Энтони Райан – Мученик (страница 91)

– Повторите! – Прервал сэр Элберт, стиснув зубы и выговаривая так медленно и тщательно, что он явно едва сдерживал ярость. – Ваши. Известия.

К счастью для здоровья вестницы, её высокомерие позволяло хотя бы немного здравого смысла. Её лицо чуть порозовело, она стиснула зубы и уставилась на меня. Своё послание она произносила отрывистым тоном, который мало что выдавал, кроме капли гнева. В конце концов меня позвали сюда, чтобы выслушать эту женщину и оценить её правдивость. Слушая, как она говорит, я понял: вряд ли она понимает, что ей не выйти из этого шатра живой, если я объявлю её лгуньей.

– Да будет известно, – начала графиня Десмена, – что некий Томас Алгатинет, лжекороль Альбермайна, находится под защитой Истинного короля Магниса Локлайна, будучи захвачен в честном бою. Хотя и многочисленны преступления лжекороля, но король Магнис мудр и милосерден. Он считает, что это королевство уже претерпело слишком много раздоров, благодаря бесконечным распрям и жадности, порождённым многолетним незаконным правлением семейства Алгатинетов. Посему он готов избавить своего пленника от суда и казни, которых тот заслуживает. А потому леди Леаноре Алгатинет сим предписывается расформировать своё воинство и распустить свою свиту, коим приказано присягнуть и воздать должное королю Магнису. Время и место для этого он выберет по своему усмотрению. В свою очередь Томас Алгатинет будет возвращён семье при условии, что и он и его сестра покинут любые земли в пределах Альбермайна и принесут торжественную клятву, что они никогда не вернутся.

Когда она замолчала, я увидел, что с губ Элберта вот-вот сорвётся неминуемый вопрос, но его рот остался закрыт, поскольку Леанора сжала его руку.

– Ваши слова услышаны, – сказала она графине. – Стражники снаружи проводят вас в то место, где вы сможете дождаться ответа.

– Миледи, если позволите, – сказал я, подняв руку, как только вестница собралась уйти. – Вы видели короля? – беспечным тоном спросил я, хотя и следил за её реакцией очень тщательно. – Я имею в виду, собственными глазами?

– Я видела лжекороля, который со всеми удобствами наслаждается гостеприимством моего господина, – заявила она. Лишь мелкое подёргивание губ, которое легко пропустил бы неопытный глаз, выдал в ней опытную лгунью. Самозванец отлично выбрал вестника, и её ложь могла бы оказаться успешной, если бы не ненависть и гнев, которые она так явно испытывала по отношению к обитателям шатра. Сильные эмоции нередко стирают с лица наносное выражение, и необученный глаз такое легко пропустит, но только не мой.

– Так вы можете поручиться за его здравие? – настаивал я.

Она фыркнула.

– Истинный король не допускает лжи, мастер Писарь. – Она с улыбкой повернулась к Леаноре. – Её он оставляет своим врагам.

– Король был захвачен в битве, – упорствовал я. – Получил ли он какие-либо ранения?

– Только несколько царапин, – сказала она с подчёркнутым пренебрежением. – Если бы он сражался упорнее, всё могло кончиться иначе.

– Закрой рот, вероломная сука! – прошипела Леанора, дёрнувшись вперёд со смертоносным блеском в глазах. На этот раз Элберт повернулся и сдерживающе поднял руку.

– Благодарю, миледи, – сказал я, отодвигая полог, и низко поклонился, когда она направилась к выходу.

– Ценю вашу вежливость, мастер Писарь, – сказала она мне с очередной белозубой улыбкой. – Но мне больно думать о вашей надвигающейся участи.

В ответ я рассмеялся, а потом смотрел, как она вышла наружу, где к ней присоединились два рыцаря, чтобы сопроводить прочь. Я подождал, пока они не ушли за пределы слышимости и опустил полог.

– Итак? – потребовал Элберт, не обращая внимания на пронзительную нотку отчаяния, окрасившую его интонацию.

– Я не могу поручиться за правдивость предложения Самозванца, милорд, – сказал я. – И не верю, что эта женщина видела короля, будь он ранен или нет. Разумеется, это не означает, что сейчас он не жив, и не находится в плену во вражеском лагере. Только то, что по какой-то причине её любимый Истинный король решил не показывать его ей.

– А значит, мой брат может быть ранен, – заключила Леанора.

– Зачем это скрывать? – спросил сэр Альтерик. – Пока король дышит, у них преимущество, несмотря на его раны.

– Самозванец знает, что раненый король не настолько ценный трофей, как здоровый, – ответила принцесса, снова сжимая руку Элберта. – Он считает, что мы не станем вести с ним переговоры, если будем подозревать, что Томас, скорее всего, скончается от ран. Исключительное заблуждение, разумеется, но интриганы по природе склонны думать худшее о тех, кого хотят обмануть.

– Ваше величество, милорд защитник. – Альтерик вышел вперёд и поклонился обоим. – Дайте мне всех рыцарей в этом лагере, и я отправлюсь в логово предателей и вырву короля из их когтей. Торжественно клянусь в этом.

Элберт в ответ замер, и я знал, что больше всего на свете он хотел бы оседлать своего боевого коня и поступить так же. Однако в этот миг он был уже не защитником, а всего лишь отцом, отчаянно желавшим обеспечить безопасное возвращение сына.

– Они перережут ему горло, как только пикеты вас заметят, – вздохнул он, опустив плечи и качая головой.

– Если ударим на закате, то шанс есть, – настаивал Альтерик. – Я разделю силы, ударим с двух направлений, чтобы их запутать.

– Мы не знаем даже, где в лагере содержат Томаса, – терпеливо заметила Леанора, и её напряжённое выражение лица сказало мне, что она уже вытерпела одну версию этой дискуссии. Сэр Альтерик неустрашимо продолжал спорить, добавив в предполагаемую атаку роту арбалетчиков.

Пока шёл спор, я раздумывал, и предсказание Эрчела всё сильнее маячило в моей голове. Труп Томаса Алгатинета под павшей лошадью, шея сломана, как веточка. «На самом деле это начинается здесь…». Графиня Десмена солгала, в этом я не сомневался. И всё же, глупо было бы полностью довериться скверным картинкам, мелькнувшим во сне, если бы я не знал, что это куда больше, чем просто сон. Сэр Альтерик может напасть в сердце лагеря Самозванца, но найдёт там, скорее всего, только королевский труп. Но ещё я знал, что подтверждение кончины короля в данный момент было бы ошибкой, поскольку в моей вечно занятой голове зародился план, требовавший моих выдающихся способностей к обману.

– Всё это неважно, – перекрикнул я нарастающую перебранку между принцессой и рыцарем-маршалом.

– Знай своё место, Писарь, – рявкнул сэр Альтерик, укоризненно стрельнув на меня глазами.

Я скривился, изобразив уместную степень раскаяния, низко поклонился и направился к выходу.

– Умоляю о прощении, милорды, ваше величество. Оставлю вас вашему…

– Постой, – приказала Леанора. – Почему ты это сказал?

Я замер и выпрямился, позволив себе короткую неудобную паузу, а потом заговорил с уместной ноткой неохоты:

– Ваше величество, я считаю, что Самозванец не намерен возвращать вам короля ни при каких обстоятельствах. Также он не позволит вам обоим отправиться в мирное изгнание. Чтобы захватить и удержать это королевство, ему понадобится покончить с родом Алгатинетов. – Я помедлил, а потом добавил, тщательно подчёркивая слова: – Со всеми членами рода Алгатинет. – По быстрому морганию её глаз я понял, что она отчётливо поняла, что я имею в виду, и на самом деле уже пришла к тому же заключению: жизнь её сына зависит от поражения Самозванца.

– Тогда зачем вообще предлагать возвращение короля Томаса? – спросил Альтерик. – Почему бы просто не убить его – если он, конечно, ещё жив – и не заставить нас сражаться? Численность в их пользу.

– Я уже повидал немало войн, и знаю, что для победы нужно нечто большее, чем просто размер армии, – сказал я. – Мастерство и вооружение тоже очень много значат. Могу предположить, что настоящие солдаты в орде Самозванца только рекруты герцога Галтона и те наёмники, кого удалось нанять. Остальные – нетренированные и плохо вооружённые керлы, как было и на Поле Предателей, и мы все видели, что там случилось. Думаю, Локлайн не из тех, кто склонен повторять свои ошибки.

– Он хочет нас парализовать, – сказала Леанора. – Собрать ещё больше сподвижников под знамёна, пока мы колеблемся и сомневаемся из-за фальшивой сделки.

– Подкрепления к нам подойдут через день, – вставил Альтерик. – Герцогские рекруты из Шейвинской Марки прибудут завтра, а кордвайнцы примерно на следующий день…

– Не достаточно. – Леанора покачала головой. – И войско, которое мы собрали, вполне может упасть духом, если разойдутся вести о пленении Томаса, и хуже того, если он… – Она замолчала и с разбитым видом повернулась к Элберту.

Королевский защитник опустил голову и постучал дёргавшимися пальцами по тяжёлому лбу.

– Мне бы лишь оказаться возле него… – пробормотал он, а потом выпрямился и непреклонно уставился на Леанору. – Фальшивая это сделка или нет, – проскрежетал он, – мы должны знать. Я должен знать.

Не стану утверждать, будто раздумывал, прежде чем произнести следующие слова, поскольку мой план к этому времени полностью оформился. Риски были велики, но таковы все войны. И всё же, когда я размышляю об этом теперь, то рвение, с которым я сочинил эту ловушку, вызывает острую боль в моём пожилом сердце. Как я уже говорил, много преступлений я совершил вместе с Эвадиной, но это лежит полностью на моей совести.