовать то, как они вновь возникли после Первой мировой войны.
Германия проиграла войну, не имея врагов у своих границ. Ко времени прекращения огня немецкие войска находились глубоко на территории Франции, России, Италии и Балкан. Позже союзники оккупировали лишь Рейнскую область. Ни разу не был занят Берлин. Ни разу – Пруссия. Поэтому было легко выдумать легенду о том, что армия воевала с успехом, что еще через два месяца война была бы выиграна, и что причиной катастрофы стал «удар в спину», нанесенный социалистами, коммунистами, и прочими.
Генеральный штаб Германии, который попросил о прекращении огня в течение 24 часов, сделал все, чтобы скрыть этот факт! Вновь сформированное правительство, состоявшее из демократических и социалистических сил, было вынуждено просить о перемирии. После его заключения генеральный штаб тут же переложил вину за проигранную войну на правительство, которое пробыло у власти всего несколько дней. Эта мера оказалась столь успешной, что вскоре после этого пошедшие неверной дорогой молодые националисты принялись убивать социалистических лидеров. Уже в январе 1919 года националистически настроенные офицеры и общества открыто имели штаб-квартиру в отеле «Эден» в Берлине, под предлогом того, что они хотят помешать коммунистам, а на самом деле с целью воссоздания старой Германии.
Начали выходить в печать книги: «Непобежденные на поле боя»[57] и тому подобные произведения, мемуары, истории боевого пути разных полков, биографии, статьи в газетах – и все они в один голос пытались спасти и сохранить репутацию непогрешимого Генерального штаба.
Пятьдесят миллионов немцев ни разу не видели солдат армии союзников, поэтому их легко удалось убедить в том, что лишь проклятый «удар ножом в спину» помешал окончательной победе, и что во второй раз у немцев все получится лучше.
Поэтому оказалось возможным обвинить в послевоенных лишениях, инфляции и безработице не военачальников Германии и партии сторонников войны, а те партии, которые выступали за мир, тех демократических и социалистических лидеров, которые добросовестно (пусть и слабо) старались вывести Германию из ее бедственного положения. Возникла легенда о Версальском договоре – договоре, в котором, к несчастью, никто не настоял на том, чтобы он был подписан Гинденбургом и Людендорфом, а еще лучше – не только ими двумя.
После этой войны Генеральный штаб Германии немедленно поведет себя аналогичным образом. Он возложит вину за проигранную войну только на нацистов и Гитлера. Все станут предпринимать отчаянные попытки себя обелить. Это будет довольно легко, и суть заявлений будет следующей: Генеральный штаб предупреждал Гитлера, что успешной может быть только короткая война; что перед этим штаб предупреждал его о том, что войну России или Америке нужно объявить. Это даже может оказаться правдой. И таким образом Генеральный штаб, отмывшись от вины за поражение, легко может попытаться убедить немцев в том, что он вопреки рассудку слушался приказов. Вынужденное исполнение противозаконного приказа – вот что станет последним словом после этой войны. Почти у всех жителей Германии будет это оправдание их поступкам. Ведь каждый всего лишь выполнял приказы. А немногие прочие заявят, что они никогда этих приказов не отдавали.
И таким образом Генеральный штаб сможет выйти из проигранной Второй мировой войны, обретя еще большую славу! Немецкий солдат мужественно сражался; останутся всеобщие воспоминания о победах; вина за все, что пошло не так, ляжет на нацистов, которых за ненадобностью тут же принесут в жертву; и снова можно будет готовить почву для гнева и злости.
Возможно, после войны в Германии случатся революции, или ее захлестнет волна коммунизма. Это не будет волновать Генштаб и националистические круги. Они дождутся своего времени. То, что всегда происходит во время беспорядков и зверств, они позже станут использовать как орудие пропаганды. Они больше и пальцем не пошевелят, чтобы спасти хоть одного нациста. Но они будут знать, что сами они в полной безопасности. Кто станет обвинять и судить немецкого генерала, который лишь исполнял свой долг? Разве не Гинденбург, этот идол, сам бывший в чине фельдмаршала, провозгласил Гитлера фюрером? И что мог поделать любой немецкий офицер, кроме как последовать за своим генерал-фельдмаршалом?
Повторяю, в настоящее время все ожидают, что нацисты уйдут в подполье. Но они этого не сделают. Их принесут в жертву. Вначале нацисты были козлами отпущения для милитаристских кругов, затем они хитроумно переиграли их, но в политическом смысле они всегда работали в своем направлении. Теперь им придется взять на себя вину за проигранную войну, и вследствие этого они станут ненужными. Чем чаще о них будут твердить, тем лучше. Шум отвлечет внимание от их покровителей. Они растворятся в толпе других людей, как и после Первой мировой войны.
Первой их жертвой станут миллионы демобилизованных солдат. После Первой мировой войны миллионы немецких солдат были настроены на антивоенный лад. Они были сыты войной по горло. Но вскоре их воспоминания о войне стали превращаться из кошмарного сна в величайшее приключение всей жизни. Последнее слово о войне могли сказать лишь мертвые – они пришли к последнему выводу о ней. Среди большинства уцелевших постепенно начинается процесс сотворения легенд. Лишения станут прославлять; после некоторого периода радости повседневная мирная жизнь, профессия, разочарования, регулярная работа (которой часто не хватает) покажутся скучными по сравнению с годами страшных военных похождений. Молодые офицеры, которые решали судьбы рот и взводов, внезапно вновь оказались на рабочих местах и стали бухгалтерами, мелкими служащими, и теперь ими командуют другие люди, к которым они, нося военную форму, испытывали лишь презрение. Так же обстоит дело и с младшими офицерами. Долгая совместная жизнь с большим количеством других людей на несколько месяцев после возвращения домой дает солдатам чувство единства. Им хочется снова собраться вместе, предаться воспоминаниям и обменяться ими; они организовывают общества, встречаются примерно раз в месяц – разумеется, в качестве гражданских лиц (военные общества, офицерские клубы, и тому подобные организации). Такие собрания проходили в каждой немецкой деревне. Люди объединялись в организации под умелым руководством бывших офицеров, потом эти организации становились политическими, потом националистическими, и превратились в итоге в серьезную силу («Стальной шлем», «Союз немецких офицеров», «Союз фронтовиков», и прочие).