Эра Думер – Заброшка (страница 8)

Ян отпрянул, одернул порывисто «косуху», и, нахмурив густые брови, вкрадчиво произнес:

– Не надо лгать мне в лицо. Я же не круглый идиот.

Я медленно поднялась на ноги.

– О чем ты, Ян?

– Только ты одна из-за своего безумия и хочешь, чтобы я оставался самим собой. – Макет будто процеживал слова через грязную марлю. – Остальные – нет. Задача Вельзевулов превратить меня в телефон, через который можно связаться с нормальным Яном. И когда твое тело подвергают этому, – он стянул воздух в канат, – ты перестаешь быть собой.

Меня захлестнула жалость к макету, и слова вырвались сами по себе:

– Ты все равно будешь ассоциироваться с ним… Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

Свет оборвался так резко, что подумалось, будто ослепла. Заглушив крик ладонью, я ударилась во что-то твердое, и оно обхватило меня – это был Ян. Мы остались в кромешном мраке, настолько густом, что тело сдавливало в его тисках. Я ухватилась за кожаную куртку макета, но она рассыпалась в моих руках на пиксели, а в воздухе возникла преследующая неоновая фраза:

«Вы проиграли!»

Минуло мое тридцать девятое «утро сурка» у подножия Яникула. Следующее – юбилейное, и если оно не будет особенным, я буду подавлена. Как же так? Герой Билла Мюррея хотя бы помнил, что застрял во временной петле, да и наказан был за скотское отношение к окружающим. А я пытаюсь поддержать всех и каждого, но терплю неудачу за неудачей. Если теория о Колесе Сансары верна, то, чтобы выбраться, я должна отринуть страдания и помочь людям, вернее, демонам и макету, тогда я спасусь. Такой вот кармический договорняк.

Что-то я делаю не так.

– Ты смотришь, но не видишь, – произнес полярный лис.

Хрустящий снег, разукрашенный под стать его шерсти, заволакивает мою тушку дикобраза. Снежинки нанизываются на иголки.

– Кончай умничать и скажи как следует – что я должна сделать? – фыркаю я.

– Не много ли ты хочешь? – лис гулко смеется, и ветра подхватывают его смешки, вторя им. – Нынче консультанты не справляются без ликвидаторов.

Луна светит фонариком врача, проверяющего реакцию зрачка. Я щурюсь, чтобы рассмотреть силуэт лиса, но, призрачный, он растворяется в ночи.

– Ты все равно в моей голове. Я сама себе и ликвидатор, и консультант.

– В точку, Иголочка. В яблочко.

Прежде, чем я прыгнула на лапки, чтобы догнать лиса и никогда с ним не разлучаться, тотем прыжками преодолел звездную дорогу и нырнул в лунную нору.

«Сама себе и ликвидатор, и консультант…»

«Попробуйте заново».

– Что ж, получается, создатель макета – даже не сотрудник АИН. И как нам его искать? – сказал, словно зачитывая реплику из моей головы, Зева.

Не дожидаясь, когда меня спровадят, я подхватила изумленную Велю под локоть и увела к холму, не проронив ни слова. С момента, как очнулась на вершине Яникула, молчала – а окружающие трещали без умолку, и самое смешное было то, что я знала наизусть весь сценарий их полилога, и даже мои фразы обязательно кто-то произносил. Мало того, я предугадывала даже те линии «сюжета», что так и не наступили, но я могла с точностью пересказать, что ожидало нас в будущем или альтернативной его вариации.

– Что с тобой сегодня? – спросила Эвелина, поддавшись моему напору. – Куда мы?

Я показала на водонапорную башенку. Молча – не хотелось играть по заданному сценарию, ведь я не марионетка, как местный Ян. Пусть мои соратники разговаривают по указке, пока я пытаюсь в очередной раз лопнуть мыльный пузырь выдуманного мира.

– Порой мы делаем выбор в свою пользу, – сказала Веля, когда мы забрались на верхний этаж. – Идеалы, которыми мы прикрываемся, будь то семья, дети или искусство – всего лишь инструмент для манипуляций.

Отвинтив кран металлического люка, я пропустила Повелительницу мух внутрь и захлопнула дверь за ней. Под вопли Эвелины провернула затвор два раза по часовой стрелке и отряхнула руки от облупившейся краски.

«Теперь я поняла, о чем ты говоришь, Веля. Вы сделали выбор в свою пользу, а я хочу развязать кармический узел и выиграть».

Сбежав по шаткой лесенке, сотрясавшейся под моим динамичным шагом, я помчалась обратно к месту проведения экспериментов. По мере приближения мой слух улавливал едва различимый скулеж, что будто вовсе не принадлежал человеку. Я вбежала на территорию лагеря и обомлела: макет, прикованный к бетонному столбу, подвергался ударам током; из подведенных к его черепу, шее, конечностям и груди проводам выходил заряд, который и срывал с губ несчастного стоны. Всякий раз, когда вспышка света сканировала его тело, я видела, что внутри вместо скелета – деревянная безликая болванка. Гудение, стоявшее вокруг, напоминало гул линий электропередач. Зева расположился на складном кресле в отдалении, жевал похищенный из божественного домика мармелад и переключал тумблеры на пульте, усиливая подачу электричества.

Я с головы до пят покрылась шипами. Не раздумывая, подбежала к Андрею и выбила из рук аппарат; сорвав с его ремня резиновые перчатки, суетливо натянула их и выдрала из тела Яна провода с корнем.

– Верун! Ты чего?! – Андрей, свалившийся вместе со стулом, подполз к устройству и обрубил подачу тока.

Ян лихорадочно дышал, дрожа от напряжения и боли. Я сбросила цепи с его рук и ног, и кукла обмякла; мы опустились на землю, и я обняла его, нащупывая задеревеневшие мышцы под кожей. Глупая марионетка раздражала меня, хамила и бередила раны, но даже шарнирная пустышка не заслуживала страдать во славу эксперимента. Он спрятал мокрое от пота и слез лицо на моем плече, и я поднесла руку к затылку, чтобы зарыться в мягкие локоны и распотрошить их в утешении, но пальцы дрогнули в сантиметрах, и я сжала кисть в кулак.

– Ты же могла пострадать. – Совершенно растерянный, Зева озирался в поисках более сильного игрока, которого я заперла в башенной операторской. – Зачем полезла?

– Ему больно, – произнесла я, но интонации придали голосу больше жалостливости, чем упрека. – Вы прикрываете свои преступления пожилыми родителями. Цель не оправдывает средства.

– А вот и нет, мать твою. – К нам шагала, спалывая каблуками землю, озлобленная Повелительница мух. Она закрыла собой брата и с вызовом посмотрела на меня. – Ты нарушила технику безопасности. Ты заперла меня. У тебя с головой все в порядке?

Я еще крепче обняла Яна, будто он был плюшевой игрушкой для ребенка и единственным аргументом моего инфантильного поступка.

– А если не в порядке? И меня шоковой терапии подвергнете? – выплюнула я.

Вельзевулы вздрогнули, как по команде. Морщинки, придававшие лицу Эвелины суровость, теперь подчеркивали усталость. Ян расслабился в моих руках и задремал. Долговязое тело отдавило мне руки и ноги, поэтому я тихонько, стараясь не потревожить его сон, усадила макет спиной к столбу и прикрыла своей курткой. Вспыхнули нехорошие ассоциации с красной курткой и квадратным шиповником, но я погнала их прочь. У нас новые проблемы – и, как мне казалось, Лимб здесь и рядом не стоял.

Подойдя к повелителям мух, я сказала:

– Перезагружается. Не будем будить.

– Ты что, обнаружила какой-то баг? – поинтересовался Зева. – Жуть как странно себя ведешь.

– Это ты жуткий, – отразила я, вспоминая, с каким безразличием он жевал конфеты, накидывая вольтов на тело подопытного макета. Я потерла веки и выставила ладони: – Ребят, серьезно. Я не знаю, что со мной, но поверьте, вам стоит задуматься о морали. Не смейтесь, но мне кажется, очищение кармы – путь на выход из петли, в которой мы застряли. Освободимся от аномалии.

Эвелина приоткрыла рот и схватила меня за запястья, заставляя глубже заглянуть в малахитовые глаза Повелительницы мух:

– Только не говори мне, что…

«Вы проиграли!»

Вьюга заматывала мою игольчатую сущность в кокон. Крепче, плотнее; снежное ватное одеяло фиксировало мои лапки и ломало иглы. Мороз кусался – больно щипал за бока, щеки и нос. Из груди рвался вой отчаяния, но я держалась, чтобы дождаться спасительных маячков. Вот, два синих огонька продрали пелену снега, и на пепельном холсте вырисовался силуэт – он затрясся, не то от смеха, не то для того, чтобы отряхнуть шерсть.

– Чудны дела твои, Иголочка… – лис в два прыжка преодолел расстояние и описал круг вокруг меня, принося на хвосте январскую метель. – Ты спасла макет от участи лабораторной мышки. Нехило на тебя повлиял сон про охоту и шприцы.

Я была не в силах пошевелиться. Лишь пыталась поймать в поле зрения заостренную морду лиса, но хищник ускользал всякий раз, когда я замечала его. Мне никогда не поймать его, даже если натравлю на него целую псарню и роту охотников.

– Довольно, – взмолилась я.

Вмиг распогодилось: улегся снег, оседая на прозрачной льдине, рассекавшей космическое полотно надвое. Мерцание звезд захватило меня, и я не сразу осознала, как осыпались иголки и вытянулись руки, потерявшие шерсть. Я снова была собой, а лис обратился Янусом, который сидел на невидимом троне, закинув ногу на ногу. Он улыбнулся мне, и я поверила на секунду, что не сплю вовсе, поэтому слабо улыбнулась в ответ.

– Это намек? – спросила я.

– Это, как бы выразился Ясень, спойлер. – Ян прислонил палец к губам, поправив выдуманную корону, и пружинисто спустился с незримых ступеней. Подхватив меня за запястья, он заключил мое тело в клетку из наших рук, и приложился щекой к щеке. – Соскучилась?