Еремей Парнов – Боги лотоса. Критические заметки о мифах, верованиях и мистике Востока (страница 20)
Брахма в смятении бросился к Вишну за советом и получил следующую отповедь: «Хоть ты знаешь веду, ты совершил преступление, которое не совершит даже убийца. Женщина есть пальцы природы и драгоценные камни мира. Мир Брахмы - мир радостей. Зачем ты укротил свои страсти? Если женщина неожиданно воспылает любовью к мужчине и придет к нему, мечтая о соединении с ним, мужчина, пусть он и не испытывает к ней страсти, не должен отвергать ее. Если же он отвергнет ее, то в этом мире навлечет на себя различные несчастья, а в том мире попадет в ад. Мужчину не осквернит связь с женщиной, добровольно ищущей его общества, даже если она куртизанка или замужем».
Нужно ли после этого удивляться, что второразрядный ведический бог Вишну постепенно занял одно из главных мест на индуистском Олимпе? В нем обожествлялась сама природа, ее сокровенная весенняя мощь, буйный всеочищающий вихрь обновления. В культе Вишну, особенно в тайных мистериях, посвященных пастушку Кришне, прекраснейшему из его воплощений, есть много общего с орфическими оргиями Древней Греции. Кстати, именно грек Мегасфен, посетивший Индию в 311 - 302 годах до нашей эры, отметил, что в эти годы высшего подъема буддизма в горах уже царил Шива, а в долинах люди убирали цветами статуи ласкового Кришны. Его любовь к темнолицей крестьянке Радхе, с которой он тайно встречался в священных рощах и на зеленых речных бережках, была нежной и трепетной. Он не спускался за ней в преисподнюю, подобно Орфею, искавшему всюду свою Эвридику.
Вход вишнуистского храма стережет коршун Гаруда. Алтарь Шивы оберегает могучий бык Нанди, слизывающий плодотворящее млеко с каменного символа акта творения жизни. Но шиваистские святилища обычно открыты для иноверцев, тогда как внутрь вишнуистского храма не сумел проникнуть ни один посторонний. По крайней мере никто не рассказал о том, что он там видел. Даже во время владычества англичан попытки тайно подсмотреть церемонии в честь добрейшего из богов кончались трагически.
В нетальском городе Бхадгаон мне удалось попасть внутрь заколоченного святилища, охраняемого Гарудой в образе человека. Я нашел там бедный алтарь с обычными атрибутами индуизма и запыленные каменные изображения богов и богинь. Жертвенник был затянут плотной паутиной. Масло в лампадах высохло и стало черным, словно мазут. Белая поющая раковина дала трещину.
Я понял, что сберегаются лишь живые тайны.
Другим воплощением Вишну является На-раяна - «высший созерцающий», как о том говорит «Маханараяна упанишада». Это первый удар пульса новорожденной вселенной, сплошь заполненной водами, первое движение плода под сердцем матери.
В индуистской иконографии он изображается спящим. Безмятежно дремлет прелестное дитя на листе лотоса, по которому, как жемчужины, перекатываются капли. Спит в кольцах змея Шеши четырехрукий царевич с лицом темно-синим, как ночь. А змей плывет в волнах промежуточного неверного бытия, когда одна вселенная уже погибла, а другая еще не пробудилась для жизни. Это Вишну, присвоивший себе прерогативы Брахмы.
Так отвлеченная идея миротворения оделась в царский пурпур. Простые люди чтили в образе Вишну прекрасного, окруженного немыслимой роскошью миротворителя, защитника угнетенных, милостивого и справедливого владыку рая. В этой обширной стране блаженных вся земная прелесть была омыта божественной благодатью, словно луг росой, блистающий в первых лучах солнца. Чудесные рыбы плавают в шелковистых струях небесной Ганги, в озерных долинах изливают благоухание белые, голубые и розовые лотосы. И на самом чудесном из них восседает Вишну, окутанный дивным ароматом, затмевающий сияние солнца. По правую руку от него Лакшми - богиня красоты, богатства и счастья, хранительница всех верных и любящих жен.
Вот уже больше тысячи лет особо красивым девочкам дают имя богини, самой любимой, самой доброй и кроткой, ни на шаг не отставшей от мужа в его причудливых странствиях. Назовите им первую встречную, и где бы то ни было: в Непале, Индонезии, на Цейлоне - наградой вам будет благодарная улыбка.
В отличие от мятущегося, раздираемого противоположными страстями Шивы, Вишну всегда выступает как благодетель человечества, как его избавитель.
Когда в конце предыдущей калпы Брахма решил затопить сушу водами океана, Вишну поспешил обратиться в рыбу и спас Ману - праотца человечества, которого не только предупредил о надвигающемся потопе, но и снабдил спасительным ковчегом. Как тут не вспомнить библейскую историю о праведном Ное? Сказание о Гильгамеше? Как говорится, все тот же сон. Только с вариациями. В индуистском мифе праведник взял с собой в ковчег не только «семена создания», но и семерых праведников. А спасительным Араратом явился для него золотой рог Вишну - рыбы «длиною 10 000 йоджан», то есть 72 тысячи километров [1]. Девять раз вмешивался Вишну в течение мировых событий, когда они начинали приобретать для человека грозный смысл. Стоило демонам чуточку потеснить богов и покуситься на мир людей, как он явился с рецептом напитка бессмертия.
«Сделайте то, что я вам скажу! - говорится в «Вишну-пуране». - Пусть все боги вместе с демонами бросают в море различные виды лечебных трав. Потом пусть они возьмут гору Мандару как мутовку и змея Васуки как шнур и пахтают океан до тех пор, пока получится напиток бессмертия». Приняв облик черепахи, Вишну нырнул на самое дно, чтобы поддержать гору, что не помешало ему остаться в человеческом четырехруком воплощении и помочь пахтать океан. Когда же напиток после долгих усилий и многих чудес был наконец приготовлен, он не только лишил обманутых демонов драгоценной влаги, но и оказал решительную поддержку богам в последней схватке с силами зла.
Интересно, что шиваиты добавляют к рассказу о великом подвиге Вишну славословия в честь своего патрона: «Из морской глубины пошел густой ядовитый дым, вырвались языки пламени и появилось грозное чудовище с горящими волосами. Его дыхание обожгло Вишну, богов и демонов. И задрожал от страха Вишну…» Именно в этот критический момент и появляется на сцене Шива, чтобы объяснить богам и демонам роковую ошибку: «Вместо напитка бессмертия мы сбили напиток гибели, сильнейший яд, который грозит уничтожить весь мир и который предлагает: выпейте меня или я вас поглощу! Даже сверкающий, как сто полных лун, Вишну почернел от одного его дыхания… И сказал тогда господин мира: «Я выпью яд и избавлю вас от болезней и страха».
Так он и поступил, когда примчался к морю на своем верном Нанди. Яд не причинил ему особого вреда, оставив по себе лишь памятную метку: горло Шивы сделалось густо-синим. Синегорлый стало новое имя его.
Несколько позднее я расскажу о своей встрече с Синегорлым владыкой, представленным в облике Вишну. Вишнуисты приняли, таким образом, шиваистскую добавку, но переиначили ее на свой лад. Так общими усилиями противоборствующих сект творилась противоречивая мифология богов тримурти, напоминающая «Диспут» Генриха Гейне, где капуцин и раввин спорят о мощи своих богов…
Приняв обличье вепря, Вишну извлек землю из первозданной пучины, подменив тем самым творца; сделавшись нарасинхой (помесь человека со львом), победил демона Хиранья-кашипу, который чуть ли не силой вырвал охранную грамоту у того же Брахмы; обратившись в уродливого карлика, завоевал для богов все три мира. Это была последняя из «странных» аватар Вишну. Далее он воплощался уже лишь в человеческий образ. Передав всю власть над мирами громовержцу Индре, он оставил первозданные бездны и занялся непосредственно грешной землей. Поэтому люди особо почитают эти его последние воплощения. Это стойкий воитель Парашурам, сын мудреца и принцессы, это Рама, герой «Рамаяны», и конечно же чудесный Кришну.
Последней земной аватарой под давлением обстоятельств был признан Гаутама, ставший Буддой - основателем мирового вероучения, завоевавшего миллионы ревностных почитателей. Вместо того чтобы вступить в борьбу с новым богом, жрецы Вишну включили его в лоно своей религии. Буддийские проповедники, как мы вскоре увидим, отплатили им той же монетой.
Но вынужденное слияние редко бывает органичным. Признав буддизм как факт, брах-манисты не приняли его основных заветов. Особенно резко обрушились они на те места учения, в которых отрицались кастовые различия между людьми. Таким охранительным духом проникнута «Агни-пурана», где говорится о том, что демоны, отрекшиеся под влиянием Вишну в образе Будды от вед, поспешили и других отвратить от истинной веры, «совершали злые поступки» и «принимали еду от низких людей». Последнее особенно важно, поскольку здесь виден прямой намек на неприкасаемых. Для правоверного индуиста нет осквернения страшнее, нежели совместная трапеза с людьми низших каст.
Подобная ограниченная дискредитация девятой аватары выглядит особенно уместной, когда знакомишься с предсказаниями «Агни-пураны» по части десятого, грядущего воплощения: «В конце темного века наступит полное смешение каст, среди людей возобладают негодяи. Под видом религии станет проповедоваться безверие. Варвары-владыки будут эксплуатировать народ. И тогда явится Калка в латах и с оружием, наведет порядок, восстановит достоинство четырех варн и четырех жизненных стадий».