Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 13)
-- A! неделикатны! Какъ ненавистно мнѣ это слово! Ничто такъ живо не напоминаетъ мнѣ выкрашенный гробъ, гладкій и блестящій снаружи, внутри же полный тлѣнія и всякой нечистоты, какъ это слово. Ну, а мысли твои деликатны? Вотъ отвѣть-ка мнѣ на этотъ вопросъ. Ты готовишься выйдти замужъ за Джона Грея. Это можно назвать деликатнымъ только въ томъ случаѣ, если ты его искренно любишь, и чувствуешь, что можешь быть ему хорошею женою; но что можетъ бытъ неделикатнѣе этого поступка, если ты предпочитаешь ему другого? Деликатность иныхъ женщинъ похожа на ихъ чистоплотность. Ничто не можетъ быть опрятнѣе ихъ внѣшности; но чистота ихъ бѣлья дѣло сомнительное.
-- Если ты такъ дурно обо мнѣ думаешь...
-- Нѣтъ, я не думаю о тебѣ дурно. Да и какъ могу я о тебѣ дурно думать, когда я знаю, что ты попала въ это затруднительное положеніе черезъ него. То была не твоя вина; онъ былъ кругомъ виноватъ. По его милости, ты приносишь себя въ жертву на этомъ алтарѣ. Если обѣ мы съумѣемъ отложить въ сторону всякую деликатность и жеманство, то мы должны будемъ сознаться, что его такъ. Посватайся за тебя мистеръ Грей въ то время, когда еще вы не ссорились съ Джоржемъ, кто бы тебя завѣрилъ, что онъ можетъ стать соперникомъ Джоржа въ твоемъ сердцѣ?-- Сатиръ соперникомъ Гиперіона?
-- Кто же изъ нихъ сатиръ?
-- Это я предоставляю рѣшитъ твоему сердцу. Ты знаешь, въ чемъ состоитъ мое самое задушевное желаніе. Но, Алиса, если бы я могла повѣрить, что мистеръ Грей для тебя Гиперіонъ, если бы я вѣрила, что, выходя за него замужъ, ты боготворишь его тою безумною любовью, которая дѣлаетъ женщину счастливою и гордою въ замужествѣ, то я ни словомъ, ни дѣломъ не рѣшилась бы помѣшать этой свадьбѣ.
Алиса ничего не отвѣтила, и разговоръ такъ на этомъ и остановился. Алиса очень хорошо понимала, что, не дѣлая возраженій, признаетъ себя побѣжденной, и все же молчала. Она было приготовилась къ отчаянному бою, приготовилась отстоять своего жениха, мистера Грея, отъ всевозможныхъ нападокъ; но она чувствовала, что это ей не удалось. Она чувствовала, что нѣкоторымъ образомъ признала справедливость всѣхъ возраженій противъ этого брака, что слова, сказанныя въ свою защиту, не удовлетворили бы мистера Грея, если бы онъ присутствовалъ при этомъ разговорѣ и не только не осчастливили бы его, какъ любовника, но скорѣе побудили бы его возвратить ей данное слово. Но ей больше ничего не оставалось сказать. Ей оставалось только дѣйствовать. Она отправится немедля домой и попроситъ его назначить день свадьбы; чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Послѣ этого ей уже нестрашенъ будетъ Джоржъ.
Было уже около часа, когда наши дѣвушки начали свои дорожные сборы; по окончаніи ихъ, Алиса казалась совершенно разбитою отъ усталости.
-- Послушай, милая, сказала Кэтъ; если ты слишкомъ утомлена, можно будетъ и отложить отъѣздъ.
-- Ни за что на свѣтѣ, воскликнула Алиса.
-- А это такъ легко устроить. Стоитъ только хоть полслова шепнуть Джоржу, и онъ будетъ, Богъ знаетъ какъ, радъ остаться.-- Но Алиса и слышать объ этомъ не хотѣла.
Часа въ два они легли спать, и ровно въ шесть были уже на станціи желѣзной дороги. "Не говорите со мною, сказалъ Джоржъ, когда онъ встрѣтился съ ними при выходѣ изъ дверей.-- Я буду только зѣвать вамъ прямо въ лицо." -- Между тѣмъ они прибыли во-время на-желѣзную дорогу и отправились въ Страсбургъ.
Нечего разсказывать объ этомъ маленькомъ путешествіи. Только два дня они провели на дорогѣ отъ Базеля въ Лондонъ; и въ продолженіе этихъ двухъ дней ни Джоржъ, ни Кэтъ не сказали Алисѣ ни одного слова о ея свадьбѣ, не сдѣлали ни одного намека о балконѣ базельской гостинницы или о мостѣ на Рейнѣ.
ГЛАВА VII.
ТЕТУШКА ГРИНАУ.
Передъ отъѣздомъ въ Ярмутъ, Кэтъ пробыла въ Лондонѣ всего только три дня, и въ эти три дня очень мало видѣлась съ своею кузиною. "На всѣ эти шесть недѣль я принадлежу тетушкѣ душою и тѣломъ," объявила она Алисѣ, пріѣхавъ таки въ улицу королевы Анны на другой день послѣ ихъ возвращенія въ Лондою". "И требовательна же она такъ, что я и сказать тебѣ не могу. Это я теперь потихоньку отъ нея урвалась. Она отправилась на верхъ примѣрять новые траурные наряды, которые шьетъ себѣ для поѣздки въ Ярмутъ, я и удрала." -- О Джоржѣ не было между ними и помину, да и самъ Джоржъ куда-то скрылся. Какъ оказалось въ послѣдствіи, онъ ѣздилъ въ Шотландію охотиться на тетеревовъ. Такъ, по крайней мѣрѣ, объяснялъ онъ самъ свое отсутствіе; но люди, коротко знавшіе Джоржа, знали тоже, что онъ не любилъ откровенно говорить о своихъ поступкахъ, какъ это водится у добрыхъ людей,
Я обѣщалъ познакомить, читателя съ мистрисъ Гринау, и считаю это знакомство совершенно нелишнимъ. Мы послѣдуемъ за нею въ Ярмутъ. Мистрисъ Гринау была младшею дочерью стараго владѣльца Вавазорскаго Замка. Она была ровно десятью годами моложе своего брата Джона, но я готовъ отпустить ей грѣхъ, который она брала на душу, постоянно утверждая, что разница лѣтъ между ними гораздо значительнѣе; необыкновенная свѣжесть лица и моложавость всей наружности служили ей оправданіемъ. Никто конечно не далъ бы ей сорока лѣтъ, а какая же женщина сознается, что она старѣе чѣмъ кажется? Въ ранней молодости она была взята отъ отца и увезена въ одинъ изъ большихъ городовъ сѣверной Англіи, гдѣ и жила съ родственниками. Въ дѣвичествѣ ей, какъ видно, не очень-то везло. Слывя за красавицу, она однакожъ далеко не пользовалась успѣхами, которые обыкновенно соединяются съ красотой. Тридцати четырехъ лѣтъ отъ роду, она все еще не была замужемъ. Въ добавокъ она успѣла составить себѣ репутацію кокетки, и мнѣ сдается, увы! что во всѣхъ сплетняхъ, которыя ходили о ней, на значительную долю лжи приходилась таки порядочная доля правды. Во всемъ этомъ было мало утѣшительнаго, такъ какъ Арабелла Вавазоръ ничего не имѣла, и въ добавокъ успѣла возстановить противъ себя отца и братьевъ рѣшительнымъ отказомъ слушаться ихъ совѣтовъ. Вся мужская половина семейства только покачивала головой, когда рѣчь заходила объ Арабеллѣ, какъ вдругъ въ замкѣ Вавазоръ получила извѣстіе, что она выходитъ замужъ за за старика.
Итакъ, старикъ сдѣлался ея мужемъ; бракъ оказался вполнѣ удовлетворительнымъ, по крайней мѣрѣ, для старика и для ея родственниковъ. Теперь у Вавазоровъ гора свалилась съ плечъ, и они съ радостнымъ изумленіемъ внимали доходившимъ до нихъ слухамъ о томъ, что она безукоризненно исполняетъ супружескія обязанности. Мужъ Арабеллы былъ удалившійся отъ дѣлъ негоціантъ, очень богатый, хилый и влюбленный въ свою молодую жену. До Замка Вавазоръ и до улицы королевы Анны вскорѣ дошли слухи, что супругъ ея считаетъ себя счастливѣйшимъ старичкомъ въ цѣломъ Ланкаширѣ. Въ своей настоящей счастливой долѣ, она предала полному забвенію обиды, нѣкогда нанесенныя ей ея родственниками. Она писала письма своей любезной племянницѣ, Алисѣ, и дражайшей племянницѣ, Кэтъ, и присылала разныя бездѣлушки въ подарокъ своему отцу. Разъ даже она свозила въ замокъ Вавазоръ своего мужа, и родственныя отношенія были возстановлены въ совершенной исправности. Мужъ Арабеллы былъ очень старъ и казался еще старѣе своихъ лѣтъ; но обстановка его дома была какъ нельзя болѣе респектабельна, и что бы ни говорили, а денежки водились у него чистоганомъ. Умеръ мистеръ Гринау, и вдовушка, исполнивъ извѣстныя формальности по завѣщанію, переѣхала въ Лондонъ, гдѣ и обратилась къ племянницамъ, приглашая ихъ утѣшить ея одиночество.
-- Отчего-же и не съѣздить съ нею на мѣсяцъ въ Ярмутъ? сказалъ Джоржъ сестрѣ. Скучновато конечно будетъ; но на то она и тетушка съ сорока тысячами фунтовъ, чтобы угождать ей.-- Кэтъ сознала справедливость этого довода и приняла приглашеніе ѣхать на мѣсяцъ въ Ярмутъ. "Твоя тетка Арабелла оказалась очень дѣльною женщиною, писалъ ей старый сквайръ; такой дѣльности никто и не предполагалъ въ ней до замужества. Само собою разумѣется, если она тебя приглашаетъ, тебѣ слѣдуетъ ѣхать."
Ярмутъ не представляетъ ничего особенно плѣнительнаго для глаза. Песчано-желтая морская вода, вотъ и вся красота его. Берегъ низкій и однообразный и ничѣмъ ме защищенъ отъ постоянно дующаго восточнаго вѣтра.
-- Ну нѣтъ, я въ омнибусѣ не поѣду. Жанета! Найми мнѣ карету.-- Таковы были первыя слова, сказанныя мистрисъ Гринау, по выходѣ изъ вагона. Имя ея горничной было Дженни; но Кэтъ, къ великому своему прискорбію, узнала, что дѣвушкѣ этой передъ отъѣздомъ изъ Лондона было отдано приказаніе называться Жанетою. Другое открытіе, сдѣланное Кэтъ, состояло въ томъ, что тетушка ея любила принимать строгій, повелительный тонъ. Властолюбивыя наклонности ея не проявлялось въ Лондонѣ, гдѣ новизна положенія нѣсколько смиряла заносчивость провинціалки. Но, разъ очутившись за чертою столицы, она снова вошла въ свою натуральную роль. Въ Ипсвичѣ она съ такимъ видомъ скомандовала Жанетѣ принести стаканъ хереса, что произвела не малое впечатлѣніе между сторожами и кондукторами.
Подъѣхала карета, и поднялась возня изъ за размѣщенія пожитковъ самой мистрисъ Гринау, а также и скромныхъ чемодановъ ея племянницы и горничной; частію взгромоздили ихъ на верхъ кареты, частію на козлы, остальными завалили горничную, порожнее мѣсто въ экипажѣ, да и съ Кэтъ не поцеремонились.