Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 49)

Военное снаряжение армий Антанты достигло небывалой высоты. Сражение на Сомме ясно показало, как велико было превосходство неприятеля. Принимая в расчет ненависть Антанты и ее огромную волю к войне, голодную, душащую блокаду и враждебную, столь опасную для нас пропаганду лжи и подстрекательства, становилось ясно, что о победе можно было думать только в том случае, если Германия и ее союзники отдадут всех имеющихся у них людей и все свои экономические силы и если каждый воин, идущий воевать, принесет с собой из дома несокрушимую волю к победе и убеждение, что армия должна победить для родины. Человек, переживающий на поле битвы бесконечно тяжелые часы, должен получать с родины приток душевных сил, чтобы быть в состоянии остаться на фронте и все пережить.

При таком положении дел и при нашем понимании сущности войны и стремлении неприятиля уничтожить нас, генерал-фельдмаршал и я считали нужным довести до наивысшего напряжения физические, нравственные и экономические силы страны. И потому верховное командование предъявило к имперскому правительству свои требования на людей, военное снаряжение и моральные силы.

В том же духе насколько это было возможно, мы воздействовали на союзников. Австро-Венгрия уже увеличила возраст призыва в ополчение до 55 лет. Турция распространила воинскую повинность до 50 лет. Таким образом, обе страны до крайности исчерпали свою живую силу, по крайней мере на бумаге.

При таком положении дел верховное командование более, чем когда-либо, должно было подумать о том, чтобы почерпнуть дополнительные силы из оккупированных стран. Это были важнейшие векселя верховного командования на будущее.

Начальник морского штаба высказался за неограниченную подводную войну, которая не считалась бы также с нейтральными судами в зоне блокады. Это была самая действенная помощь, которую флот мог оказать армии в ее тяжелой борьбе. Возможность вступить с неприятельскими морскими силами в открытый бой еще раз была под сомнением. Сделанная в августе попытка вызвать их на это оказалась безрезультатной. Неприятельские минные заграждения все больше суживали поле действия нашего линейного флота и затрудняли его применение. Вопрос о неограниченной подводной войне по желанию имперского канцлера обсуждался еще 30 августа. Для генерал-фельдмаршала и меня было важно, чтобы во время борьбы народов часть нашей вооруженной силы, заключающаяся во флоте, не оставалась в бездействии.

То, что Балтийское море оставалось свободным, и то, что во Фландрии имелся морской корпус, не являлось для нашей армии достаточной поддержкой со стороны флота. Между тем Антанте ее морские силы оказывали значительную помощь. С глубоким сожалением нам пришлось отказаться от неограниченной подводной войны, так как, по мнению канцлера, она могла привести к войне с Голландией и Данией; у нас же не было ни одного солдата для защиты от этих государств. Они могли двинуть свои, правда, не испытанные на войне, силы на Германию и нанести ей смертельный удар. Мы были бы побеждены прежде, чем сказалось бы обещанное моряками влияние подводной войны.

Это обсуждение побудило пересмотреть положение наших границ с Данией и Голландией. Находившийся в Гамбурге штаб северной армии получил приказ создать на датской и голландской границах укрепленные позиции. Генерал-губернатору в Брюсселе была послана просьба расширить, насколько это было возможно при имевшейся в его распоряжении рабочей силе, уже существовавшую в слабых зачатках постройку укрепленных позиций на северной границе Бельгии.

II

На Западном фронте кончалась борьба за Верден. Битва на Сомме в начале июля не привела Антанту к ожидаемому прорыву. С этого времени второе в 1916 году сражение на истощение велось на обоих берегах Соммы с неслыханным ожесточением: бои следовали один за другим.

Верден стоил нам очень много крови. Положение наших атакующих частей становилось все более неблагоприятным. Чем дальше они продвигались, тем больше они вклинивались в поле воронок, тем больше их силы истощались не только боями, но и самым пребыванием во вновь завоеванных участках и трудностями снабжения через обширные опустошенные полосы; французы между тем имели опору в ближайших постройках крепости. Атака еще продолжалась, поглощая много сил. Армия, совершившая под крепостью так много, пугалась продвижения вперед в район воронок. Командование тоже неохотно шло на продолжение активных действий. Германский кронпринц уже давно высказался за прекращение атаки (см. схему 9).

В начале битвы на Сомме превосходство на земле и в воздухе было на стороне Антанты. Верховное командование было вначале застигнуто врасплох. Оно быстро подвезло подкрепления, но ему не удалось хоть сколько-нибудь сгладить перевес неприятеля в артиллерии, снарядах и аэропланах. Антанта врезывалась все глубже в германские линии. Мы потеряли много людей и снаряжения. В то время передовые окопы занимались еще густо. Блиндажи и подвалы наполнялись во время артиллерийского обстрела. Неприятель, шедший в атаку под защитой барабанного огня, доходил до окопов и деревень быстрее, чем гарнизон мог выбраться из своих подземелий. В результате наши солдаты часто попадали в плен. Трата физической и духовной энергии была невероятно велика, дивизии могли при таких условиях оставаться на фронте только по несколько дней. Они нуждались в частой смене, чтобы отдохнуть на более спокойном фронте. Оттянуть же их в резерв было невозможно, для этого у нас не хватало сил. Число свежих дивизий становилось все меньше. Вследствие недостатка артиллерии приходилось при смене дивизий оставлять ее на месте. В свою очередь сменяющие дивизии должны были оставлять свои батареи на прежнем месте и продвигаться на передовые линии без них. В результате части перепутались. На Западном фронте происходили формирования новых дивизий. В этом направлении делалось все возможное, но все это было еще только в периоде организации. Снарядов становилось все меньше. Верховное командование получало их от военного министерства специальными поездами. Я лично ежедневно распределял их между армиями. Я узнавал, в чем армии нуждались, и знал, что я мог дать. Это была очень печальная и мучительная задача.

Положение дел на Западном фронте было такое напряженное, как я этого не ожидал; к тому же оно было для меня не совсем ясно. Это имело свою хорошую сторону. Иначе мне было бы еще труднее решиться отнять у находившихся в тяжелой борьбе западных армий еще несколько дивизий, чтобы направить их на восток и взять там инициативу в свои руки для нанесения решительного удара Румынии.

Генерал-фельдмаршал и я собирались отправиться при первой возможности на Западный фронт, чтобы на месте познакомиться с положением дел. Нашей задачей было сделать оборону там еще более организованной. Предварительно же мы собирали дивизии, предназначенные действовать против Румынии, и добились от его величества важного приказа – приостановить атаку Верденской крепости. Ее следовало прекратить еще тогда, когда она приняла характер сражения на истощение. Наши успехи не оправдывали потерь. С переходом к обороне нам, конечно, приходилось также вести бой на истощение, поскольку противник нас к нему принуждал.

Положение дел на Итальянском фронте также изменилось к худшему. На севере австрийские войска еще в июле отступили на высоты севернее Азиаго – Арзиеро; в августе, при новой атаке на Изонцо, австрийцам пришлось отказаться от находившихся давно в их руках позиций: Герц и часть расположенного к югу от него плоскогорья Карста, до Добердо, попали в руки итальянцев. Военная мысль и воля к победе австрийской армии потерпели крах и здесь. Генерал фон Конрад, которого мы видели в первые же дни, выразил мнение, что армия, уже 15 месяцев защищающая границу, будет делать это и впредь. Больше он ничего сказать не мог. Это было само по себе малоутешительно.

Генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский взял на себя командование германским Восточным фронтом, я же оставил вместо себя полковника Гофмана; я знал, что он будет продолжать работу в прежнем духе. Войска, которыми командовал до того принц, перешли к генералу фон Воиршу, сохранившему за собой и командование своей прежней армией. На продолжение боев на этом фронте мы смотрели довольно спокойно, хотя напряженное состояние отнюдь еще не разрешилось, особенно на фронте Линзингена.

Группа армий эрцгерцога Карла не получила еще устойчивости. Мы должны были ожидать здесь дальнейшего отступления.

После объявления войны Румынией Карпаты приобрели другое значение. Для обхода нашего южного крыла не требовалось больше пробиваться между Днестром и Молдавой; вся Румыния являлась теперь широкой базой для такого обхода, и он мог приобрести большое значение.

Австро-Венгрия ничего не сделала для защиты своего правого фланга и Семиградья ни в мирное время, ни во время войны. Пропускная способность скудной дорожной сети была ничтожна. Укреплений не было сделано, чтобы не «раздражать» Румынию. Зато Австро-Венгрия спокойно смотрела на то, как Румыния укреплялась у самой границы Семиградья.

В последний момент туда было переброшено немного войск; кроме того, были образованы батальоны из горнорабочих. Несмотря на это, всюду зияла пустота. На севере русские войска, в остальных частях румынские, продвигались через границу Молдавии и Валахии вниз к Дунаю, в Семиградье и Венгрию. Важнейшие горные проходы перешли без единого выстрела в неприятельские руки. Кронштадт и Петросены с их угольными копями были заняты еще 29 августа. В Германштадте очень скоро появились румынские патрули. Орсова была занята неприятелем. Если бы румыны продолжали безостановочно продвигаться, то были бы окружены не только войска эрцгерцога Карла, но и дорога в сердце Венгрии и к путям, связывающим нас с Балканским полуостровом, оказалась бы открытой: мы были бы побеждены.