Эра Думер – Забивая стрелки (страница 5)

Запнувшись о тело клерка, Рип покатилась кубарем и разбила колено. Не обращая внимания на боль, продолжила погоню, пытаясь придумать, чем вырубить князя.

Ее волосы всколыхнул легкий шлейф, заставив охотницу упасть и замереть. У Рип приоткрылся рот: распластанная на стене тень Гаапа, как распятая летучая мышь, брыкалась и пыталась высвободиться. Крылья, конечности и голова были прибиты гвоздями, горящими огнем цвета индиго. Тем же пламенем сияли глаза Ахта.

Он прокрутил в руке объятый фиолетовым огнем молоток, и тот, вместе с неиспользованными гвоздями, просунутыми меж пальцев, молниеносно сгорел дотла.

– Ахт, – она выдохнула его имя.

– Я же вам сказал, – отозвался консьерж, – ифриты не имеют ничего общего с рогатыми ублюдками. Мы нейтралы, только вот вооружены до зубов – единственный недостаток. – Ахт подал Рип ладонь. – Мой вам совет, госпожа ван Винкль: не злите меня.

То, как ифрит выгравировал в воздухе последние слова, подстегнуло Рип. Она улыбнулась, приняла его руку и встала на ноги. Прежде чем отпустить, дернула Ахта на себя и, едва касаясь теплыми губами ушной раковины, прошептала:

– Дразнить тебя теперь заманчиво как никогда, но признаю, что выгодней будет перенаправить твой гнев на тех, за кем я охочусь.

От ее лимонно-ментолового запаха у Ахта стиснулись зубы и участился пульс. Рип погладила ифрита по щеке и отошла.

– Какой сегодня день? – спросила она.

– Вторник.

– Ну, пошла жара. – Рип подошла к разъяренной тени демона. Ее лицо подсветил белый экран. – Так-с, ангелы вторника…

Ахт посмотрел на смартфон и поднял взгляд на сосредоточенное лицо. Он приподнял брови и спросил:

– Вы настолькобездарный экзорцист, госпожа?

– Я любитель, – ван Винкль саркастически улыбнулась, показывая ровный ряд зубов, и обратила взор к Гаапу. – Именем архангела вторника Габриэля и его армии ангелов: Самаэлина, Тарталина, Доппеила, Рациэлина, Фарабина, Кабина, Асимолина, Мабарэлина, Тралэила…

Очи забегали. Пространство сузилось в спазме, демона начало раздувать гроздьями опухолей.

– …Летитиэила, Рарафэйла, Кануэйла… – голос Рип срывался на верхах.

Ахту и ван Винкль заложило уши – казалось, что воздух пронзают острые лески ультразвука, разрезая реальность на мелкие частицы. Как будто сеть, сотканная из божественного света, покрывала опен-спейс и озаряла его.

– Линкодонэйла, Даффрипэйла, Внлилина, Карфзонэйла, – охотница произносила то, что уже не слышала из-за набата, звеневшего в ушах, – Гронийла… Габринина… Нарбэйла…

Ахт насчитал пятьдесят два ангела, которых возглавлял Глашатай Господень. Ифрит подставил Рип плечо, когда она, на грани с контузией, завершила:

– Я изгоняю тебя, Гаап, тридцать третий дух, великий губернатор!

Рип обмякла в руках Ахта. Он опустился на одно колено и вслушался в тишину, что взорвалась гранатой и очистила пространство от скверны. Глаза растеклись, перспектива выровнялась, рассветный сумрак сменил инфернальный багрянец, а пол и стены вернули твердость.

Гаап раздулся до неузнаваемости, как прибитый к стене воздушный шар, и взорвался. На Ахта с Рип осыпалась блестящая пыльца. Перезвон ангельской трели еще стоял в ушах, когда они встали на ноги. Слух вернулся – и первое, что они услышали, был собачий лай и голоса охранников снаружи.

– Надо валить. – Ван Винкль оперлась о подоконник, выглядывая. – Блядство. Они идут сюда.

Ифрит отодвинул жалюзи, открыл окно, запустив осеннего ветра, и образовал в ладони файербол. Он метнул огненный шар в вышку соседнего складского здания, и оно моментально вспыхнуло. Один из охранников заметил и закричал: «Пожар!»

Сработала сирена.

– Я собрала все сливки, – Рип говорила устало, но с улыбкой в голосе. Она обвила талию ифрита, притягивая его к себе. – Ты полезнее, чем я думала.

– Знаете, для чего нам это, госпожа? – недобро ухмыльнулся Ахт и показал ей воспламененные гвозди, зажатые в кулаке.

– Не знаю. Эффектно прикуривать?

– Самооборона. До ифритов часто домогаются, а мы ведь не безвольные проститутки.

В скошенных глазах Рип танцевало по огоньку. Она сдула прядь волос с лица и достала телефон. Найдя отзыв извращенца, кичащегося ночью с ифриткой, показала Ахту и спросила:

– То есть потратить желание на секс нельзя, да?

– Нельзя.

– Кругом обман. – Охотница с досадой влепила комментатору-шовинисту дизлайк. Ван Винкль заблокировала экран и подбоченилась: – По газам. Только деятеля, который впускает в свое тело всяких бабаек, надо бы в чувство привести.

Ахт подошел к Алексею и попытался его разбудить. Он приподнял маркетолога за грудки – из кармана выпорхнула черная визитка. Рип подсуетилась и подобрала картонку. Она покрутила визитку, разглядывая международный номер телефона и короткую надпись. И все: ни имени, ни должности, только тонкие золотые цифры и фраза: «Служба поддержки». С обратной стороны – стрела, направленная вправо.

Охотница пожала плечами и сунула визитку в карман.

Так в жизнях Рип ван Винкль и Ахта появились стрелки. Вектор был задан – даром что они об этом еще не догадывались, как и о том, какой ветер поворачивает их флигель.

@christine_2

Рип снилась Дитка. Загадочная девочка из прошлого. Во сне ван Винкль сохраняла уверенность, что никакого ДТП с ней не случилось, а сестра не облысела от химиотерапии и не умерла, ибо, здоровая и во плоти, говорила со старшей.

Подробности сна ускользнули от Рип, однако сказанные перед пробуждением слова отчеканились, как на монете:

– МЬ Corp. – это зло. Пожалуйста, вырежи опухоль из Котлова.

Так она и сказала: «Вырежи опухоль». Охотница могла и додумать фразу. Всё-таки сестра умерла от рака. Лишь во сне, в бессознательном поле, её разум жил памятью – она сотрется через несколько секунд, когда Рип ван Винкль проснется от шума волн, крика чаек и рычания двигателей фешенебельного туристического лайнера «Кристина».

Три, два…

– Один «Мохито» для вас. – Официантка поставила бокал на столик около шезлонга. – Наслаждайтесь отдыхом, мисс!

Рип приспустила очки и тут же поморщилась. Белоснежная палуба в голубых тонах полуденного солнца – не лучшие декорации для похмелья. Ночью охотница здорово надралась в клубе «Парадиз», заблудилась на палубах и едва не сломала мизинец на ноге. Ахт вытащил пьяное вдрабадан тело и уложил в каюте. С тех пор ифрит не обменялся с хозяйкой и словом, а она чувствовала себя паршиво.

Рип ценила себя за отходчивость. Вздремнув до двух дня у бассейна, она почувствовала, как муть улетучилась, а на её место пришло блаженство. Ван Винкль, как старуха, почавкала сухим ртом и подхватила бокал. Стекло леденило кожу. Рип перемешала коктейль и протянула напиток через соломинку.

«Чистый кайф».

Охотница почесала лодыжку под браслетом пальцами второй ноги и подтянула бретель голографического купальника. Металлическое кольцо оставило след около ключицы. Откинувшись на спинку шезлонга, вытащила косы и полюбовалась полетом чаек в небесном океане. Южный, пресыщенный йодом ветер насыщал Рип эйфорией, обдувал подзагоревшую кожу, охлаждал подсохшие на солнце губы.

Тринадцатипалубная «Кристина» – небоскреб на воде – бодро шла по Средиземному морю от Кушадасы, через греческие воды, Ретимно, что на Крите, с заходом в Порт-Саид в Египте и кипрский Лимасол, чтобы вернуться в Турцию через семь дней. Неделя блаженства – то, что доктор прописал.

Рип отпила четверть напитка, отставила его и начала охоту… не на нечисть, а на хорошеньких мужчин – а на борту лайнера камню было негде упасть: богатые, симпатичные, загорелые и полуголые. У ван Винкль разбегались глаза, точно у лисицы в курятнике, и при её харизме и навыках флирта ей бы не составило труда соблазнить и капитана, если бы он ни был пожилым мужчиной с лицом опытного покорителя морей. Не её типаж, только и всего.

Она приготовилась к охоте. Сначала – выследить цель. На шезлонге отдыхал импозантный грек, красивый, как бог, но из-за того, что рядом с ним ошибался его не менее красивый друг, у Рип закрались сомнения в цели. Охотница поймала в фокус постояльца у борта. Синее поло трепыхалось на ветру, облепляя рельефную форму. Он пил и постоянно кому-то названивал, терпел неудачу и свешивал голову.

«Можно было бы тебя утешить, но я не вынесу, если во время секса ты назовешь меня именем своей бывшей».

После томительных минут поиска нашелся идеальный вариант. Как в мюзикле, статисты расступились, являя Рип турецкого моряка – курчавого голубоглазого шатена с обворожительной улыбкой. Он сидел на барном стуле, общаясь с барменом, и проводил идентичный ван Винкль зрительный рейд среди девушек. Бинго – их взгляды пересеклись, и турок покачал ладонью в приветствии.

Но внезапно наступило солнечное затмение. «Небесное тело», одетое в свободную белую рубашку и бежевые брюки, приспустило зеркальные очки и с недовольной миной воззрилось на ван Винкль.

– Ахтик, ты мне мешаешь… – Рип выглядывала то с одной, то с другой стороны от ифрита, но не увидела моряка и насупилась. – Чего тебе?

Консьерж молча испытывал взглядом.

– Ты из-за вчерашнего? – ван Винкль не получила ответ и шумно выдохнула: – Перебрала, с кем не бывает. Спасибо, что перенес мое бренное тело в каюту.

– На лайнерах разное случается. Люди пропадают без вести, бывает, – с усмешкой заявил консьерж. – Аккуратнее со спиртным.