Энтони Троллоп – Бриллиантовое ожерелье (страница 16)

 Леди Линлитгау была съ визитомъ у своей племянницы въ четвергъ, въ этотъ же самый вечеръ Франкъ Грейстокъ сдѣлалъ запросъ палатѣ общинъ, т. е. онъ говорилъ свою рѣчь о магабскомъ саабѣ. Всѣмъ извѣстно содержаніе подобныхъ рѣчей. Если бы Франкъ не принадлежалъ къ оппозиціи въ палатѣ и если-бы сопротивленіе удовлетворить требованіямъ сааба не исходило отъ правительства, онъ, вѣроятно, не сталъ-бы такъ усердно хлопотать за индѣйскаго принца. Мы увѣрены, что онъ не потрудился бы даже прочитать ни одной строчки изъ этого скучнаго, длиннаго памфлета, который ему пришлось одолѣть съ начала до конца прежде, чѣмъ онъ рѣшился начать свое возраженіе, если-бы въ этомъ случаѣ не давалось ему въ руки удобное средство для выраженія мнѣній оппозиціонной партіи. Но на какія усилія не способенъ политикъ, лишь-бы имѣть возможность впустить жало въ чувствительное мѣсто противника? Франкъ написалъ свою рѣчь, и написалъ ее очень хорошо. Это было отличное дѣло для юриста и взять на себя защиту, такого дѣла могъ только опытный юристъ. Тогдашній министръ индѣйскихъ дѣлъ, начальникъ лорда Фауна, рѣшилъ по зрѣломъ размышленіи, что его прямой долгъ сопротивляться требованію сааба и сопротивляться рѣшительно, если на него нападетъ противная сторона. Но если-бы министръ попробовалъ только согласиться на требованія сааба, противъ него точно также возстала бы оппозиціонная партія, и тогда осуждать молодого адвоката, сдѣлавшагося вдругъ консерваторомъ, никто-бы не имѣлъ права, потому-что онъ обязанъ руководиться одной цѣлью -- отстаивать интересы своей партіи. Таковъ ужь законъ парламентской борьбы. Франкъ Грейстокъ защищалъ сааба и краснорѣчивая его рѣчь могла-бы исторгнуть слезы у слушателей и вызвать даже взрывъ негодованія, если-бы слушателямъ не была извѣстна настоящая причина борьбы. Требованія сааба очень мало интересовали всѣхъ слушателей вообще, но публика не могла не сознаться, что Грейстокъ отлично отстаиваетъ права индѣйскаго принца и очень хорошо знала, что онъ имѣетъ въ виду Этой рѣчью возвыситься въ глазахъ своей партіи и со временемъ съ ея помощью достигнуть извѣстнаго положенія. Министра Франкъ не пощадилъ, не пощадилъ также лорда Фауна, доказывая, что жестокость правительственной власти нигдѣ не высказалась такъ ясно, какъ, въ притѣсненіяхъ, дѣлаемыхъ бѣдному начальнику племени. Лорда Фауна сильно задѣла послѣдняя фраза, во-первыхъ потому, что лично онъ искренно желалъ содѣйствовать бѣдному начальнику племени, а во-вторыхъ ему было обидно, что Грейстокъ, находившійся до сихъ поръ въ очень хорошихъ отношеніяхъ съ нимъ, не пощадилъ и его. Лордъ чувствовалъ себя глубоко уязвленнымъ и находился еще подъ впечатлѣніемъ оскорбленія, когда, слѣдуя принятому обычаю, онъ явился въ Фаун-Кортъ, въ субботу вечеромъ.

 Семья Фауновъ, состоявшая изъ однѣхъ женщинъ, обѣдала всегда рано. По субботамъ, когда его сіятельство жаловалъ къ столу, готовился особенный обѣдъ для него одного. По воскресеньямъ семья въ полномъ сборѣ обѣдала въ три часа. Вечеромъ въ этотъ день, лордъ Фаунъ возвращался въ городъ, чтобы готовить дѣла къ понедѣльнику. Впрочемъ, очень можетъ статься, что ему не нравились проповѣди, которыя леди Фаунъ читала вслухъ въ 9 часовъ вечера въ присутствіи всѣхъ домашнихъ.

 Тотчасъ послѣ обѣда въ эту субботу лордъ Фаунъ вышелъ погулять въ садъ, гдѣ уже прохаживалось: старшая незамужняя сестра его, миссъ Фаунъ, вмѣстѣ съ Люси Моррисъ. На дворѣ стоялъ лѣтній тихій вечеръ; часть семьи разсѣлась на лавочкахъ въ саду, а меньшія четыре дѣвочки играли въ крокетъ на лугу, хотя было такъ темно, что съ трудомъ можно было различать шары. Миссъ Фаунъ успѣла уже сообщить Люси, что ея братъ очень сердится на Грейстока. Нужно сказать, что Люси, изъ любви въ Франку, питала большую симпатію къ саабу. Она успѣла въ это время отчасти совратить съ пути истины даже самого лорда Фауна, хотя его начальникъ былъ противъ индѣйскаго принца, и теперь, не смотря на то, что всѣ дѣвицы Фаунъ и леди Фаунъ мать были противъ нея, Люси крѣпко стояла за свое убѣжденіе. Таковъ обычай англичанокъ; матери и сестры министровъ и ихъ помощниковъ постоянно держатся стороны правительства до тѣхъ поръ, пока это согласно съ положеніемъ ихъ сына или брата.

 -- Честное слово, Фредерикъ, замѣтила Августа Фаунъ, выслушавъ разсказъ брата о дѣлѣ сааба,-- честное слово, мнѣ кажется, что м-ръ Грейстокъ поступилъ очень не хорошо.

 -- Чего же ждать отъ этихъ господъ, воскликнулъ лордъ Фаунъ. Они ни передъ чѣмъ не остановливаются; они способны и все сказать, и все сдѣлать. Но когда я былъ въ оппозиціи, я никогда не выдѣлывалъ подобныхъ штукъ.

 -- Можетъ быть, на него подѣйствовала ссора съ мамй, продолжала миссъ Фаунъ (Каждому, кто только зналъ семейство Фаунъ, было извѣстно, что Августа глупа, и что она подъ часъ говоритъ самыя несообразныя вещи).

 -- О, милая, нѣтъ! возразилъ помощникъ статсъ-секретаря, который не могъ переварить мысли, чтобы слабый женскій полъ въ его домѣ дерзалъ помышлять, что онъ въ состояніи оказать самомалѣйшее вліяніе на дѣятельность котораго-нибудь изъ членовъ британскаго парламента.

 -- Вѣдь ты знаешь, мама... начала-было сестрица.

 -- Перестань пожалуйста, прервалъ ее лордъ съ большимъ достоинствомъ въ голосѣ.-- М-ръ Грейстокъ просто нечестный политикъ -- вотъ и все тутъ. Въ цѣлой палатѣ нѣтъ ни одного человѣка, который-бы менѣе меня смѣшивалъ личныя отношенія съ служебными (лорду слѣдовало-бы для большей точности сказать: "болѣе меня"), но даже и я не могъ перенести хладнокровно его колкостей. Дѣло въ томъ, что юристы никогда не понимаютъ -- стоитъ-ли вопросъ борьбы или нѣтъ.

 Люси чувствовала, что лицо ея пылаетъ отъ негодованія и готовилась уже сказать нѣсколько словъ въ защиту молодого юриста, какъ вдругъ изъ окна гостиной раздался голосъ леди Фаунъ: "Дѣвочки, идите домой. Уже девять часовъ". Леди Фаунъ царствовала въ своемъ домѣ самовластно, все и вся покорялись ей безъ разсужденій. Щелканіе шаровъ крокета прекратилось, и гуляющіе немедленно повернули къ открытому окну. Но лордъ Фаунъ, не считавшій себя дѣвочкой, прошелъ по саду еще разъ, размышляя о нанесенномъ ему оскорбленіи.

 -- Фредерикъ такъ сердится на м-ра Грейстока, сказала Августа сестрамъ, когда онѣ всѣ усѣлись вокругъ стола.

 -- Я понимаю, что ему должно быть досадно, замѣтила вторая сестра.

 -- А мы еще такъ часто принимали у себя въ домѣ м-ра Грейстока; я нахожу, что съ его стороны это было очень невѣжливо, прибавила третья сестра.

 Лидія не сказала ни слова, но не могла удержаться, чтобы не взглянуть на Люси.

 -- Мнѣ кажется, что въ парламентѣ все допускается, вмѣшалась леди Фаунъ.

 Сынъ въ это время входилъ въ комнату, и услышавъ слова матери, сказалъ:

 -- Не думаю, матушка! Порядочный человѣкъ долженъ умѣть вести себя вездѣ одинаково. Есть вещи, которыя можно говорить, есть другія, которыя не говорятся. М-ръ Грейстокъ вышелъ изъ обычныхъ границъ и я постараюсь дать ему понять, какъ я на это смотрю.

 -- Вѣдь ты не станешь-же изъ-за этого ссориться? замѣтила мать.

 -- Драться съ нимъ я, конечно, не стану, но проучу его хорошенько, чтобы внушить ему, что онъ виноватъ предо мной.

 Лордъ произнесъ эти слова тѣмъ высокомѣрнымъ тономъ, который проходитъ безнаказанно для каждаго мужчины, если онъ прибѣгаетъ къ нему въ кругу женщинъ своей семьи.

 Люси терпѣливо вынесла все то, что до сихъ поръ говорилось вокругъ нея; она знала, что молчаніе есть лучшее средствѣ въ подобномъ положенія, но былъ одинъ пунктъ невыносимый для нея. Она не могла допустить, чтобы такого порядочнаго человѣка, какъ м-ръ Грейстокъ, можно было чернить въ присутствіи дамъ, когда каждой изъ нихъ было извѣстно, какъ она любитъ Франка. Въ молодой дѣвушкѣ загорѣлось страстное желаніе вступить въ бой и на словахъ придравшись къ саабу, отщелкать хорошенько его сіятельство въ отмщеніе за отсутствующаго антагониста. Одно время участь бѣднаго сааба возбуждала большое участіе въ Фаун-Кортѣ.

 -- Мнѣ кажется, начала Люси,-- что м-ръ Грейстокъ имѣлъ полное право говорить все, что можно было, въ пользу индѣйскаго принца. Ставъ на его сторонѣ, онъ обязанъ былъ защищать его всѣми силами.

 Она произнесла эту фразу очень громко и при этомъ вся вспыхнула; леди Фаунъ покачала ей головой.

 -- А вы развѣ читали рѣчь м-ра Грейстока, миссъ Моррисъ? спросилъ лордъ Фаунъ.

 -- Отъ слова до слова, отвѣчала Люси.

 -- И вы поняли намекъ, сдѣланный имъ по поводу словъ, сказанныхъ мною о правительствѣ въ палатѣ пэровъ?

 -- Да, кажется, поняла. Это было не трудно понять.

 -- Я полагаю, что м-ру Грейстоку слѣдовало-бы воздержаться отъ нападеній на Фредерика, замѣтила Августа.

 -- Да, по правдѣ сказать, мы и не совсѣмъ привыкли въ такого рода намекамъ, сказалъ лордъ Фаунъ.

 -- Всѣхъ этихъ тонкостей я не понимаю, возразила Люси,-- но знаю одно, что индѣйскаго принца очень притѣсняли, отняли у него собственно ему принадлежащую землю, лишили его всѣхъ правъ, потому только, что онъ слабъ, я я очень довольна, что нашелся хоть одинъ человѣкъ, который говоритъ за него.

 -- Милая моя, прервала ее леди Фйунъ,-- если вы думаете затѣять политическое преніе съ лордомъ Фауномъ, я васъ не поздравляю.

 -- Я, матушка, совсѣмъ не противъ взгляда миссъ Моррисъ на дѣло сааба, замѣтилъ снисходительно помощникъ статсъ-секретаря.-- Въ пользу той и другой стороны можно сказать очень много. Впрочемъ, миссъ Моррисъ съ давнихъ поръ горячая сторонница сааба.