Эрато Нуар – (Не)любимая жена (страница 34)
У меня возникло странное впечатление, будто принц вторгся куда-то на запретную и интимную территорию. То ли он хотел продемонстрировать, что его власть простирается и туда, то ли наоборот — не понимал, что настраивает против себя внутренних зверей.
Несколько мгновений стояла тишина. Принц преувеличенно увлёкся маслиной, прокатил её по спине своей пассии и отправил туда, где только что хозяйничали его пальцы.
Подданные молчали, не сводя с него взглядов.
— Ой, — изрекло высочество. — Не могу достать.
Он кивнул, и двое охранников отделились от стражи двери. Приблизились к виконтессе и принялись помогать принцу извлечь из её недр маслину.
Это выглядело настолько неестественно, странно. На мгновение у меня возникло ощущение, что у принца претензии ко всему женскому полу, и он нам за что-то мстит.
Мысль показалась важной, я постаралась задержать её — она странным образом перекликалась со словами Ширизы про то, что было запущено много лет назад. И видением, которое передала мне Фисса. Только в цельную картину никак не становилась. Но я была уверена, что это — пока.
— Так что? — принц поднялся, и его взгляд полыхнул льдом. — Вы собираетесь подчиняться моей воле, дорогой кузен?
Он вышел из-за своего «стола», оставив стражам фаворитку, фаршированную маслиной.
— Я всегда подчинялся вашей воле, дорогой кузен, — Аттар зачем-то тоже поднялся, будто собираясь принять вызов на поединок.
Мне хотелось вжаться в сидение, исчезнуть отсюда подальше! И в то же время сердце бешено колотилось. От мысли, что Аттар готов сразиться с самим принцем, в душе становилось горячо и до безумия приятно.
Но я тут же вспоминала: он не перечит своему повелителю. Да и вообще, я для него — никакая не итерри, а всего лишь несостоявшаяся терри, купленная в доме удовольствий, от которой он спешил избавиться. И почему, шерс дери, мне вдруг так больно об этом думать?!
— В таком случае, жду у себя вашу невесту, — отчеканил принц.
Что произошло дальше, я не поняла, хотя странное новое зрение давало мне возможность видеть картины, которых не видели другие присутствующие здесь люди.
Аттар не менял ипостась — он так же продолжал стоять, сверля взглядом принца. Только в глазах загорелся огонь, пугающий и притягательный одновременно.
А внутри него вдруг вспыхнул призрачный дракон. Поднял голову, раскрыл пасть, извергая пламя из глаз. Зал потряс дикий, просто леденящий кровь рык, который наверняка услышали даже те, кто не могли видеть необратившегося дракона.
Это конец. Он рычит на принца! Сейчас Аттара скрутят, а меня разложат перед монархом, и никакое зелье не поможет! Принц такого не потерпит и не простит!
Сжав ледяные пальцы, я перевела взгляд на Гертана.
Тот излучал ярость и гнев, но я видела и его дракона. И замерла от неожиданности.
Дракон высочества вдруг опустил голову. Прикрыл глаза, словно признавая силу и власть зверя Аттара! А после и вовсе отвернулся, свернулся клубочком, ещё и хвостом вильнул. Будто показывая, что не собирается иметь ничего общего с тем, что здесь сейчас происходит.
На долю мгновения лицо принца сделалось обескураженным: похоже, он впервые столкнулся с таким неповиновением собственного зверя. После будущий король рыкнул что-то невразумительное.
Остальные драконы подняли головы — и я поняла, что их повелитель отдал им распоряжение.
Но волшебные звери вдруг начали исчезать, растворяться один за другим, словно заявляя, что в людские распри ввязываться не намерены.
Ну или что готовы поддержать вовсе не того дракона…
— Наши женщины дают нам силу, — в полной тишине произнёс Аттар. — И если терри дают силу лишь один раз, то итерри — постоянно. И я никому не позволю прикоснуться к своей женщине!
Никто не усомнился, что он говорит обо мне. Но я-то знала: нас связывает исключительно контракт. Аттар не испытывает ко мне ничего похожего, и желает разорвать нашу связь! И на какие-то мгновения даже позавидовала той, кто станет его истинной итерри.
Поняла вдруг: он будет защищать то, что ему на самом деле дорого, даже от принца и любых высших сил!
Может, из-за ввинтившейся в грудь боли, или от пережитого страха, мне вдруг сделалось нехорошо. Ещё не хватало свалиться в обморок, я же потомственная ведьма! Но натолкнувшись на взгляд принца Гертана, ещё сильнее испугалась: а что, если он не выпустит нас отсюда? Никого, кто стал свидетелем этой сцены!
Аттар де Тайлерон и сам не понимал, откуда родились такие слова. И полная, безоговорочная уверенность в них. Ещё недавно он вместе с принцем смеялся над сказками об итерри и уверял, что их придумывают женщины, желая привязать к себе мужчин!
А тут вдруг словно что-то переключилось, и он совершенно точно понял, прочувствовал всю вековую силу той связи, которую испытывает дракон к своей истинной.
Наверное, так повлияла привязка к Делире, которая с каждым мгновением лишь крепла. Но как бы то ни было, он не собирался отдавать принцу своих женщин! Ни фиктивную невесту, ни тем более настоящую, если она когда-нибудь у него появится.
Он не задумывался о том, что делает: в тот миг внутри горело лишь желание защитить своё, отстоять собственное право на собственную женщину. Но инквизитор совершенно не ожидал, что дракон принца решит признать его правоту. Что другие драконы промолчат, а не ринутся защищать своего повелителя.
Подал руку Делире, показывая: им пора покидать затянувшийся ужин.
Девушка поднялась, и вдруг пошатнулась — быстрее, чем успел сообразить, дракон подхватил её, испытывая неожиданное удовольствие от хрупкого тела на своих руках.
— Если кто-нибудь за пределами нашего зала узнает о произошедшем, — тихо, но веско произнёс принц, — то я лично возьмусь за болтливого подданного. И он, и вся его семья будут умирать долго и мучительно. Всем ясно?
Принц обвёл взглядом застывших за столом придворных. Те поднимались, склоняясь в низких раболепных поклонах. В отличие от драконов, их людские ипостаси боялись силы и власти его высочества. А сами люди — тем более. И все прекрасно понимали: он не дрогнув приведёт угрозу в исполнение.
— Поскольку у невесты моего кузена сейчас женские недомогания, я выберу другую девушку, готовую скрасить мне сегодняшний вечер.
Принц всеми силами пытался сохранить лицо, удержать позиции — пусть даже за счёт чужой гордости. Особенно за счёт чужой гордости!
Лира вспыхнула, Аттар стиснул зубы. Но ничего говорить не стал. Развернулся к двери, не спуская свою почти невесомую ношу с рук.
28
— Я с радостью скрашу ваш вечер! И ночь тоже! — вызвалась виконтесса, с трудом поднимаясь и разгибая занемевшие руки и ноги.
Аттар упустил из виду путь маслины и не знал, куда она в итоге попала и где сейчас находится. Впрочем, его это и не волновало — но он отметил, что оба стражника пока не покидают Гертана, готовые защищать своего повелителя, если что-нибудь выйдет из-под контроля. И ещё — весьма довольные возможностью рассмотреть и пощупать королевскую наложницу.
— Вы? — с таким изумлением проговорил принц, что даже Лира вздрогнула. — Вы позволили обозревать себя обнажённой всем моим придворным. Мои женщины раздеваются исключительно передо мной. Вы годны теперь лишь развлекать мою охрану. И это вам, как я вижу, в радость.
Оставив девушку хватать ртом воздух, принц двинулся к графу Плацу, буквально заставив его оторваться от молодой жены.
Как же ему нравится унижать женщин, хмуро констатировал Аттар. Чем дальше, тем изощрённее становятся расставания с фаворитками. Чем больше они готовы ему позволить, тем приятнее ему окунуть их в грязь.
— Пожалуйста, — заискивающе произнёс старый граф, подталкивая жену к принцу. Даже грудь приоткрыл, будто демонстрируя товар. — Если вам угодно возродить древний обычай…
В этот миг Аттар достиг двери и готов был распахнуть её ногой — но охрана успела раньше, раскрыв перед ним створки.
— Ну, на первую ночь я уже не успел, — раздался сзади насмешливый голос принца, который снова был в своей стихии. — Однако с удовольствием вкушу вашу аппетитную жену.
Дальнейших разговоров было не разобрать, да Аттар и не стремился. Размашистым шагом пошёл в сторону центрального зала с фонтаном и оттуда — в свои комнаты.
Делиру начала колотить дрожь, и ему не хотелось отпускать её. Девушка слишком перенервничала, она была такой худенькой и хрупкой в его сильных руках… И вызывала лишь одно желание: защитить, согреть, спрятать и никого не подпускать.
— Всё хорошо, — прошептал он, усаживаясь вместе с ней на диван в одной из своих комнат. — Я же обещал, что не дам тебя в обиду.
— Ты… очень рисковал, — пробормотала она.
— Иногда кто-то должен ставить на место даже зарвавшихся принцев, — хмыкнул Аттар.
— Они решили, что я — твоя итерри. Как ты им объяснишь…
Делира замялась, словно не желая произносить этого вслух. Аттар перебил, склонившись к её лицу, с наслаждением вдыхая запах. И неожиданно для себя понимая, что не хочет отпускать её из своих апартаментов, своей жизни!
— Я же говорил, пусть это тебя не тревожит, — отозвался тихо, с удовольствием выдыхая слова ей на ухо, в волосы, щёку.
Девушка на миг прикрыла глаза, словно испытывала то же удовольствие от этой невинной ласки. И тем неожиданнее прозвучали её слова:
— Аттар… пожалуйста. Я хочу сегодня ночевать дома.