Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 50)
Перед нами встала трудная задача удерживать Западный и Восточный фронты, несмотря на все неприятельские атаки, усилить армейскую группу эрцгерцога Карла и выполнить такое развертывание против Румынии, которое бы облегчало оборону и в то же время облегчало переход в наступление.
Задача оказалась тем более трудной, что фронт эрцгерцога Карла постоянно требовал новых подкреплений, которые предназначались, собственно, для Семиградья. Верховное командование должно было пойти на снятие все большего и большего числа дивизий с других участков. Выступление против Румынии отодвинулось. На Западном фронте больше ничего нельзя было взять. Главнокомандующий на Востоке получил предложение выделить войсковые части из различных частей со слабо обеспеченного людьми фронта и образовать из них новые дивизии. Единственное, что для нас являлось твердо установленным, это решение использовать наше преимущество над Антантой в оперативном отношении и атаковать румынские войска в полевом бою. Где и когда удастся выполнить это решение, в начале сентября предвидеть было невозможно.
Для ближайшего выполнения наших намерений требовалось удержать фронт по обе стороны Карпат, от левого до правого крыла. Он должен был быть удлинен до Семиградья, вдоль р. Марош, выше и ниже Марош Вашаргели. В то же время мы должны были приняться за румын и со стороны Болгарии, как это предполагалось еще предыдущим начальником генерального штаба; правда, сил для этого назначалось немного.
Генерал-фельдмаршал фон Макензен после окончания похода в Сербию передал верховное командование болгаро-македонским фронтом болгарскому верховному командованию, но сам остался на Балканском полуострове. При увеличившейся напряженности отношений с Румынией, он приступил к подготовке на случай открытия военных действий и 28 августа принял высшее командование над германскими, австро-венгерскими, болгарскими и турецкими войсками на Дунае и границе Добруджи. В его распоряжении находились, однако, только некоторые части: австрийская дунайская флотилия западнее Орсовы, старое и довольно слабое болгарское ополчение по линии Дуная, сводный германский отряд, позаимствованный из германских частей в Македонии, под командой полковника Боде, около Рущука, одна болгарская пехотная дивизия там же и еще незначительные болгарские силы, протянувшиеся к востоку от железной дороги, ведущей из Болгарии в Добруджу. Несколько германских тяжелых батарей и одна турецкая дивизия прибывали двумя-четырьмя поездами ежедневно; на большее железные дороги Северной Болгарии были неспособны.
Позиция Болгарии по отношению к Румынии была очень двусмысленна. В то время как Германия и Турция выступили на стороне Австро-Венгрии тотчас вслед за объявлением Румынией войны, Болгария собралась сделать это только 1 сентября. Она не поставила при этом никаких определенных требований за все выступление, вроде уступки ей Добруджи. Положение на Македонском фронте вызывало в то время известную сдержанность со стороны Болгарии.
По соглашению с генералом фон Фалькенгайном и с союзниками генерал-фельдмаршал фон Макензен должен был с подчиненными ему войсками перейти Дунай в направлении на Бухарест. Генерал фон Конрад особенно стоял за эту операцию, потому что от нее ждал соответствующего освобождения Семиградья. Результатом же ее было бы поражение слабой армии генерала фон Макензена, на северном ли берегу Дуная, или же, вследствие перехода румын и русских через границу Добруджи, которая оказалась бы недостаточно защищенной. Генерал-фельдмаршал фон Гинденбург и я отказались от этой операции и высказались за наступление генерал-фельдмаршала фон Макензена в Добруджу. Это было в то же время наилучшим способом отражения возможного нападения на Болгарию со стороны Добруджи. Вопрос о переходе через Дунай мог быть поднят только тогда, когда операции против румынских армий в Семиградье развернулись бы шире. События показали, насколько он был опасен. Генерал фон Конрад согласился с изменением плана очень неохотно, Болгария с радостью: ее тянула Добруджа. Энвер-паша был, конечно, согласен.
Генерал-фельдмаршал фон Макензен получил соответствующие указания. Мы напали на Добруджу, в то время как на северном румынском фронте все было еще чрезвычайно неопределенно и грозило всякими опасностями.
III
Главная масса болгарской армии стояла на греческой границе. Она была усилена германским командным составом, приблизительно одной германской дивизией и другими германскими частями, как то: артиллерией, пулеметными, воздухоплавательными и телефонными частями. Кроме того, Болгария получала от нас, в меньшей мере и от Австро-Венгрии, деньги и большое количество военного снаряжения. Болгарские железные дороги были малоработоспособны. Мы должны были помочь и здесь, чтобы улучшить условия транспорта.
Антанта послала в Салоники вновь сформированную сербскую армию и свои собственные войска, но к действиям не приступала. Генерал Сарайль принял командование и начал с применения к Греции беззастенчивого насилия, формируя греческие отряды из сторонников Венизелоса.
В Албании еще с весны австро-венгерские боевые силы стояли западнее озера Охрида, южнее Берата и на нижней Воюзе. Итальянцы заняли Валону и растянулись до Северного Эпира, захваченного Грецией. Несмотря на это, фронт Антанты между Эгейским и Адриатическим морями не был еще сомкнут. Существовало для нас еще малоудобное сообщение с Грецией через Корицу, но оно не имело значения. Греция находилась до такой степени в руках Антанты и так зависела от нее во всех жизненных вопросах, что серьезно никто не мог думать о том, чтобы перетянуть ее на нашу сторону.
Болгарская армия и сама Болгария хотели вести войну постольку, поскольку это отвечало их национальному стремлению сделаться великой державой Балканского полуострова. Ожидать какой-нибудь военной помощи от Болгарии на другом театре военных действий четверного союза не приходилось.
Когда в 1914 году Турция присоединилась к Германии, Болгария заставила заплатить за свой нейтралитет присоединением турецкой территории на правом берегу Марицы и полосой шириной в 10 километров на левом берегу, от Адрианополя до моря. За свое вступление в войну против Сербии она заявила притязание на приобретение территории за счет Сербии, а в случае вступления в войну Румынии – на так называемую болгарскую Добруджу, которая по Бухарестскому мирному договору 1913 года отошла к Румынии. Соглашения, заключенные осенью 1915 года относительно выставления германских и австро-венгерских войск, касались только сербского похода и потеряли теперь значение. Завоеванная тогда область была взята в управление Австро-Венгрией и Болгарией. Граница проходила вдоль Моравы от ее устья вверх к Пристине, Призрену и дальше вверх по Дрине.
Управлению 11-й германской армии подчинялся на Македонском фронте участок по обе стороны Вардара. Здесь была расположена большая часть германских отрядов, единичные отряды находились также в других местах фронта. В Нише помещалась этапная инспекция. Отдельного этапного района в Сербии мы себе не выкроили. Только сербские железные дороги находились в нашем ведении. Возможно, что таким путем были избегнуты политические затруднения, но для германской армии такое самоограничение давало себя неприятно чувствовать. Она не встретила в рамках управления болгарской армии той предупредительности, на которую могла рассчитывать вдали от родины, хотя Болгария во многих отношениях определенно взяла на себя такие обязательства. Немецкий солдат, широко понимая интересы Германии, на македонской границе сражался так же самоотверженно, как на западе и востоке. Он знал, что и на Балканском полуострове он защищает свою родину. Болгарский народ и болгарская армия не доросли до такой высокой сознательности. Они не могли понять даже того, что когда германские части уводились с Македонского фронта, то это делалось, чтобы бороться за решение войны на другом пункте.
Еще прежде, чем разразилась румынская гроза, болгарское верховное командование решило наступать в направлении Салоник. С военной точки зрения решение было правильное. На Струме, прилегая к морю, левое болгарское крыло стояло бы гораздо увереннее, чем теперь вдоль границы. Завладение участком восточнее Струмы последовало 27 августа без существенной борьбы. Расположенный там IV греческий армейский корпус не оказал никакого сопротивления и спокойно позволил болгарским войскам пройти мимо него. Он остался вокруг Драмы и Кавалы. Верховное командование тотчас дало германскому офицеру, находившемуся для связи, указание принять под свое покровительство греческие войска. Они очень скоро предоставили себя в наше распоряжение и были перевезены в Герлиц, чтобы, с их согласия, быть там интернированными. В тылу болгарской армии положение стало, таким образом, ясным. На Струме стояла Антанта. Дальше болгары не пошли, тем временем их главное наступление на Флорину не удалось. Здесь болгары 19 августа перешли греческую границу, чтобы сначала занять горную цепь Малка – Нидзе, восточнее Флорины, находившуюся в руках сербов. Передние отроги были заняты внезапной атакой, главный же натиск был отражен сильным ответным ударом сербов. Болгары понесли сильные потери. Болгарское наступление не удалось и вместе с ним было сломлено болгарское мужество. Болгарский царь и Радославов, которые в начале сентября были в Плессе, плакались и просили германских войск. Наше правительство настойчиво поддерживало их перед нами, точно так же, как и в вопросе об аннулировании Германией болгарских долгов. В этом вопросе я тогда не разбирался, и, собственно говоря, он меня не касался.