Эра Думер – Вторичка (страница 16)

Сонно моргала, пытаясь сосредоточиться на сюжете. Веки, будто вымазанные в смоле, слипались; я зевала, то и дело роняя голову. Проснулась от укола сознания: «Не спи же, Элли, иначе не захочешь просыпаться от чудесного сна». Протерев глаза, я села в постели и поискала себе занятие.

Перекатившись к тумбочке, достала тетрадь, карандаш и легла на живот. Вырвав двойной листок, заключила грифель в клеточку и задумалась. Под болтовню из телевизора я вывела следующее:

«Привет. Ты меня не знаешь. Но я тебя знаю».

– Как сумасшедшая преследовательница, – вздохнула я и перечеркнула написанное. Покрутила карандаш. – Надо подумать… Конкурс для туристов до мозга костей – подойдет другая тактика.

С новой строки вывела:

«Мы с друзьями путешествуем по скандинавским странам и зависли во Фломе проездом. Заметила, что поблизости проходят какие-то съемки. Подруга заверещала, увидев тебя, но я лишь пожала плечами. Она удивилась моей реакции и спросила:

«Неужели ты не узнала легендарного ведущего "По миру пойдем!"?»

Я ответила, что нет. Но решила заценить парочку выпусков. В принципе, сгодишься в качестве компаньона для опытной туристки. Так что погнали на Кольский или куда-нибудь еще».

Посмеявшись над собой, я покачала головой и скомкала бумагу.

За дверью раздался грохот.

Элли сорвалась с места, чтобы застать злоумышленника, но ее ждали лишь последствия первозданного хаоса: поднос, следы овсянки и кофе на полу. Ох, сдается мне, наш Агентский пажонок в ярости, даже не так – в бешенстве, что мы заточили его игрушку в кукольном домике. Он пытался играть с образами, как типичный плоско прописанный трикстер, представляясь то ведущим телепрограммы, то концентрацией хаоса, но втуне – Элли не узнавала или не желала узнавать его лицо.

Мой наблюдательный читатель наверняка заметил несостыковку: в тексте мы-де упомянули, что Нехорошая квартира – двушка, а рассказчик старательно отводит Элли от закрытой комнаты. Видите ли, загвоздка в том, что за этой дверью нет ничего и одновременно – прячется оставшийся мир. Вы не задумывались, что для домашних животных, вынужденных жить в четырех стенах, все, что простирается за окошком, есть ни что иное, как пристройка к дому? Собственная территория, которую они не могут пометить, но заочно считают угодьями для охоты. Волшебник и Элли сочли Вторичку за свою песочницу, но нас много, а наш Программист ждет в финале истории… Впрочем, даже Ясеню, Хранителю Этажа и знаний, неведомо, какой нотой зазвучит финальный аккорд.

О, горе-рассказчик ваш Хранитель! Мы же оставили Элли без присмотра. Давайте вернемся к ней… О, вот же наша куколка – полюбуйтесь, задремала на развороте книги. Укроем ее пледом, чтобы не простудилась; а, проснувшись, она обнаружит, что на ее щеке отпечаталась фраза: «Мессир, вообразите…»

Элли уверовала, будто не спала, потому что мы лишили ее сновидений. Читатель, наверное, заподозрил Ясеня в незадачливости, коль вышеупомянутый позволяет оппоненту смотреть сны и телешоу с АИНовским ликвидатором. Во-первых, мы не терпим дисбаланс сил. Во-вторых, у меня ноль шансов захватить повествование протагонистов, а ведь я весьма недурен. Скоро улыбка авгура, адресованная нам сюжетными перипетиями, высечется на памятном камне Хранителя Первого этажа, что занял место своей метрополитеновской музы.

Радиостанция крутила хиты всех времен и народов. Элли убавила огонь и наклонилась над кастрюлей, в которой бурлил ароматный борщ.

Я обязан обрести свободу,

Одному Богу ведомо, одному Богу ведомо, как я жажду свободы.13

Элли заслушалась и машинально выключила конфорку. Чиркнув спичкой, девушка по новой распустила василек огня и прикрыла варево крышкой.

Это странно, но это правда, да!

Я не могу свыкнуться с твоими проявлениями любви ко мне,

Но я должен увериться в ней, когда выйду через эту дверь.

О, как же я жажду свободы, детка…

Элли подала обед. Не прошло и получаса, как красные брызги украсили кремовые обои, что заставило девушку покинуть укрытие, чтобы собрать пролитый суп в таз. Какая незадача! Героиня готовила его часа три. Он с говядиной, да? И на кой тебе такой партнер, принцесса, если он не ценит время и силы, вложенные в его обед…

– Кулинарный шедевр, – прошептала Элли, смахивая пот со лба. Она подобрала таз, вытянулась в полный рост и ухмыльнулась, скрывая за сарказмом блеск в глазах. – Спасибо.

Покончив с уборкой, я легла на кровати лицом к окну. Ноябрь постукивал в стекло крупными каплями дождя. Если ведущий «По миру пойдем!» снимал сюжет про Норвегию в сентябре, где же на тот момент была я? А где он сейчас, пока у меня ноябрь? В Японии?

Я бы написала конкурсное письмо про желание поехать в Токио, чтобы встретиться с автором любимой манги. Хотя… Наверное, все-таки не буду писать про японские комиксы. Прекрасные воительницы в матросках – это, наверное, для мечтательниц, живущих в воздушном замке. Ясень посмеется надо мной.

Ведущий посмеется надо мной.

Впрочем, мне уже никакая лунная призма не поможет, а из матроски я выросла. Не жду, когда добро победит, а наращиваю броню, пока господствует зло. Мое кредо – пусть внешнее отражает внутреннее, а напускной хлам отвалится сам, если только ты не состоишь из бисера, который мечешь перед свиньями.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

– Открой дверь, Иголочка.

– Ты боишься остаться один?

Как и всегда, комната безмолвствовала. Я сползла по дверному косяку и погрузила лицо в ладони. Пол был залит протухшими продуктами, смрадной жидкостью болотного цвета и осколками глазок, улыбок и носиков. Части тел Страшилы плыли по зловонным рекам, как в Преисподней.

– Я заберу тебя отсюда, – произнесли за дверью.

– Откуда? Где я? – шептала я сквозь пальцы. – Почему ты не ешь мою еду?

Голос собеседника налился сталью:

– У нас мало времени, Иголочка. Найди ключ и открой чертову дверь.

– Ты раздражен, потому что тоже, как я, больше всего на свете боишься одиночества… Я права?

Припав ухом к двери, я вслушалась в потусторонние звуки. Могильная тишина. Но ни с того ни с сего раздался ответ:

– Я раздражен, Вера, потому что ты умираешь.

Чайник свистел что есть мочи. Элли поглаживала плечо, наблюдая за безмятежным полетом пара над тепловой станцией. Мерцали гранатовые ожерелья аварийных лампочек труб; мириада огней подсвечивала здание электроцентрали.

К свисту присоединились бульканье и шипение. Героиня выключила газ, сняла чайник, протерла лужицу на плите. Рыжая кружка со страшильей мордочкой в черных очках наполнилась кипятком. Этикетка вновь угодила в напиток, но лентяйка Элли оставила все как есть.

Подав ужин, Элли моментально попала под град из посуды. Она закрылась руками и вжалась в дверь своей комнаты. Незримая сила божественного гнева, будто сумасбродный полтергейст, опрокинула тарелку с пельменями и разлила чай. У кружки с крутыми солнцезащитными очками отвалилась ручка.

Герой-ликвидатор все пытается достучаться до помощницы. Аплодисменты, юноша, так покажи же, что под маской Пирама у тебя лицо обыкновенного ткача14.

На негнущихся ногах я забежала в комнату и заперлась изнутри. Телевизор не был подключен к сети, но продолжал передавать выпуск про проклятый Флом. Попытки выключить его не увенчались успехом.

– Условия конкурса проще пареной репы… – болтал ведущий.

– Никак ты не завалишься.

Я бросилась на кровать и заткнула уши подушкой. Не подействовало – его голос, подходящий разве что флиртующим засранцам из ромкомов, забивался в уши как сладкая вата:

– Письмо отправь по адресу: город Москва, улица Академика Королева, дом пятнадцать, корпус два. Индекс: сто двадцать семь четыреста двадцать семь.

Я открыла уши и вгляделась в лицо ведущего – смазливое, выразительное, дающее шанс на то, что у тебя – лишь у тебя одной, а еще у миллионов других зрительниц – есть будущее с ним. Стоило мне наклонить голову и посмотреть под другим углом, как на картинку-перевертыш, я увидела геометрически прямое, погруженное наполовину в тень лицо со вздернутыми в игривом недовольстве кустистыми бровями, «акульей» улыбкой и тяжелым взглядом.

– Не забудь сделать пометку на конверте: «В редакцию телеканала "Изумруд"», а то Останкинская башня, как ты понимаешь, большая. Ну, мой друг…

– Я в тебя верю, – закончила я за ведущего.

Экран затянули цветные полосы и отметки испытательной таблицы профилактики.

Я отбросила подушку, зажгла свет и достала тетрадь из ящика. Устроившись за письменным столом, без подготовки написала всего две строчки. Вырвала лист, оставив неровную бахрому в тетрадке. Среди папок с документами обнаружила потрепанный конверт и марку с изображением ТЭЦ. Подписала адресата по инструкции и вывела цифры индекса. Прошлась языком по противной клейкой ленте, залепила конверт и выбежала из комнаты.

«Почта скоро закроется, надо бы поторопиться», – подумала наивная Элли, посмотрев на настенные часы. Девочка была в шаге от кошмарной истины, что уготовила ей судьба.

Элли переступила остатки ужина. Держа конверт в зубах, запихнула руки в рукава дубленки, натянула валенки и обмоталась шарфом. Сняв с крючка декоративного домика связку ключей, приготовилась выйти из квартиры и… момент истины.

– Что за… – раскрыв рот, из которого вывалился конверт, Элли ощупала бежевые обои.