Энтони Троллоп – Доктор Торн (страница 10)

Чрезмерная горячность девочки порой расстраивала и самого доктора, но в то же время он глубоко любил Мэри за искренность, непосредственность и пылкость.

Когда в Грешемсбери прибыла новая гувернантка-француженка, прекрасно воспитанная, хорошо образованная, к тому же с рекомендацией из замка, она тотчас стала любимицей леди Арабеллы. Слово «замок» в Грешемсбери неизменно означало не что иное, как Курси. Вскоре случилось так, что пропал ценный медальон Августы Грешем. Гувернантка не позволила надеть его в классной комнате, а потому молодой служанке, дочери местного крестьянина, поручили отнести украшение в спальню. Медальон пропал. Разгорелся нешуточный скандал, а спустя некоторое время, благодаря неустанным стараниям все той же гувернантки-француженки, обнаружился в личных вещах английской служанки. Леди Арабелла впала в праведный гнев, а бедная девушка тщетно попыталась доказать свою невиновность. Отец ее молча горевал, а мать лила слезы. Приговор мира Грешемсбери прозвучал непреклонно и сурово, но каким-то образом – сейчас уже неважно каким – у Мэри Торн было иное мнение. Более того, она позволила себе высказаться вслух и открыто обвинить гувернантку в воровстве, чем на два дня опозорилась ничуть не меньше самой служанки, но терпеть и молчать не стала, а когда леди Арабелла не пожелала ее слушать, отправилась к мистеру Грешему и убедила дядюшку вмешаться. Затем постепенно, одного за другим, привлекла на свою сторону влиятельных людей прихода и в конце концов вынудила мадемуазель Ларон на коленях признать вину. С тех пор арендаторы Грешемсбери прониклись любовью и почтением к юной Мэри, а особенно близко к сердцу ее приняли в одной из хижин, где отец семейства прямо заявил, что за мисс Торн готов предстать перед мировым судьей, герцогом или дьяволом.

Вот так Мэри Торн выросла под присмотром доктора и в начале нашей истории оказалась среди гостей, собравшихся в Грешемсбери по случаю совершеннолетия наследника, в свою очередь достигнув того же жизненного этапа.

Глава 4

Уроки замка Курси

День рождения Фрэнка Грешема приходился на первое июля, когда в Лондоне еще продолжался светский сезон. Тем не менее леди Де Курси снизошла до приезда в Грешемсбери на совершеннолетие племянника, взяв с собой дочерей Амелию, Маргаретту, Розину и Александрину, а также сыновей, достопочтенных Джона и Джорджа, – словом, всех, кого удалось собрать по торжественному случаю.

В этом году леди Арабелла ухитрилась провести в Лондоне десять недель, которые с очевидным преувеличением сочла сезоном, и сумела успешно обставить новой мебелью гостиную на Портман-сквер. В город она отправилась под настойчиво повторяемым предлогом лечения зубов Августы – в подобных случаях зубы молодых леди часто помогали. Получив разрешение на покупку нового ковра, который действительно был нужен, ее светлость так искусно воспользовалась представившейся возможностью, что довела счет драпировщика до шести-семи сотен фунтов. Конечно, понадобился собственный экипаж с лошадьми: девочки выезжали в свет. Кроме того, было абсолютно необходимо принимать на Портман-сквер друзей, так что два с половиной месяца пролетели очень неплохо, хоть и не дешево.

Перед обедом леди Де Курси с золовкой провели несколько минут вдвоем, спрятавшись в гардеробной, чтобы с глазу на глаз обсудить неразумность сквайра, резче обычного высказавшегося по поводу никчемности – возможно, он использовал более сильное слово – лондонских развлечений.

– Боже мой! – взволнованно воскликнула графиня. – Но чего же он ожидал? Чего он от тебя хочет?

– Хочет продать дом в Лондоне и навеки похоронить всех нас в деревне. Заметь, ведь я провела там всего-навсего чуть больше двух месяцев.

– Как раз столько, чтобы привести зубы девочек в порядок! Но, Арабелла, в чем конкретно он тебя обвиняет?

Леди Де Курси очень хотела узнать всю правду, чтобы понять, действительно ли мистер Грешем настолько беден, как стремится выглядеть.

– Вчера заявил, что едва сводит концы с концами и с трудом содержит дом здесь, поэтому больше вообще не отпустит нас в город и не позволит окончательно разорить бедного Фрэнка.

– Разорить Фрэнка?

– Да, так он сказал.

– Но послушай, Арабелла, неужели все действительно настолько плохо? Откуда взялись огромные долги?

– Он постоянно твердит о тех выборах.

– Но, дорогая, ведь он продал Боксал и вроде все оплатил. Конечно, Фрэнку не достанется такой доход, как в то время, когда ты вышла замуж, это всем известно. И кого же мальчик должен благодарить, если не отца? Так что же вызвало новые трудности?

– Во всем виноваты эти мерзкие собаки, Розина, – со слезами на глазах ответила леди Арабелла.

– Согласна. Вот я, например, никогда не одобряла появление собак в Грешемсбери. Если кому-то хотя бы раз пришлось продавать недвижимость, то приходится урезать все расходы, кроме абсолютно необходимых. Это золотое правило, которое мистеру Грешему следовало помнить. Я говорила ему об этом почти в тех же самых словах, но он никогда не принимал и не примет то, что исходит от меня.

– Знаю, дорогая! И все же где бы он был, если бы не родственники Де Курси? – воскликнула благодарная леди Арабелла, хотя, честно говоря, если бы эти самые родственники не вмешались, сейчас мистер Грешем мог бы стоять на вершине Боксал-Хилла и чувствовать себя счастливым обладателем несметных богатств.

– Так вот, как я уже сказала, никогда не одобряла появление в Грешемсбери собак. И все же, дорогая, собаки не в состоянии съесть столько. Даже имея доход в десять тысяч годовых, можно позволить себе содержать собак, тем более при поддержке подписных взносов.

– Он утверждает, что подписка почти ничего не давала.

– Глупости, дорогая. Но что же все-таки он делает со своими деньгами? Может, играет?

– Ну… – протянула леди Арабелла, – не думаю.

Если сквайр действительно играл, то чрезвычайно умело это скрывал: из дому отлучался редко, да и похожих на игроков людей в поместье не бывало.

– Не думаю, что он играет. – Леди Арабелла сделала выразительный акцент на последнем слове, как будто муж, даже милостиво оправданный по данному пункту, был, несомненно, повинен во всех иных известных цивилизованному миру грехах.

– Когда-то мистер Грешем предавался азарту, – продолжила леди Де Курси с озабоченным видом, поскольку, несомненно, обладала достаточными причинами ненавидеть пагубное пристрастие. – Да, знаю, что играл. А если мужчина уступает какой-то слабости, то это неизлечимо.

– Возможно, но мне об этом ничего не известно, – растерянно проговорила леди Арабелла.

– Деньги, дорогая, должны куда-то уходить. Чем он отговаривается, когда ты что-то у него просишь – какие-то обычные вещи, удобства?

– Как правило, ничего не объясняет, а иногда просто говорит, что семья слишком велика.

– Ерунда! Девочки ничего не стоят, а из мальчиков у вас только Фрэнк, да и он пока не требует значительных расходов. Может, Грешем копит деньги, чтобы вернуть Боксал-Хилл?

– О нет! – поспешно возразила леди Арабелла. – Муж никогда этого не делал, да и не будет, несмотря на скупость по отношению ко мне. Он действительно на мели, точно знаю.

– В таком случае куда деваются деньги? – проговорила графиня Де Курси.

– Одному лишь богу ведомо! Августе потребуется несколько сотен фунтов на приданое. Ты бы слышала, как он застонал, когда я попросила эту сумму. – Обиженная супруга тонким батистовым платочком смахнула горестную слезу. – Мне достаются все страдания и лишения жены бедняка, и никаких утешений. Он мне не доверяет: никогда ничего не рассказывает, не обсуждает со мной свои дела. Если с кем-то разговаривает, то только с этим ужасным доктором Торном.

– Что? С доктором Торном? – Графиня Де Курси питала к доктору Торну лютую ненависть.

– Да, с ним. Похоже, тот знает все на свете и дает советы по любому вопросу. Думаю, трудности бедного Грешема исходят от него, я почти уверена в этом.

– Удивительно! При всех многочисленных недостатках мистер Грешем – истинный джентльмен. Не представляю, как он может обсуждать свои проблемы с жалким аптекарем! Лорд Де Курси далеко не всегда относился ко мне так, как следовало, ничего подобного. – Леди Де Курси мысленно перечислила обиды куда более тяжкого свойства, чем те, которые выпали на долю золовки. – Но ничего подобного в замке не случалось. Несомненно, леди Амблби известны все подробности.

– Меньше половины того, что знает доктор Торн, – пожала плечами леди Арабелла.

Графиня в задумчивости покачала головой. Мысли, что мистер Грешем – почтенный сельский джентльмен и хозяин прекрасного поместья – выбрал в качестве доверенного лица простого доктора, казалась абсурдной и испытывала нервы на прочность. Чтобы прийти в себя, леди Де Курси немного помолчала, а когда собралась с духом настолько, чтобы дать совет подобающе повелительным тоном, сказала:

– Во всяком случае, одно несомненно: если мистер Грешем настолько беден, как ты говоришь, то Фрэнк обязан исполнить долг перед семьей и жениться на деньгах. Наследник четырнадцати тысяч годовых, дорогая, может позволить себе поиски голубой крови, подобно мистеру Грешему, или же красоты, подобно некоторым другим мужчинам. – Следует напомнить, что в данном замечании доля комплимента была крайне мала, так как леди Арабелла всегда считала себя красавицей. – Надеюсь, Фрэнк вовремя это поймет, чтобы не оказаться в дураках. Когда мужчина ясно осознает собственные обстоятельства и точно знает, что от него требуется, все гораздо проще. Надеюсь, мальчик и сам понимает, что выбора нет: в его положении не существует иного выхода, кроме как найти богатую невесту.