Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 51)

— Как! У такого стариннаго друга, как доктор Эребин? Навeрное, он на это не посмотрит.

— Я это знаю. Доктор Эребин будеи рад его видeть в какой хотите одеждe. Но дeло в том, что для него самого тяжело бывать у человeка богатаго, если нeт какой-нибудь особенной надобности.

— Но вeдь в этом случаe он не прав?

— Да, он не прав. Но что же мнe-то дeлать? Он нуждается в другe, с которым мог бы поговорить откровенно, в человeкe одинаково с ним образованном, который бы его понимал, которому он сам мог бы сочувствовать. Но такой человeк должен быть ему равный, не только по воспитанию, но и по. внeшнему положению,— гдe же его найдти?

— Но может быть ваш муж получит мeсто повыгоднeе этого?

— Ах, нeт! Но если-бы даже это случилось, вряд ли бы он мог теперь измeнить свой образ жизни. если-б я могла только надeяться, что мнe удастся порядочно воспитать своих детей; если-б я могла сдeлать что-нибудь для моей бeдной Грес...

Фанни почти ничего не отвeчала, но внутренно рeшила, если только ея муж не будет против, позаботиться о Грес. Вeдь это будет доброе дeло; вeдь она обязана же употребить на пользу ближних хоть малую часть тeх благ, которыми наградило ее Провидeние.

Потом онe вернулись в гостиную, каждая с ребенком на руках; мистрисс Кролей уже запрятала в кухню привезенные ей гостинцы. Люси между тeм занялась старшими дeтьми, и когда дамы вернулись в гостиную, онe нашли там открытую лавочку, в которой продавались и покупались разныя драгоцeнности по неимовeрно-дешевым цeнам. Тут было и варенье, и апельсины, и леденцы, красные, желтые и полосатые; даже осмeлились снять с полки извeстные пряники; они были разложены тут же на столe, за которым стояла Люси в качествe торговки, и продавала всe лакомства за поцeлуи.

— Мама, мама, вскричал Боб, подбeжав к матери:— ты должна купить что-нибудь у нея (указывая пальцем на торговку).— Вот за эти леденцы нужно дать два поцeлуя.

если-бы в эту минуту кто-нибудь взглянул на рот Боба, тот подумал бы, что его поцeлуи не черезчур привлекательны.

Когда дамы усeлись в свой кабриолет, и нетерпeливый пони унес их достаточно далеко от дома, Фанни первая заговорила:

— Какая разница между мужем и женой и по уму, и по характеру!

— И до какой степени выше весь тон ея! подхватила Люси:— как он слаб во многом и как напротив она сильна во всем! Как ложна его гордость, и как ложен его стыд!

— Но мы не должны забывать, что пришлось ему вынести. Не всякий способен выдержать такую жизнь, и не вынести из нея ни ложнаго стыда, ни ложной гордости.

— Но в ней вeдь нeт ни того, ни другаго, сказала Люси.

— Если ты в этом семействe нашла одного героя, то слeдует ли ожидать еще и другаго героя? сказала мистрисс Робартс.— Право, из всех знакомых мнe людей, мистрисс Кролей всех ближе к истинному героизму.

Когда им пришлось проeхать мимо гоггльстокской школы, мистер Кролей, услышав стук их колес, вышел поговорить с ними.

— Вы очень добры, сказал он,— что остались так долго с моею бeдною женой.

— Нам с нею много о чем хотeлось поговорить.

— Я вам искренно за это благодарен. Ей, бeдной, рeдко приходятся с кeм душу отвести. Потрудитесь сказать мистеру Робартсу, что завтра, в одиннадцать часов, я буду его ожидать здeсь, в школe.

Он поклонился им, и онe поeхали дальше.

— Если он в самом дeлe о ней заботится, сказала Люси,— я готова перемeнить о нем мнeние.

Глава XXIII

Настал конец апрeля, и по всeм концам земнаго шара разнеслась вeсть,— вeсть, имeвшая роковое значение для одного из главных лиц нашего разказа, которое многие даже могут почесть за самое главное лицо. Вeроятно, весь высокий парламентский люд с своими женами и дочерьми будет этого мнeния. Титаны, в своей борьбe с богами, на время одержали верх; они взобрались на самыя вершины Олимпа при помощи могущаго Энкелада, журналиста мистера Саппельгауса. Иными словами, министерство было принуждено выйдти в отставку, а с ним и мистер Гарольд Смит.

"Итак, бeдный Гарольд остался ни при чем," писал мистер Соверби своему другу Робартсу: "он не успeл даже вполнe войдти во вкус великаго своего сана, и, сколько я знаю, единственное духовное мeсто, полученное по его протекции, пало на долю одного моего фремлейскаго знакомаго, к великой моей радости и удовольствию."

Но нельзя сказать, чтобы такия частыя напоминания об оказанной услугe доставляли Марку eеликую радость и удовольствие.

Это распадение министерства было страшным ударом, особливо для Гарольда Смита, который так вeровал в спасительное дeйствие юных сил и обновленной крови. Ему казалось невозможным, чтобы большинство палаты рeшилось возстать против министерства, к которому он только что присоединился. Если продлится такой порядок вещей, говорил он юному своему другу, Грину Уокеру, каким же образом будет идти правительство королевы?

Такое опасение за правительство королевы часто повторялось в послeдние годы, с тeх пор как нeкий знаменитый дeятель первый навел публику на эту богатую мысль. А между тeм правительство королевы идет себe своим чередом, и способности или склонности к этим дeлам ни чуть не уменьшаются. Если у нас так не много молодых государственных людей, то это потому только, что старики не охотно уступают им политическое поприще.

— Я рeшительно не понимаю, каким образом может идти правительство королевы, говорил Гарольд Смит мистеру Грину Уокеру, стоя с ним в корридорe нижней палаты, в первый из тeх тревожно-многозначительных дней, когда королева призывала к себe одного за другим из главных политиков, и многие уже стали сомнeваться в том, наградит ли вас Провидeние новым министерством. Боги всe исчезли с своих мeст. Не согласятся ли гиганты взять нас на свое попечение? Нeкоторые думали, что гиганты откажутся наотрeз.

— Засeдание палаты будет отложено до понедeльника, сказал мистер Гарольд Смит.— Не желал бы я быть на мeстe королевы!

— И я также, клянусь Юпитером! отвeчал Грин Уокер, который в то время крeпко держался за Гарольда Смита, чувствуя, что этим он самому себe придает нeкоторое значение. если-б он просто был приверженцем лорда Брока, его бы считали за ничто.— И я также, клянусь Юпитером! и Грин Уокер многозначительно покачал головою, при мысли об опасном положении ея величества.— Я знаю, из достовeрных источников, что лорд ** не присоединится к ним, если ему не предложат министерства иностранных дeл.

Рeчь шла о каком-то сторуком Бриареe, занимавшем важное мeсто между гигантами.

— А это, разумeется, невозможно. Я рeшительно не знаю, что они станут дeлать. Вот и Сидония, и его, кажется, не так легко уговорить.

Сидония считался одним из самых могучих гигантов.

— Мы всe знаем, что королева не хочет его видeть, сказал Грин Уокер, которому, в качествe члена парламента и племянника леди Гартльтоп, конечно были извeстны самыя тайныя помышления королевы.

— Дeло в том, воскликнул Гарольд Смит, возвращаясь к собственному своему положению изгнаннаго бога,— дeло в том, что палата сама не знает, что она дeлает, сама не знает чего она хочет! Желал бы я у них спросить: хотят ли онк, чтоб у королевы были совeтники или нeт? Намeрены ли они поддерживать таких людей как Сидония и лорд Де Террье? Если так, то я их покорнeйший слуга; но, признаюсь, я этому не могу надивиться.

Лорда Де Террье в то время всe признавали главою титанов.

— И я этому удивляюсь, как нельзя более удивляюсь. Да они этого сдeлать не могут. Вот напримeр Манчестерцы, как мнe их не знать! Я сам родом оттуда, а мнe положительно извeстно, что они не станут поддерживать лорда Де Террье. Это было бы не в природe человeческой.

— Не в природe! Что сталось теперь с человeческою природой? сказал Гарольд Смит; ему до сих пор оставалось необъяснимым как люди могли возстать против министерства, к которому он только что примкнул, даже не дав ему времени доказать свeту, сколько он может дли него сдeлать.— Дeло в том, Уокер, что между нами исчезает всякий дух партии.

— Совершенно исчезает, подтвердил Грин Уокер, гордившийся своими энергическими убeждениями.

— А если его не будет, мы не можем имeть правительство твердое и увeренное в своей силe. Теперь разчитывать на людей невозможно. Тe же самые члены, которые сегодня избирают и поддерживает министра, через недeлю подадут голос против него.

— Мы этому должны положить конец, а то нам никогда ничего не удастся сдeлать.

— Я не стану отрицать, что Брок был не прав относительно лорда Бриттльбака. Он тут был совершенно не прав, я это всегда говорил. Но Боже милостивый!...

И вмeсто того чтобы продолжать, Гарольд Смит отвернулся и всплеснул руками над суетностью вeка. Впрочем не трудно догадаться что именно он хотeл сказать: если такое доброе дeло как недавнее назначение лорда Малой Сумки не достаточно загладило тот проступок, на который он намекал, то возможно ли еще искать правосудия на землe? Неужели нельзя простить ошибку, даже когда она искуплена таким добродeтельным и мудрым дeйствием?

— Во всем виноват Саппельгаус, сказал Грин Уокер, желая утeшить своего друга.

— Да, сказал Гарольд Смит, начиная увлекаться потоком своего краснорeчия, хотя он все еще говорил в полголоса, и имел перед собою только одного слушателя:— да, мы сдeлались рабами безсовeстной и безотвeтственной журналистики; нами распоряжается одна пустая газета. Мы видим человeка без особых дарований, не заслужившаго довeрия страны, ничeм неознаменовавшаго себя в качествe политика, никому почти неизвeстнаго в качествe писателя, а между тeм, потому только что его имя находится в числe сотрудников, ему удалось совершить правительственный переворот и затруднить положение цeлой страны. Удивляюсь, как лорд Брок мог до такой степени оробeть.