Энтони Райан – Мученик (страница 90)
– По коням! – крикнул я остальным разведчикам и побежал закидывать седло на спину Черностопа. Я подумал, что вряд ли Самозванец мог бы оказаться так далеко к югу от Куравеля, но, раз уж это был человек, знаменитый своей энергичностью, следовало проявить осторожность. Забираясь в седло, я отдал приказы, отправив разведотряды на запад и восток, а потом галопом помчался в главный лагерь, зная, что Эвадина захочет поприветствовать гостей.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
– Отец. – Эвадина произнесла приветствие без выражения, и не сочла нужным поклониться. А вот сэр Альтерик Курлайн со своей стороны повёл себя сравнительно более заботливо, натянуто улыбнувшись дочери.
– Эвадина, – сказал он, и его глаза осматривали её лицо далеко не с тем выражением осторожного неодобрения, какое я видел в Шейвинском лесу.
Разглядывая доспехи рыцаря, я увидел, что кираса, украшенная чёрно-белой розой фамильного герба Курлайнов, поцарапана и испачкана засохшей грязью и бурыми каплями недавно пролитой крови. А ещё я заметил, что шлем сбоку так же испачкан и погнут в нескольких местах. Взглянув на его людей, я увидел, что у многих перевязаны головы, а лица покрыты синяками и шрамами. И свита такого прославленного аристократа обычно составляла бы по меньшей мере сотню воинов, а я насчитал только около пятидесяти.
– Как я понимаю, милорд, недавно вам довелось повстречаться с ордой Самозванца, – заметил я, чувствуя, что сейчас не время для осторожности.
Он ответил быстро и без тени обиды:
– На самом деле, мастер Писарь, скверная стычка с личной гвардией герцога Альтьенского. По всей видимости, они называют себя Серебряные Копья. Два дня назад наткнулись на них дождливым вечером. Я оказался в нескольких шагах от самого герцога, но этот гад ускакал, избежав петли.
– Очень жаль, – сказала Эвадина. – Если б герцог Галтон был захвачен или убит, то всё могло бы решиться без кровопролития.
– К несчастью, я сомневаюсь, что это было бы возможно, – ответил ей отец. – Орда Самозванца удвоилась с тех пор, как он пересёк границу, так что контингент герцога составляет едва ли четверть его сил. Оказывается, множество недовольных керлов только и ждали дня, когда свинья-узурпатор снова поднимет своё знамя.
– Безнадёжных всегда искушает обещание надежды, – ответила Эвадина. – Даже если она очевидно ложная. За моей спиной идут больше десяти тысяч истинных ковенантеров, отец. Скажи, где узурпатор, и мы быстро всё закончим.
От страсти в её голосе Альтерик нахмурился, напомнив мне, как много лет отец и ребёнок были разобщены. Пускай он и жаждал прощения дочери, но мне пришло в голову, что по-настоящему он её не знал. Для него она оставалась заблудшей девочкой, которую он когда-то наказывал и избегал, к своему стыду, и я не сомневался, что этот стыд лишь усилился, когда он понял природу Воскресшей мученицы, которой она стала.
– Принцесса Леанора оказала мне честь, назначив меня маршалом королевского войска, – осторожным тоном проговорил сэр Альтерик. – Наши патрули докладывают, что Самозванец два дня назад остановил свой марш на Куравель. Он разбил лагерь всего в миле от города, в то время как принцесса Леанора собрала восемь тысяч пехоты и тысячу всадников к западу. Лояльные войска из Кордвайна и Шейвинской Марки спешат ей на помощь, но им понадобится несколько дней, чтобы прибыть. Однако… – он помедлил и поёрзал в седле, пристально глядя Эвадине в лицо, – … тут дело не только в продвижении армий. У этого кризиса есть ещё одно затруднение.
– Король, – сказал я.
Рыцарь-маршал склонил голову.
– Именно так, мастер Писарь.
– Капитан Писарь, – тихо, но настойчиво поправила Эвадина. – Прошу, отец, обращайтесь к моему самому доверенному спутнику согласно его званию.
Альтерик, прищурившись, по очереди посмотрел на нас, и в выражение его лица прокралось тёмное и неприятное понимание.
– Поздравляю, капитан, – сказал он мне спокойным тоном, который резко контрастировал с внезапным блеском гнева в примирительном прежде взгляде.
Эту натянутую вежливость я принял кивком и вернулся к более важным вопросам:
– Король в плену?
– Кажется, так. Вчера в королевский лагерь прибыл вестник под флагом перемирия и привёз приглашение к переговорам. Принцесса Леанора особо настаивала на вашем участии, капитан. Я должен сопроводить вас к ней как можно скорее. А вам, миледи, – добавил он, повернувшись к Эвадине, – приказано собрать все ваши силы под королевским знаменем. Мой человек проведёт вас к лагерю.
Мы с Эвадиной лишь обменялись кратким взглядом – снова расцвела наша способность к бессловесному общению.
Повернувшись в унисон, мы поклонились сэру Альтерику, и Эвадина серьёзно проговорила:
– Как прикажет принцесса, милорд.
– У неё снова было видение, да?
Большую часть пути к лагерю королевского войска сэр Альтерик сохранял молчание. И только когда мы проехали через линию пикетов к огромному скоплению палаток, телег и загонов, он соизволил ко мне обратиться. Во всём его виде сквозило неодобрение, но под благородным презрением я чувствовал более глубокое беспокойство.
– За то время, что я служу Помазанной Леди, – ответил я, – на неё снизошло несколько видений, милорд.
– И всё же, она не смогла предвидеть всего этого. – Он дёрнул головой на окружающих солдат и невесело усмехнулся. – Как всегда с её… особым прозрением. К тому времени, как она заговорит, уже слишком поздно.
– Время её видений – в руках Серафилей, – сказал я.
– Неужели? – В вопросе слышалась определённая, любопытная нотка, которая соответствовала глубине испытующего взгляда, когда он натянул поводья своего коня, заставив меня остановить Черностопа. – Вот во что вы верите?
– Я верю, что она – помазанный служитель Ковенанта Мучеников, воскресшая из мёртвых благодаря милости Серафилей, дабы спасти мир от опустошения Второго Бича. – Меня удивил жар, с которым я говорил, не в силах усмирить нарастающий необоснованный гнев. Кто этот человек, чтобы сомневаться в дочери, которую он подвёл? Человек, который даже не поверил в истинность её благословенного прозрения, обрекая её тем самым на годы мучений?
– Тогда вы глупец, – заявил он, и я понял, что мой гнев усиливается ещё больше оттого, что в его голосе я услышал больше жалости, чем насмешки. – Когда представится возможность, спросите её о первом видении. Спросите о том, как умерла её мать…
– Мастер Писарь! – Напряжение и тревога сделали голос настолько неузнаваемым, что только повернувшись и увидев спешащего к нам сэра Элберта, я понял, что этот крик слетел с его губ. Как и голос, его лицо разительно отличалось от лица того человека, которого я знал – бледное и небритое, а обычно коротко постриженные волосы торчали колючей копной. Он смотрел на меня тёмными глазами, впалыми от недосыпа, нетерпеливо подзывая меня рукой.
– Вы здесь, хорошо, – сказал он. – Идёмте, вы нужны.
С первого взгляда на вестницу в шатре принцессы Леаноры во мне невольно зародилось подозрение, что Самозванец выбрал её за внешний вид, противоположный Эвадине. Медово-светлые волосы, постриженные чуть ниже ушей, окаймляли овальное лицо несомненной привлекательности, хотя на нём и застыло враждебно-хмурое выражение, граничащее с откровенным презрением ко всему, что она видела. Её доспехи были отполированы до серебристого блеска, а кирасу и наплечники украшали завитки небесно-голубого цвета. Руку в латной перчатке она держала на богато украшенной рукояти меча и крепко сжала, когда Элберт провёл сэра Альтерика и меня в шатёр.
Она коротко глянула на лорда Курлайна, посмотрела на меня, и её враждебность немного ослабла, когда она по-волчьи улыбнулась, оскалив зубы.
– Писарь, но не мученица, да? – спросила она таким мягким голосом с настолько благородным акцентом, что рядом с ней сэр Элберт казался простолюдином.
– Миледи, я вас знаю? – спросил я, отчего её улыбка расплылась.
– Ещё нет, – сказала она, наклонив голову. – Но узнаете, очень скоро.
– Капитан, эта… личность, – сказала принцесса Леанора, поднимаясь из-за своего вездесущего стола, – не леди, а лишённая прав собственности предательница, которую презирают как семья, так и Корона.
– Истинный король назвал меня графиня Десмена Левилль, – сказала вестница, проигнорировав Леанору, и удивительно глубоко поклонилась мне. – Единственный титул, который я когда-либо приму – это дарованный единственным достойным монархом, способным править этим королевством…
– Хватит! – В кратком приказе сэра Элберта в немалой степени слышалась его прежняя властность, хотя в том, как он подходил к принцессе, сжав кулаки, явно сквозила задумчивость. Я отметил, как Леанора попыталась его успокоить мягким прикосновением к руке, но он явно этого почти не почувствовал. – Ваши известия, – сказал он, кивая на меня. – Повторите их капитану Писарю.
– Я уже изложила условия Истинного короля, – фыркнула графиня, презрительно приподняв голову. – Теперь же я терплю вашу компанию лишь столько времени, сколько потребуется вам на ответ…