Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 96)

 -- Надѣюсь, что я буду избавлена отъ этой необходимости; но если меня спросятъ, я должна буду клятвенно подтвердить то, что говорю теперь.

 -- Такъ. Теперь слушай меня и вникай хорошенько въ мои слова. Завѣщаніе, въ настоящемъ своемъ видѣ, дѣлаетъ полнымъ распорядителемъ надъ имѣньемъ -- Джона Вавазора. Если бы ты даже и хотѣла помочь мнѣ, ты ничего не можешь сдѣлать;, а, между тѣмъ, та болѣе всего заинтересована въ этомъ завѣщаніи, потому что, въ случаѣ у меня не будетъ сына, все имѣнье переходитъ къ твоему.-- Поняла ты теперь?

 -- Кажется, поняла.

 -- И твое свидѣтельство противъ дѣйствительности завѣщанія будетъ имѣть всего болѣе вѣса.

 -- Я готова подтвердить передъ судомъ то, что сказала тебѣ, если изъ этого будетъ какой нибудь прокъ.

 -- Этого мало. Слушай, Кэтъ: сколько разъ ты мнѣ говорила, что готова идти за меня въ огонь и въ воду; теперь пришло время доказать мнѣ твою привязанность на дѣлѣ.

 Кэтъ чувствовала, что отвращеніе ея къ нему, ко всему, что онъ дѣлалъ и требовалъ отъ нея, ростетъ съ каждымъ его словомъ. Она мало по малу начинала понимать, что онъ хочетъ подбить ее на такое дѣло, на которое она не можетъ согласиться, и что отказъ съ ея стороны вызоветъ страшную бурю. Она стиснула зубы и крѣпко сжала свой маленькій кулакъ. Въ случаѣ надобности, она готова была вступить съ нимъ хоть въ рукопашный бой. Подъ пристальнымъ зловѣщимъ взглядомъ его глазъ, вся любовь ея къ нему перешла почти въ ненависть.

 -- Да, пришло время доказать мнѣ твою привязанность на дѣлѣ, повторилъ онъ. Ты отсовѣтывала ему дѣлать завѣщаніе, потому что тебѣ казалось, что онъ не въ здравомъ умѣ,-- не такъ ли?

 -- Нѣтъ, не такъ.

 -- Постой, Кэтъ! Подумай хорошенько, и ты сама увидишь, что это такъ. Что же значатъ твои слова, что онъ не вполнѣ владѣлъ своими разсудочными способностями?

 -- Я этого никогда не говорила.

 -- Но зачѣмъ же, въ такомъ случаѣ, ты предостерегала его противъ тогдашняго его настроенія духа?

 -- Слушай, Джоржъ: я, кажется, начинаю понимать, къ чему ты ведешь рѣчь. Если меня спросятъ: правда ли, что онъ былъ въ безпамятствѣ или помѣшательствѣ, я должна буду отвѣтить, что нѣтъ.

 -- И ты такъ отвѣтишь?

 -- Да. Всякій другой отвѣтъ былъ бы ложью.

 -- Такъ ты рѣшалась погубить меня и прибрать имѣнье къ рукамъ? И онъ снова бросилъ на нее у стращающій взглядъ.-- И ты за одно съ моими врагами? Смотри, Кэтъ, берегись.

 Въ эту минуту они находились миляхъ въ трехъ отъ замка. Кэтъ поглядѣла кругомъ и увидѣла, что они совершенно одни. Кругомъ не было видно ни жилья, ни слѣда человѣческаго. Кэтъ поняла всю критичность своего положенія, но въ то же время въ ней съ новой силой воспрянула рѣшимость противиться ему до конца. Она скажетъ ему на прямикъ, что дороги ихъ съ этой минуты должны разойдтись. Не напугаютъ ее никакіе взгляды, никакія рѣчи. Невѣроятнымъ казалось ей, чтобы родной ея братъ рѣшился прибѣгнуть къ физическому насилію; но, хотя бы и такъ, хотя бы онъ схватилъ ее за руку такъ же грубо, какъ недавно схватилъ Алису, хотя бы онъ и того хуже съ ней поступилъ,-- она не поддастся ему. Не даромъ въ жилахъ ея течетъ та же кровь, какъ и въ его жилахъ; она докажетъ ему, что въ чемъ другомъ, а въ мужествѣ она поспоритъ съ нимъ.

 ...Иточно было чего испугаться при взглядѣ на его лицо. Онъ съ намѣреніемъ хотѣлъ застращать ее, давъ ей почувствовать, что онъ собирается сдѣлать что-то ужаное. Въ сущности онъ и самъ еще не рѣшилъ, что такое сдѣлаетъ. Какая-то слѣпая сила толкала его на недоброе дѣло.

 -- Кэтъ, проговорилъ онъ, удерживая ее за руку:-- надо намъ, тамъ или иначе, теперь же покончить этотъ разговоръ. Ты мнѣ наобѣщалась и я было повѣрилъ твоимъ обѣщаніямъ. Теперь ты можешь разомъ исполнить ихъ: стоитъ тебѣ указать, что старикъ уже, изъ ума выжилъ, когда писалъ завѣщаніе; ты же сама знаешь, что это правда.-- Итакъ, отвѣчай: согласна ли ты помочь мнѣ въ моемъ кривомъ дѣлѣ? Подумай хорошенько прежде, нѣмъ отвѣтишь, потому что, вотъ тебѣ Богъ, если я не добьюсь отъ васъ справедливости, то я съумѣю вознаградить себя хоть местью.

 И говоря это, онъ положилъ ей руку на грудь возлѣ самаго горла.

 -- Отними руку, Джоржъ, сказала она. Ни на такую ты дуру напалъ, чтобы заругать меня подобными выходками.

 -- Отвѣчай же мнѣ, проговорилъ онъ, потрясая ее за воротъ платья, которое онъ сжималъ въ рукахъ.

 -- Боже мой, до чего я дожила, Джоржъ! Я должна стыдиться своего брата.

 -- Отвѣчай мнѣ, повторилъ онъ и снова тряхнулъ ее.

 -- Ты уже слышалъ мой отвѣтъ. Не скажу я того, чего ты отъ меня требуешь. Покойный дѣдъ былъ до послѣдней минуты въ полномъ сознаніи и не думалъ выживать изъ ума. Какъ мнѣ кажется, онъ приводилъ въ исполненіе намѣреніе, которое зрѣло въ немъ давно. Сколько ты не бросай на меня угрожающихъ взглядовъ, сколько ни тряси за платье, ты не заставишь меня отступиться отъ моихъ словъ. Плохо ты меня знаешь, если воображаешь, что можешь запугать меня, какъ ребенка.

 Онъ выслушалъ ее до послѣдняго слова, не измѣняя своего положенія; но рука, сжимавшая платье, мало по малу разжималась, и онъ далъ ей спокойно договорить.

 -- Такъ вотъ какъ! протянулъ онъ, когда она кончила. Такъ-то ты понимаешь честность. А туда же, чуть не зажала уши, когда тебѣ заговорили о деньгахъ. А любопытно было бы мнѣ знать,-- заранѣе ли все это было условлено между тобою и дядей Джономъ?

 -- У него ты не посмѣешь объ этомъ спросить, потому что онъ мужчина, отвѣчала Кэтъ, и глаза ея наполнились слезами; но то были слезы не страха, а негодованія на взводимое на нее обвиненіе.

 -- Ты думаешь?-- Ну, это еще мы увидимъ. Что же касается тебя со всѣми твоими обѣщаніями... слушай, Кэтъ: ты знаешь, что я сдержу свое слово; обѣщайся исполнить то, чего я отъ тебя требую, не то бѣда тебѣ будетъ отъ меня.

 -- Ужь не хочешь ли ты этимъ сказать, что убьешь меня? проговорила она.

 -- А почему бы и не убить тебя? Послѣ зла, которое вы мнѣ сдѣлали, неужели я остановлюсь передъ какою бы то ни было местью? Почему бы мнѣ не убить и тебя, и Алису въ отплату за ваши предательскіе поступки со мною?

 -- Бѣдная Алиса! промолвила Кэтъ и смѣло, какимъ-то вызывающимъ взглядомъ взглянула ему въ лицо.

 -- Какъ бы не такъ,-- бѣдная! Проклятая притворщица. Впрочемъ вы съ ней два сапога съ одной ноги -- лживыя, вѣчно ноющія, лицемѣрныя интригантки. Пошла теперь, жалуйся своему дядюшкѣ и той, какъ бишь ее-то? старой кумушкѣ, что я грозилъ убить тебя. Да не забудь и судьѣ объ этомъ разсказать, когда тебя призовутъ къ присягѣ, чтобы удобнѣе было обобрать меня. Лгунья! притворщица!

 И съ этими словами онъ такъ сильно оттолкнулъ ее отъ себя, что она со всего размаху упала на каменную почву.

 И не останавливаясь, чтобы приподнять ее, даже не оглянувшись на нее, онъ пошелъ далѣе по направленію къ сѣверу. Кэтъ встала и, присѣвъ на случившуюся тутъ кучку каменьевъ, проводила его глазами, пока онъ не скрылся изъ виду за склономъ горы.

 Въ первыя минуты послѣ паденья мысли ея были исключительно заняты имъ. Ей и въ голову не приходило опасаться покушенія на свою личность, даже въ ту минуту, когда она спросила,-- ужь не собирается ли онъ убить ее? Кровь кипѣла въ ея жилахъ и сердце было полно гордаго презрѣнія къ опасности. Даже и теперь ей было не до страха: позоръ и несчастье брата не выходили у нея изъ ума. Теперь для нея было ясно, что онъ погибъ для нея и для себя безвозвратно. И это былъ тотъ самый братъ, въ котораго она такъ восторженно вѣровала, которому она готова была принести въ жертву не только себя, но и кузину!

 Она чувствовала, что при паденіи ушибла себѣ руку; но въ первыя минуты ей не хотѣлось шевелить ею, не хотѣлось вообще заниматься собою. Только нѣсколько времени спустя, вставъ на ноги, она замѣтила, что малѣйшее движеніе причиняетъ ей сильную боль и что она совсѣмъ не владѣетъ правою рукою; тогда она ощупала ее лѣвою и убѣдилась, что кость сломана пониже локтя. Первою ея мыслью было: что скажетъ она брату при встрѣчѣ съ нимъ въ замкѣ? Открыть ли ему правду, или же прибѣгнуть ко лжи и сказать, что она упала, спускаясь съ горы послѣ того, какъ онъ ушелъ? Конечно, онъ не повѣритъ ей, но все же выдумка вывела бы ихъ обоихъ изъ затруднительнаго положенія.

 Она пошла домой, крѣпко придерживая сломанную руку здоровою. Когда она вошла въ лѣсъ, начинало сильно темнѣтъ. Небо заволокло тучами и начиналъ накрапывать дождь. Не прошла она и четверти мили, какъ дождь перещедъ въ ливень. Не смотря на физическое страданіе, она пріостановилась на минуту подъ деревомъ, чтобы обдумать, какъ ей лучше вывернуться изъ неловкаго положенія относительно брата. Она сообразила, что очень легко можетъ статься, что она встрѣтить его, не доходя еще до дому, и, тутъ въ первый разъ въ ней проснулся стразъ. Ну, какъ онъ выскочитъ изъ чащи и въ самомъ дѣлѣ убьетъ ее? Не для того ли онъ отправился другою дорогою, чтобы напасть на нее неожиданно и исполнить свою страшную угрозу? При этой мысли она было попробовала бѣжать, но пробѣжала немного, потому что быстрое движеніе причиняло ей сильную боль. Она пошла тише, храбро шагая подъ дождемъ и оглядываясь; каждую минуту въ ту сторону, откуда Джоржъ могъ нагнать ее. Но никто не показывался изъ-за деревьевъ, и возвращеніе ея домой не ознаменовалось никакими приключеніями. Если бы она была спокойнѣе, то она сообразила бы, что Джоржу не было ни какой физической возможности нагнать ее такъ скоро, чтобы вернуться назадъ, ему бы надо было снова взобраться по крутому скату холма, тогда какъ ея путь лежалъ подъ гору. Но онъ и не думалъ возвращаться назадъ; гонимый преслѣдовавшею его фуріею онъ шелъ, куда глаза глядятъ, и подвигался по направленію къ Бамптону.