Энтони Райан – Мученик (страница 112)

Она нежно провела рукой по лбу Дюрейля, отошла назад и вскрыла его горло одним надрезом меча. Кровь падающего светящего хлынула потоком, окатив нас обоих. Чудовищность её преступления должна была потрясти меня, даже напугать. И всё же, в те несколько секунд это казалось правильным – скорее актом неизбежной необходимости, нежели убийством. Поэтому, когда Эвадина, бросив краткий взгляд на дёргавшийся труп, придвинулась ко мне, обхватив руками мою шею и притянув к себе, я не стал изображать нерешительность и ответил на поцелуй. В этот миг я не мог сопротивляться ей, как не мог противиться лавине, которая однажды протащила меня по горе. Несмотря на то, что она сделала, несмотря на кровь, которую я чувствовал, когда наши губы соединились, теперь я принадлежал ей. Но даже тогда, даже когда мы, спотыкаясь, отошли от нашей жертвы, когда она сняла с себя доспехи, а я – рваную одежду, даже когда мы лежали на земле, сплетясь воедино в крови и поте, я обнаружил, что моя память – предательница.

«Ты лжец», выкрикнул я историку в его башне, и всё-таки не услышал никакого обмана, когда он повторил мне то, что уже сказал. И хотя я знал, что ещё увижу его, чтобы рассказать больше о своём завещании более молодому ему, для него это была наша последняя встреча. Я различал в нём необходимость поделиться последней правдой, которой тогда я отказался поверить, и отказывался верить даже теперь, хотя она меня изводила: «Эвадина служит Малицитам».