Эра Думер – Вторичка (страница 17)

Утром, когда героиня пыталась понять, чего не хватает в коридоре, она не заметила, что пропала входная дверь. Ей, бедняжке, и в голову не могло прийти, что она замурована в двушке. Элли была столь беспечна, что не обзавелась верными друзьями, а могла бы в качестве самообороны вооружиться топором Дровосека.

Отойдя назад, Элли уперлась в противоположную стену и вскрикнула: ванная прекратила свое существование, чтобы некто ненароком не выкатился из подсобного помещения в туалете. Возьмите же меня за руку, и я сопровожу вас в кульминацию главы.

Девушка забежала в кухню и, переведя дух, осмотрелась. Она уже догадывалась, что все началось здесь. Элли сомневалась, что с ней происходят реальные события, а не тени на стене Платоновой пещеры, и, как мы и говорили ранее, девять классов и работа в подземном переходе – не клеймо ограниченности. Право дело, в школе ведь не учат той сообразительности, что Элли еще проявит. Девушка создала себя сама. Книги, которые героиня читала в перерывах между работой, начертили ей удивительный путь. В будущем, друзья, Элли предстоит наломать дров, но в том же будущем, очень-очень нескоро, она наконец-то обретет счастье и покой. Хотя, это будущее в прошлом. Ваш покорный слуга вас запутал? Ну же, не смейтесь над старым Хранителем, не смейтесь его сумбурным речам. Если бы вы знали хоть толику того, что ветра нашептывают кроне Ясеня, вы бы не осуждали третьестепенного героя истории про врагов и любовников.

Элли выглянула в окно: все тот же район стройных убогих жилищ. Прежняя тепловая станция. Небо как небо. Пока мы отвлеклись на сентенции, ретивая героиня забралась на табуретку, чтобы открыть форточку. Но форточка, как и окно, – сплошь бутафория. Девушка постучала по стеклу: оно отозвалось глухим стуком бетона. Картинка, которую Элли видела вечерами напролет, начала отслаиваться, как плохо наклеенные лоскуты обоев.

– Я выбираю красную таблетку, вот мой якорь, – невозмутимо произнесла Элли и уставилась в потолок, будто бы ища нас, незримую публику. – Ясень, ты слышишь? Ты, менторская рожа, надменный сноб, слышишь меня? Отсылка на один фильм из тех, что, по твоему мнению, отупляют. Я люблю кино. Люблю читать то, что откликается во мне. Мне нравилось ходить в театр, и однажды папа потащил нас на балет по Шекспиру. Я уснула на сеансе, за что мама пропесочила меня. «Ты же девочка, позор»! Мне претит, когда у меня отнимают имя и, – сумасбродка принялась срывать с волос заколки и отрывать рюши, – я ношу только то, что мне нравится, даже миленькие платьица, но только те, которые подбираю сама, – табуретка закачалась ходуном, не выдерживая фарса. – Зато папа сказал, когда мы… когда мы вышли из театра…

Элли сорвалась с табуретки, и ее поглотила пучина вод, ведь Ясень знает все наперед, а вода хранит воспоминания, поэтому автор опрометью кидается на помощь главной героине – он желает показать ей метафору будущего, если она согласится пойти за двуличным ликвидатором АИН.

Я падаю на дно, выпуская изо рта цепочку пузырей. Поворачиваю голову и замечаю сквозь пелену своих волос тонущий внедорожник с драконом на капоте. Ведущий «По миру пойдем!» ныряет за мной и подхватывает под руки. Тянет на поверхность.

«Очередной выпендрежник, – подумалось, – а я – очередная дама в беде».

Но кто же он? Как его зовут? Известный на весь мир, а имени никто не знает. А «дама в беде» – это Вера? Та самая, имя которой у всех на слуху, но с ней никто не знаком. Умиротворение, которое окутывает меня при подъеме, нарастает. Но мне рано выходить на берег. Я отбиваюсь от ведущего, погружая нас в пену из пузырей, потому что пытаюсь кричать под водой. Тот, кто прикидывается моим знакомым, пытается схватить меня, но отступает, получив с ноги в живот.

«Прости. Ты мне нравился. До тех пор, пока не выяснилось, что ты жнец смерти».

Меня потеряли на Выставке, всего в нескольких километрах от Останкинской телебашни, а найдут по эфирным следам передачи «По миру пойдем!» в Норвегии. Вот ключ для выхода из заколдованного дома, который умолял отыскать герой сновидения.

«Не ругай ребенка, милая. Цветочек, ты же показала настоящую репрезентацию, постмодерн! Ты уснула во время Сна в летнюю ночь. Искусство – это ирония, рушащая догматы. Фантазия, в которой есть Горчичное Зерно правды…»

* * *

Я проснулась от головной боли в День Мотылька. Разлепив веки, ощупала затылок и ойкнула, когда вляпалась во что-то липкое. Заставив себя принять сидячее положение, осмотрела кровь на пальцах. Память постепенно восстанавливалась: вспомнилось, как ударилась головой о кухонный пол, потеряла сознание, а очнулась в прихожей. Помещений не осталось. Надо мной довлели стены.

– Мошенники. Продали двухкомнатную квартиру, а она растаяла до однушки, – хмыкнула я. Морщась от боли, поднялась с пола. – Что ж, теперь все ясно. Входная дверь пропала первой. В течение дня не стало еще двух дверей. За ночь исчезли оставшиеся, – обвела помещение взглядом, – кроме…

Меня как током ударило. Я нахмурилась, глядя на потайную дверь как баран на новые ворота.

Каждый день я приносила сюда завтрак, обед и ужин, но не бывала внутри. Никто и никогда не выходил оттуда. Не ел. Не посещал кухню и ванную. Не заглядывал ко мне. Не включал телевизор, не вбивал гвоздь, не отвечал, когда пыталась заговорить с ним. Со мной хотели связаться и подбрасывали подсказки. Выйди из комнаты – соверши ошибку.

Сглотнув, ринулась к запасному выходу. Но не сумела уцепиться за ручку – исчезла. Я побарабанила в дверь кулаками, ударила два раза ладонью, тщетно пытаясь докричаться хоть до единой живой души. В поисках тарана схватила столик, запачканный остатками пищи, и с разворота разбила его о дверь. Никакого результата не последовало, кроме усилившейся боли в затылке.

Вслед за ручкой начали таять, как снег в пустыне, дверные косяки. Время вот-вот выйдет. Сомнений не осталось – квартира стирает себя вместе с единственным жильцом. Когда испарится последняя дверь, меня будет не спасти.

– Дыши, Беляева, дыши.

Дыши, Беляева, дыши.

– Теперь ты повторяешь за мной?

Теперь ты повторяешь за мной?

Я прижала рану ладонью, опустив подбородок на грудь. И тут моим вниманием завладело что-то белое. Есть! Скажем исчезновению: «Не сегодня».

Подцепив конверт кровавыми пальцами, совершила последний рывок и подсунула письмо в слабо различимую щель. Место двери и помещения на моих глазах поросло бетоном, кирпичной кладкой, грунтом и затянулось ненавистными кремовыми обоями. Наступил невыносимый покой. Дышать становилось все труднее. Я гипнотизировала стену, пока не закололо в глазах. Сморгнула влагу, со злостью протерла щеки и стиснула зубы. Мысленно, как мантру, повторяла содержимое конкурсного письма:

Я должна обрести свободу.

Я хочу освободиться.

Стены стремительно сужались надо мной – пространство сотрясалось. Я встала в боевую стойку и обеспокоенно огляделась. С потолка обвалилась штукатурка, качнулась лампочка на голом проводе; похоже, разрушался фундамент дома. По стенам поехали трещины, с полок повалились книги: «Волшебник Изумрудного Города», «Сон в летнюю ночь», «Мастер и Маргарита»; распахнулись дверцы шкафов, и вылетели пышные девчачьи платья. Я сгруппировалась посреди прихожей, закрыв голову руками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.